Моя Узы содрогаются от отвращения при этом воспоминании, раздражённая самой идеей сравнения моей Связи с моей матерью. Я полностью с ней согласен — чувство, которое раньше было чуждым, быстро становится привычным.

Мотивы Витторио настолько банальны, что вызывают жалость. После Бунтов он увидел в расколе внутри сообщества благодатную почву для эксплуатации и решил продать своё сообщество ради денег и влияния. Избалованный подонок, он противился тому, чтобы делиться своим Центральным. Не нужно много думать, чтобы понять: на самом деле он злился из‑за того, что у него вообще есть Центральный, вместо того чтобы самому им быть.

Многие семьи Высшего уровня считают, что идеальная Группа Связанных должна иметь мужчину‑Центрального и как минимум трёх женщин‑Связанных. Все их аргументы сводятся к идее «многочисленных Групп Связанных», но на деле это самовлюблённые мужчины, позволившие спорным идеалам не‑Одарённых исказить наши собственные традиции. Для людей, которые смотрят на них свысока, это довольно смелая позиция.

Его сын, Джексон, активно ведёт себя в сети и открыто высказывается о своём представлении об «идеальной, покорной Связанной», которую он с нетерпением ждёт в будущем. После месяцев прослушивания бесконечных разглагольствований его отца на эту тему одного этого заявления достаточно, чтобы я начал действовать против него.

Гейб продолжает пристально следить за моей Связанной, в то время как Грифон с командой берёт на себя наблюдение за Витторио, Элизой и Джексоном. Нокс неохотно согласился на это после провала собственных планов по поиску Одарённого с усиливающим Даром, но после того, как мы нашли доказательства, что Джексон использует информацию о наших графиках, чтобы завоевать расположение группы разведчиков Сопротивления, он полностью включился в дело.

Ни один из нас не сомневается, что они планируют новую атаку на нашу Группу Связанных, и, будучи их так называемым Бесконечным Оружием, Усилитель наверняка снова здесь появится. Вопрос не в том, будет ли это, а когда, и мы должны быть готовы с ними разобраться.

Собрав достаточно разведданных, мы решаем подкинуть Джексону информацию, чтобы спровоцировать его на действие. После месяцев избегания ужинов Совета я посещу один из них, в то время как Нокс и Грифон будут ждать на позициях, чтобы проследить за Витторио и Элизой. Гейб и Харрисон будут следить за Джексоном на боях Оборотней — его любимом развлечении в пятницу вечером, — а затем и везде, куда он отправится дальше. Как только я вернусь домой, не вызвав подозрений, Блэк сможет переместить меня к остальным, если они что‑то найдут… или кого‑то.

Я никак не могу допустить, чтобы ловушка была расставлена, не обеспечив безопасность моей Связанной. И если не считать варианта, при котором Грифон вырубит её и повезёт её бессознательное тело куда угодно, куда, чёрт возьми, сбегут Витторио и Элиза, — нахождение моей Связанной рядом со мной на ужине — следующий лучший вариант. План тщательно разбирается на части, перестраивается и скрупулёзно изучается, пока я не буду абсолютно уверен в его безопасности, и только тогда я сообщаю Совету, что мы оба будем присутствовать.

В течение часа то же самое делают все члены Совета. Учитывая, что прошло почти десять лет с последнего ужина, на котором не отсутствовал хотя бы один член Совета, можно с уверенностью сказать: моя Связанная — центр интереса не только для меня, но и для всего сообщества.

Я ненавижу это каждой клеткой своего существа.

Никогда ещё я так не радовался своей собственной привередливости, потому что никто дважды не задумывается о том, что я лично выбираю каждую деталь для моей Связанной. Платье занимает слишком много времени, но не из‑за выбора вариантов. Если бы мы ужинали только вдвоём, выбор из дюжины платьев был бы сложной задачей. Даже если бы с нами была остальная Группа Связанных, я бы нашёл как минимум пять, в которых смог бы вынести её присутствие. Но когда на ужине будет Совет, к которому присоединятся избранные из их Связанных, мысль о том, что они увидят мою Связанную в платье от Dior, которое я в итоге выбрал, едва терпима, а платье от Versace? Шёлк того же цвета, что и её глаза, струится по её плечам, как вода, вся спина открыта, а вдоль одного из её мучительно совершенных бёдер — длинный разрез?

