— Ладно, — прервала я поток оправданий. — Давайте по пунктам. Вы приказали Трою отправиться в Вельту. Почему именно туда?

— И именно Трою? — опять вступила Кэсси.

— Во-первых, — Роб как-то даже опешил от нашего напора, — я написал служебную записку с обоснованием необходимости отправки оперативника.

— И кто её подписал?

— Начальник следственного отдела.

— Куда потом ушёл приказ?

— В отдел оперативной работы. Заместителю начальника.

— Да, сам шеф был в отпуске, — подтвердил Трой.

— Кэсси, — вздохнул Роб, — я не просил отправлять конкретного агента. Более того, я по возможности стараюсь с Троем не работать, мы друзья, и это как-то неправильно.

— Мне о задании сказал Миар, тот самый зам, — пояснил для меня Трой. — Информация была скудная. Пропадают подростки и девушки, кого-то из них видели у дома барона Шорра, что поживает в Вельте, которая вольный город в Томере. Грета подобрала мне костюм и прочий реквизит. И на этом этапе приказ точно был ещё цел, она у нас прижимистая дама. Доктор Виан выдал артефакты из сейфа. Все лежали в конверте с его отметкой о проверке. И я ушёл в Томер из портальной комнаты нашего управления.

— Значит, на этой стадии приказ ещё существовал... — сказал Роб.

— А его вообще регистрировали? — спросила я.

Всё же не первый год работаю с документами, и знаю, что бумаги могут рассказать куда больше, чем содержит отпечатанный в них текст.

И тут бравые офицеры управления расследований натурально зависли.

— Я, конечно, не знаю, как у вас, а у нас каждому документу присваивают номер и вносят его в специальный журнал. Печать-то у секретаря в столе, подпись опытный сотрудник легко скопирует при необходимости. А вот номер в журнале и наличие копии.

— Мне копию и не дали, — развёл руками Трой.

Роб кивнул.

— То есть, приказ то ли потеряли, то ли он был изначально липой.

— Чем, прости? Причём тут дерево?

— Подделкой, я хочу сказать, — отмахнулась я. — В общем, тут не узнаешь, пока в журнале не покопаешься. Но документ прошёл от начальника Роба к заму вашего, Трой, к доку и этой Грете. А остальные были не в курсе? Кому ещё нужно знать о командировках?

— Бухгалтерия начисляет оплату с коэффициентом. Но им сообщают постфактум.

— Какая прелесть! А на той стороне?

— Меня никто не ждал. К тетушке Минни я пришёл сам, доехав дилижансом до города, назвал пароль, и она меня впустила. Очень удивилась моему появлению. С её слов получалось, что она, наоборот, была уверена, что никого из МУР в этом месяце в Вельту не пошлют. Но поделилась информацией о бароне и его слугах.

— А почему именно Вельта? — спросила Кэсси.

— Потому что из сводки милейшей Минни, то есть Вильгельмины Фрейт, и следовало, что похитительницу и жертв видели у барона Шорра.

— Что за?.. — Трой выругался на каком-то неизвестном наречии.

— Солидарна, — кивнула Кэсси. — И не извиняйся, мне уже не шесть лет.

— В общем, ситуация выходила интересная. Сколько точно похищенных и как долго эти преступления продолжаются, мы не знаем. Из тех сводок, что передала полиция, следует, что уже два года. Лили Трисс, дочка белошвейки, была легкомысленной особой. Районная полиция не раз заставала её на пассажирском сидении превышающих скорость авто нетрезвых молодчиков, однажды девица была свидетельницей в деле о драке с поножовщиной. Когда мать пришла в полицию и сказала, что Лили, трудившаяся в кондитерской в утреннюю смену, не пришла домой к полуночи, заявление у неё не приняли. С учётом репутации девушки это случилось только через три дня. А искать её начали только через неделю.

— И предсказуемо не нашли никаких зацепок, — кивнула Кэсси.

