С десятком угроз и потенциальных угроз, преследующих каждую мою мысль наяву, я провожу лишний час в спортзале, проходя свой тренировочный цикл.

К тому моменту, как я добираюсь до завтрака, Норт и Гейб уже опередили меня. Редкое явление — чтобы Дрейвен кого‑то опередил до полудня, — а хмурое выражение на его лице не сулит ничего хорошего для предстоящего дня.

Гейб кивает мне в знак приветствия, но продолжает разговор, не сбиваясь с ритма:

— Она никому ничего не сказала. Сначала я думал, что это просто мои глупые мечты, но… она действительно ничего не сказала.

Ах.

Записка его кузена.

Одна строка координат и список широко известных имён из Сопротивления — пока это не имеет для нас никакого смысла, но его отчаянное желание связаться с Гейбом и взъерошенный вид на футбольном матче заставляют нас копать дальше. Наши ресурсы истощены, и без помощи дело идёт медленно.

Что ещё хуже, парень теперь отказывается говорить с Гейбом, а его родительская Группа Связанной не идёт на контакт ни с одной из наших попыток с ними связаться.

Норт немигающе смотрит через стол на Гейба, едва ли замечая моё появление, и, когда я присматриваюсь к нему, замечаю, что его глаза настолько тёмные, что кажутся почти Обратившимися. Даже спустя все эти годы напряжение, охватывающее меня, сковывает на месте — я мгновенно готовлюсь. Если он потеряет контроль и его кошмарные создания появятся, я окажусь в самой гуще, защищая Гейба, поскольку они, без сомнения, атакуют источник смятения Норта.

Когда дверь открывается и привлекает его внимание, белки его глаз отчётливо вспыхивают, когда он бросает взгляд на измождённого брата, вошедшего в комнату, и я заставляю свои плечи расслабиться, несмотря на новую проблему, которая буквально вваливается следом.

Нокс, без сомнения, чертовски сильно страдает от похмелья.

Он должен вести занятие моей Связанной через несколько часов, и я не думаю, что Гейба будет достаточно для её защиты, пока Нокс в таком состоянии.

Я не единственный, кто приходит к такому выводу.

На секунду у Норта дёргается мышца на щеке, но он тщательно это скрывает, прежде чем горничные выносят блюда с завтраком. Когда я впервые начал здесь есть, меня выбивало из колеи сидеть за столом и получать обслуживание таким образом, но Норт и Нокс, похоже, никогда этого не замечали. Гейб заметил сразу, так что я знаю: дело не только в стандартах Генерала, отличающихся от стандартов Дрейвенов.

Нокс плюхается на своё обычное место, игнорируя горничную, которая накрывает ему завтрак, будто он не взрослый мужчина, способный сам развернуть салфетку, но Норт благодарит её в своей обычной твёрдой, но доброй манере.

Тем же тоном он обращается к этому беспорядку, который зовёт братом:

— Тебе не нужно вести занятия сегодня. Я отправлю Тайсона вместо тебя, а ты можешь заняться своими исследованиями.

Нокс бросает льняную салфетку на колени, и на его губах растягивается ухмылка, когда Норт морщится от этого действия:

— Я не могу за тобой угнаться. Вчера ты ныл о том, как сильно я усложняю тебе жизнь. Что ж, это единственное раскаяние, которое ты от меня получишь. К тому же, что плохого в том, что я — продуктивный член нашего столь радушного сообщества? Либо тебе нужна моя помощь, либо ты хочешь, чтобы я исчез. Разберись, чёрт возьми, чего ты на самом деле хочешь, брат, а потом дай мне знать.

Взгляд Норта остаётся неподвижным на Ноксе, пока тот начинает наполнять свою тарелку, и только тогда его глаза сужаются. Он выглядит так, будто готов вмешаться, сделать что‑то ближе к жёсткой любви, но пока придерживается своего обычного деликатного подхода — задаёт вопросы и даёт твёрдо‑утешительные ответы. Ничего даже отдалённо оскорбительного или резкого.

Проблема, конечно, в том, что Нокс не может терпеть даже вопросов, не прибегая к своим извращённым формам возмездия.

Моя Связанная несёт на себе основную тяжесть его травматических реакций.

Позже тем же вечером я вынужден сидеть за ужином и слушать, как эта самая идиотская спутница Нокса пытается задеть её за живое.

Лана — настоящий кошмар даже в лучшие времена. Это глупо и по‑детски, но по ходу вечера я обнаруживаю новую проблему, с которой мы все сталкиваемся: мелкие игры Нокса не вызывают у неё никакой реакции.