Я бы предпочёл жевать битое стекло.

Стилист, которого я выбрал, Келли, вернулась после того, как нарядила её, цокая, как матрона, из‑за ужасного сочетания цвета её волос, но когда я сталкиваюсь с Гейбом по пути к ожидающей машине, он едва ли не спотыкается и ошарашенно бормочет:

— Платье… она выглядит хорошо. Чёрт, я не то имел в виду — не просто хорошо. Честно, Норт, она в ярости до предела, но Совет не сможет сказать ни слова о её внешности.

Гейб тоже это понимает — гораздо лучше, чем Грифон когда‑либо смог бы, несмотря на преимущества его Дара. Он вырос на периферии семей Высшего уровня в нашем сообществе благодаря дистанции, которую всегда держал его отец, Генерал. Всё началось из‑за того, что мать Грифона была из семьи Низшего уровня, и из‑за негативной реакции сообщества на их Связь, но невыносимый характер этого человека лишь в тысячу раз ухудшил и без того плохую ситуацию.

Гейб родился в другой семье Совета: его мать занимала место в Совете десять лет его детства, пока его отца не убили, а её психическое состояние непоправимо не пострадало. Что касается нашей Группы Связанных, его опыт ближе всего к моему. В девятнадцать лет он всё ещё гораздо лучше осведомлён о закулисных тактиках, которые они используют, и о том, как они набросятся на любую мелочь в моей Связанной, словно бешеные звери.

Часть груза спадает с моих плеч, и я хлопаю его по спине, проходя мимо, бормоча собственные заверения, что сегодняшний вечер пройдёт хорошо.

К тому времени, как Рэйф закрывает за мной дверь и машина едет к ресторану, я признаю себе, что, возможно, был слишком поспешен в своих заверениях.

Моя Связанная идеально одета, душераздирающе элегантна и дрожит от ярости.

В моих электронных письмах более чем достаточно работы, чтобы сосредоточить внимание на телефоне, а не на ней, но я даже не утруждаю себя видом, что достаю его. Мир мог бы сейчас рухнуть, но моё внимание всё равно будет сосредоточено на ней. В этом нет никаких сомнений: как моя Связанная, она — моё солнце, звезда в центре моей вселенной, и её существование — причина моего собственного.

Этот факт больше не наполняет меня тем же разочарованием, но волна дискомфорта всё равно покалывает плечи. И дело не в реакции моих Уз на неё: последние несколько месяцев научили меня с мучительной точностью отличать её от моих собственных чувств.

Дискомфорт вызван моими собственными действиями.

Почему эта совершенная, элегантная, душераздирающе потрясающая Связанная должна чувствовать себя иначе, кроме как глубоко некомфортно в моём присутствии после всех спорных и напряжённых взаимодействий, которые у нас были до сих пор? Каждая встреча заканчивалась тем, что её автономия ещё больше урезалась, её целостность подвергалась сомнению, а её мнение подавлялось.

Я бы наслал свои худшие кошмары на любого, кто осмелился бы подумать о том, чтобы обращаться с ней так или даже предложить это, но это лишь делает меня лицемером высочайшего уровня. Я могу выделить любые ресурсы для её охраны, следить за каждым её шагом — но эта защита означает, что, хотя Сопротивление не может получить ни единого взгляда на неё, самый большой злодей, с которым она сталкивается прямо сейчас, — это я.

Как только эта мысль проносится в голове, кровь стынет в жилах, а сердце судорожно сжимается. Ощущение отверженности — это не только стыд за собственные поступки и отчаянная потребность быть для неё лучшим Связанным. Это безошибочная преданность, которая сталкивает меня с собственнической природой всех Одарённых.

Самая большая угроза для моей Связанной — мой брат. И так будет всегда.

Я люблю его, уважаю, восхищаюсь им, защищаю и встаю на его сторону против любого врага. Но даже я должен признать: возможно, он никогда не оправится от своих травм настолько, чтобы видеть в ней что‑то, кроме угрозы.