Я решительно прекратила мысленное сравнение себя с Виолой. Страдать от комплексов я не нанималась. Трою всё равно с ней не быть. Так что пожалеем их обоих. Захотят — будут жить долго и счастливо, но порознь, не захотят — будут страдать под гнётом тяжкой судьбы. Оно же как, если некто желает страдать, то ему же не запретишь.

Выходные прошли спокойно.

По утрам я готовила завтрак. Выяснилось, что и у Кэсси организм прекрасно просыпается по утрам, чтобы воспринимать кашу с джемом или омлет, если только её собственные ручки не имели отношения к приготовлению блюд.

Мы завтракали, потом гуляли, обедали в городе, потом снова гуляли, покупали что-нибудь на ужин и шли домой. Я училась читать и писать, а Кэсси потихонечку делала свои уроки.

Вновь посетили «Камелию и ландыш». Трой сводил меня на Королевскую площадь, главную в Тиаррине и, следовательно, в Тиаре. Эффект был тот же, как когда я увидела впервые Красную площадь. На сравнительно небольшом пятачке пространства историей был пропитал каждый камень. Историей и эмоциями: восторгом туристов, гордостью гвардейцев, счастьем влюблённых. Здесь тоже, я полагаю, принимали парады и отправляли солдат в бой, а к ступеням дворца после летели чужие флаги. Радость и гнев, гордость и долг, восторг и благоговение.

А я? Я тут пришлая. Эмигрантка.

Три улицы, которые, как ручьи из озера, брали начало от главной площади. Парламент. Правительство, которое здесь называли Дом Министров. Исторический музей. Дворцовый сад, открытый для прогулок практически весь. Золотистая листва, астры и хризантемы на клумбах. Королевский театр. Особняки дворян. Лавки почётных поставщиков королевской династии. Рестораны не для всех.

— Там не запредельно дорого. В городе немало служащих или предпринимателей, которые могли бы себе позволить ужин, например, в «Золотом роге», — рассказывал Трой.

— Но запись в это заведение минимум за три месяца, а то и полгода, — фыркнула Кэсси.

— Оно нам надо? Давайте где-нибудь уже без очередей кофе попьём.

— А я бы хотела побывать в «Золотом роге», — мечтательно улыбнулась Кэсси. — Или в «Дубовой ветке».

— А я, наверное, нет, — ответила я. — Для элитарных заведений нужны особые наряды, поводы и всё такое. Я люблю более демократичные места. И у вас даже социальных сетей нет, чтобы фото выложить и похвастаться потом. Это уничтожает последнюю мотивацию.

После пришлось рассказывать, что такое соцсети. Кэсси заинтересовалась, Трой порадовался, что в Эррисе этого безобразия не изобрели.

— Ну, это пока, — пригрозила я со смехом.

А сама невольно задумалась: а не ждать ли мне, когда чувство новизны притупится, информационного голода или даже ломки. Это сейчас у меня каждую секунду формируются всякие новые нейронные связи, а все органы чувств беспрестанно загружены новыми данными. А потом?

Но я решила действовать по принципу Скарлетт. Я подумаю об этом завтра — очень полезное правило

Так пролетели два дня отдыха. Утром понедельника я приготовила омлет, тосты с джемом и сварила-таки кофе. Во время прогулок Трой завернул в рекомендованный Кейтлин магазин и купил сразу фунт молотого. Напиток не кислил, зато радовал шоколадными и немного медовыми нотками. Кэсси от перекуса с собой отказалась. А вот для Троя я из булки, вчерашней отбивной, овощей и сыра изобразила почти нормальный бургер со сладкой горчицей. Который завернула в кусок пекарской бумаги и выдала мужу.

— Вот так, братец, — хихикнула Кэсси, — ты и станешь примерным полицейским из кино, который носит в кожаной сумке бутерброд, яблочко, горсть конфет для детишек, платок для рыдающих дам и фляжку коньяка для уставших коллег.

— Язва ты, — Трой изобразил щелчок в паре миллиметров от лба кузины.

— А ты меня за это и лю-ю-юбишь, — сладко пропела она в ответ.

Они ушли. Я вымыла посуду. Подмела пол.

Телевизоров здесь не придумали. Читаю я с трудом, да и то тексты уровня «Мама мыла раму». Радиоточки нет, потому Трою и его сестре она была раньше не нужна. Проигрыватель музыкальных кубиков, местный аналог граммофона, находился в комнате Кэсси, да и я не запомнила, как им пользоваться.