Меня тошнит.

Как бы он ни отрицал и ни ненавидел это, Узы Нокса откликаются на Оли. У Норта — тоже, как и у меня с Гейбом, — только я чувствую, что внутри неё что‑то шевелится. Это не Дар, нет никаких признаков какой‑либо способности, и я отказываюсь дальше копаться в её сознании, чтобы выяснить, что она там прячет, — но я знаю: внутри неё есть что‑то, что откликается.

Узы Оли больше не регистрируют присутствие Нокса.

Я никогда в жизни не видел ничего подобного, и на протяжении всего ужина грудь у меня сжимается так, что становится трудно дышать. Игры Нокса привели к одному: я буквально умираю от мысли о том, какой вред он ей нанёс. Необратим ли он? Это сама по себе реакция — или Нокс каким‑то образом нашёл способ разорвать их Связь? Чёрт, даже думать об этом безумно, но если кто‑то и достаточно безумен для такого, так это Нокс Дрейвен.

Когда Лана растягивает своё безосновательное враньё, Нокс ухмыляется.

— Я слышала, что ты годами жила на улице, продавая себя, чтобы поесть. Должно быть, тяжело вернуться к «правильной» жизни после того, как тебя так использовали.

Он тихо смеётся, бросая на эту суку взгляд, от которого даже мои Узы корчатся от ярости и отвращения. Я бросаю взгляд на Оли — она смотрит на Лану так, будто Нокса не существует. Осторожно, не используя свой Дар, я сосредотачиваю внимание на своей Связанной, пытаясь понять, откликается ли она хоть как‑то на это безобразие.

По‑прежнему ничего.

Только когда Гейб нерешительно бросает на неё взгляд, её Узы реагируют — волна, которую я не могу объяснить иначе, чем связью со мной, с её Связанными.

Она проявляется только рядом с нами.

Затем эта волна заставляет её вспыхнуть гневом — настолько горячим, что, даже отключив свой Дар от проникновения в её сознание, я не могу этого не почувствовать. Это похоже на извержение вулкана или, по крайней мере, на его начало. Чёрт, я практически вижу пар, идущий из её ушей при мысли о том, что Гейб верит мелочным выпадам Ланы Вудроу.

Она не понимает, что он им совсем не верит.

Он колеблется, стоит ли наброситься на эту суку за то, что она несёт чушь о его Связанной, потому что боится, что Оли разозлится из‑за того, что он вступился за неё. Она не могла бы винить его за это — не с учётом того, как она с ним обращается.

Как раз когда мне кажется, что я вот‑вот что‑то пойму о своей Связанной, Норт всё портит, вмешиваясь и практически бросаясь перед братом, как Щит:

— Нам нужно обсудить некоторые правила поведения на вечеринке.

Её глаза опасно вспыхивают, когда взгляд резко переключается на него, а ответ звучит как рычание:

— Зачем нам это делать? Я буду избегать тебя, как чумы, Гейб будет липнуть ко мне, как клей, а мы с Сейдж будем торчать в углу и молиться, чтобы смерть забрала нас и избавила от этого.

Нокс наконец отстраняется от этой ухмыляющейся суки, сводя на нет добрые намерения брата, и размахивает ещё одним красным флагом перед лицом моей Связанной:

— Однажды я переспал с Пламенной. Она так сильно кончила, что подожгла кровать. Надо бы позвонить твоей подружке и посмотреть, не нужно ли ей… расслабиться.

Моя Узы начинают рвать на части мой самоконтроль, умоляя выпустить их, чтобы поставить Нокса на место. Один взгляд на мою Связанную — и я почти теряю контроль… Чёрт, я почти обрываю верёвки, сдерживающие её, и позволяю этому вечеру скатиться в ад.

Она в бешенстве, но не надо быть гением, чтобы понять: она злится не из‑за того, что он плюёт на их священную связь. Нет, она в ярости из‑за того, что он так вульгарно говорит о Сейдж.

Норт и Гейб незаметно готовятся вмешаться физически — взгляды, которыми мы обмениваемся втроём, никто больше не замечает. Лана слишком занята тем, что хихикает и увивается вокруг Нокса, как идиотка, а он жадно впитывает ненависть Оли. А моя Связанная? Она скрежещет зубами так, будто представляет, что его горло зажато между ними, вырванное в одно мгновение. Воздух вокруг неё буквально дикий — будто даже её Узы готовы пойти на крайние меры и искупаться в его крови за такое поведение.