— Да. Кто угодно мог сделать с девчонкой что угодно. Её не особенно-то любили, подружек у Лили не нашлось ни в школе, которую она закончила за год до исчезновения, ни по работе, ни в компании, где она проводила время. Но когда нам передали дело, я повторно опросил её напарницу. И у девушки незадолго до пропажи появилась приятельница. Она приходила в конце смены Лили, заказывала два кофе с пирожными. Как только рабочее время заканчивалось, та переодевалась в повседневную одежду, присаживалась за столик, они болтали, а потом куда-то уезжали. И в старой компашке её редко видели в последние дни. У той женщины была какая-то странность во внешности. Что-то непропорциональное в лице. Подробнее свидетельница не вспомнила.

— Ага, и стилистка Брианы Дион тоже была с каким-то особенностями...

— Да. У Лерики Лиам не ладились дела с братьями. Отец завещал ей треть имущества.

— Картонажная фабрика Лиамов? Нехило, — уважительно кивнула Кэсси. И на удивлённый взгляд Роба пожала плечами. — У меня этой фирмы папка для черчения и альбом для ботаники.

— Да, Лерике досталась в наследство именно эта фабрика. Но с условиями. До двадцати трёх лет ей нужно было проживать под одной крышей с кем-то из братьев, а замужество запрещалось под угрозой потери всего имущества. Покойный господин Лиам был строгих нравов. Он думал, видимо, уберечь дочь от подлецов и охотников за богатством.

— Но проглядел их в собственных сыновьях?

— Именно. Полиция получила пять заявлений от Лерики Лиам за год. Братья не передавали ей письма от приятельниц и запрещали пользоваться телефоном, её часто запирали в комнате, а при попытке сбежать средний Лиам сестру ударил. Но братья отговорились тем, что письма содержали непристойности, а разговоры были полны нецензурной брани. Письма, мол, в гневе и сожгли. И средний не сдержался от возмущения наглым поведением и залепил сестре пощёчину. С ним провели беседу, выписали штраф, да и отправили всех домой.

— Весёлые у вас порядки,— хмыкнула я. — А что следующим шагом может стать убийство, в полиции не предполагали?

— Предполагали. Но акционерам и контрагентам было привычно иметь дело с братьями Лиам, вмешательства Лерики они опасались. Да и котировки после оглашения завещания просели.

— Короче, девушка всем только мешала.

— Да, через пару месяцев она попала в больницу с переломанными ребрами и рукой. Падение с лестницы. Полиция ничего не нашла, кроме плохо закреплённой ковровой дорожки. Несчастный случай.

— Упорная девица. Другая бы сбежала хоть в каморку и пошла бы полы мыть при таком раскладе.

—В следующий раз она оказалась у врачей с аллергией на снотворное. Именно реакция организма спасла её от передозировки. И тут уже братьям было сложнее отвертеться. Потому что непереносимость у Лерики уже наблюдалась, ей выписывали этот препарат в шестнадцать, после смерти матери. И она бы точно не стала им травиться. Дело открыли, но расследовали без особо рвения. Однако Лерика опротестовала в суде пункт о совместном проживании и смогла доказать, что её братья не исполняют волю отца в плане безопасности сестры. Она переехала в известный отель в центре, где сдают апартаменты на длительный срок. И наняла компаньонку.

— И опять женщина со странным лицом?

— Да. Полиция её не искала, спустив всех собак на братьев. У обоих нашлось алиби, что не исключает того, что они могли и нанять кого-то, чтобы избавиться от сестры. Но самым богатым на улики было дело кузенов Орис. Как назло, полиция его тоже почти не расследовала. Ну, сгинул один беспризорник с кучей приводов, а за ним и второй — и ладно. Тем более, никто всерьёз не опрашивал их компашку. Старший, Колин, шлялся со стайкой таких же уличных ребят и девчонок по городу, однажды они сидели на скамейках у парковки торговой галереи, оттуда вышла молодая дама, которая попросила его о помощи и показала десятку, что главное. Ей было нужно загрузить пакеты и коробки в авто. Дамочка предложила прокатиться пару кварталов до её дома, чтобы Колин ещё и занёс покупки на третий этаж без лифта. Ну, и под хиханьки и хаханьки друзей он согласился.

— Вместо девушек она заманила мальчика... И девушек она долго обхаживала, а тут так сходу. Что-то у неё случилось. Маньяки обычно просто так объект не меняют. Я не спец, конечно, так, кино смотрела, — смутилась я.