Ужин готовить рано. И вообще, отбивные есть, отварной картофель тоже. Его можно обжарить в масле. Салат нарезать, может? Или в магазин сходить? Или поспать? Точно. Я чуть-чуть, часочек. Всё равно, раньше пяти можно не ждать даже Кэсси.

Побродив по квартире, я сняла домашнее платье, вновь надела свою широченную ночнушку, задёрнула шторы и нырнула под одеяло.

— Привет.

Ива, во всё том же то ли закрытом купальнике, то ли открытом костюмчике для спортзала сидела на склоне оврага спиной к посёлку.

— Садись, Алиса, не стой столбом. Мы же тогда не договорили.

Глава 27

— Господин Каррер служит в Межмировом управлении, он бы никогда... — услышала я нервный женский голос.

— Госпожа, поверьте мне, я видел много случаев, когда очень приличные люди... — мужчина, тон скучающий и усталый.

— Что здесь творится? — прерывал его вопрос Кэсси, произнесённый решительно и громко.

— А вы кто? — подозрительно уточнил мужчина.

— Живу я тут, сестра хозяина квартиры, — сварливо сообщила Кэсси.

Стук низких каблучков, сумка, брошенная на пол.

— Алиса?

Я хотела сказать, что не сплю, а экскурсии к моему ложу отменяются. У меня тут не Мавзолей!

Но не смогла издать ни звука.

— Госпожа Антель, что случилось?

— Я пришла убраться и приготовить обед, как обычно. Захожу в спальню господина Каррера, а она вот... Лежит. Белая, как простыня. Я девушку позвала. Хотела разбудить. А она не откликается, и руки ледяные. Ну, я и вызвала медпомощь.

— У девушки истощение магической энергии. Пульс слабый. Я бы сказал, что это жесточайшее переутомление. Кто она?

— Жена брата, — буркнула Кэсси.

— Боги, что он делал с бедняжкой? — ахнула не в меру жалостливая дама.

— Ничего!

Рука у младшенькой мужа тяжёлая. И я опять пришла в себя от пощёчины. Плохая тенденция.

— Кэсс, — прошептала я.

— Алиса, ну, что опять?!

— Я просто спать легла, а оно само...

— Доктор, супруга моего брата — иномирянка. Сказываются последствия перемещения. Тяжёлая адаптация и акклиматизация могут давать такой эффект?

— Магическое ядро, как и психика, полно загадок. Никогда не знаешь...

— Каковы будут рекомендации?

— Тёплая ванна, чай с сахаром, обильное питьё, покой, сытное питание. Завтра можно добавить прогулки на свежем воздухе, от магии воздерживаться неделю.

— Спасибо, я что-то должна подписать?

И Кэсси уверенно выставила за дверь и доктора, и приходящую прислугу.

Вернулась, села на край моей постели, тяжело вздохнула и велела:

— Рассказывай.

— Я ношу демонический компас.

— Знаю.

— Раньше он принадлежал одной женщине, то есть, светлой эльфийке... Иве из клана Рассветных. Она рисовала символы на нём своей кровью. И была замужем за демоном. Я не знаю его имени. Ива погибла, компас должен был достаться их сыну. Ива говорит, прошло уже много времени. Демоны не бессмертны, и, по её расчётам, артефактом уже должен пользоваться внук или правнук. Но вместо этого где-то на окраине Москвы один нехороший человек всучил мне эту штуковину.

— И?

— Вот об этом мы говорили. Ива меня учит. Как работает пара Проводницы и демона. Как читать знаки на циферблате.

— Не нравится мне это... — протянула Ива.

— А откуда ещё брать информацию?

— Эта Ива может быть предвзята.

— Да, стокгольмский синдром никто не отменял...

— Что, прости?

— У нас это такой термин из психологии. Симпатия между преступником, например, террористом или похитителем, и пострадавшим. Жертва начинает разделять идеи агрессора, оправдывать, проникаться его идеями.

— Ужас какой!

— Говорят, это защита, которая помогает выжить и не свихнуться. У Ивы сложная судьба. Не позавидуешь. То ли гражданская война, то ли затяжной региональный конфликт. Мы не вдавались в политику... Демон, который поставлял оружие противникам, потом решил, что ему нужна Ива.