Вран неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Мы испугались, что ты сбежала, каким-то образом избавившись от ограничивающего браслета.

Стриж заметил мышиную нору, толкнул Врана в плечо и указал на неё.

— Вы не могли бы не шуметь и не топотать как слоны? Я хотела прикормить мышонка, а вы его спугнули!

Больше не говоря ни слова, братья покинули камеру. В воцарившейся тишине щелчок закрывающегося замка показался особенно громким. О чём бы там не разглагольствовал Вран, стало предельно ясно — полагаться на него нельзя ни в коем случае. Оставив сыр рядом с норой, я улеглась на лежанку и прикрыла глаза. Через некоторое время шуршание возобновилось. Чтобы опять не напугать гостя, стараясь не шевелиться, я осторожно приоткрыла один глаз. Нора значительно увеличилась в размерах. От каменного края откололся кусочек свалился в дыру, потом ещё один… За дверью вновь завозились. После небольшой заминки в замке скрипнуло едва слышно, неуверенно, так непохоже на манеру Стрижа — он резко засовывал ключ в замочную скважину и с громким щелчком проворачивал его дважды. Позабыв о мыши, я села на лежанке, напрягшись, остро ощутив собственную беззащитность.

Дверь приоткрылась и, воровато оглянувшись, вошла Дженна. Я не сразу узнала её — в нежно-голубом платье, расшитом жемчугом и серебряными нитями, она казалась принцессой из сказки. Длинные светлые волосы с лёгким оттенком серебра, были собраны на затылке и сколоты гребнем в виде букетика подснежников. Без привычного доспеха дама-рыцарь казалась утончённой и хрупкой, как ледяной цветок аквилегии. Развернувшись ко мне, не теряя времени на разговоры, она дунула на меня из руки сверкающей пыльцой и забормотала что-то…

Я чихнула один раз, другой… Дженна молча наблюдала за плодами своего колдовства, но через некоторое время выражение злорадства на её лице уступило место растерянности. Браслет, поняла я. Он лишал меня возможности применять магическую силу, но также нейтрализовал чужое воздействие. Интересно, что за судьбу она мне уготовала? Используя пыльцу фей, она явно хотела погрузить меня в состояние эйфории, забывая, что я теперь не обычная смертная. Однако, в глазах чуть поплыло, несмотря на железо, от которого привычно жгло кожу на запястье. Дженна молча наблюдала за мной, чутко отслеживая малейшее движение. Наконец, я не выдержала и, чихнув в очередной раз, спросила:

— Чего тебе надо?

Она внимательно вгляделась мне в глаза, узрела там что-то ведомое только ей, довольно ухмыльнулась, подмигнула и молча вышла в коридор, притворив за собой дверь. Щелчка запираемого замка не последовало. Я посидела немного, не веря своему везению. Неужели она захотела меня выпустить? В общем-то логично — кто как не Дженна более меня не желает предстоящей свадьбы? Однако, это точно изощрённая ловушка.

Я встала, обула туфли и осторожно выглянула в коридор. Тускловатый вечерний свет проходя через арочные окна в коридоре рисовал на шероховатых неоштукатуренных стенах темницы замысловатые тени. Эх, не будь злосчастного браслета, только бы меня и видели… Осторожно ступая, прислушиваясь к каждому шороху, прокралась мимо дверей. Я уже успела забыть, за которой из них находился Вран. Кстати, общая тишина настораживала — обычно этот говорливый рыцарь фонтанировал красноречием почти без перерыва. Стараясь не скрипнуть дверью, я всё также на цыпочках прошла по ступеням.

Издалека лилась музыка, время от времени перемежаясь со взрывами смеха. Разум говорил — беги оттуда, но будь я бабочкой, наверняка устремилась бы к огню также верно, как сейчас осторожно пробиралась к источнику звуков. Чем ближе подходила, тем слышнее становились взрывы хохота, то и дело заглушавшего музыку. Насколько я знала нравы Дворов, такое веселье могли вызвать три вещи — чьё-то неудачное выступление, шутки кого-то из высоких, или унижение врагов.

Коридоры, обычно полные снующих в разных направлениях мелких придворных фейри, оставались непривычно пустыми. Я осторожно заглянула в приоткрытую дверь пиршественного зала. Внимание присутствующих было приковано к просторному пространству меж столами. Дженна, великолепная в своём голубом наряде, фехтовала в среднем темпе с кем-то, остававшимся невидимым отсюда. Длинный подол и драгоценности, казалось, ей вовсе не мешали отбивать выпады противника, а шаги и пируэты создавали впечатление причудливого изысканного танца.

Она в очередной раз сделала обманное движение и провела изящную, но от этого не менее смертоносную атаку… Раздался тихое шипение, которое тут же заглушил очередной взрыв смеха. Внутри всё похолодело — мне было необходимо взглянуть, кого только что достала шпага этой белокурой гарпии.

— Я отрежу твою руку и помещу её на полку, в пару к флакону, в котором будут плавать твои красивые голубые глаза! А твоя кровь, смешавшись с кровью смертных, добавит цвета моей любимой шляпе!

Этот голос я узнаю из тысячи. Он так часто говорил мне: «Внимательнее! Шаг, поворот, скольжение, укол! Маленькая Ариадна, с удовольствием поместил бы один из твоих глаз в свою коллекцию! Не давай мне такой возможности, я слишком тебя люблю! Тем более, с одним глазом затруднительнее любоваться на мою прекрасную персону!»

Блэз! Мой учитель фехтования и защитник. Благодаря обширной постоянно пополнявшейся коллекции глаз и отрубленных рук, его боялись как огня не только при Дворе. Когда он стал мне покровительствовать, желающих «пошутить» с человеческой девочкой значительно поубавилось, особенно после того, как он, не напрягаясь, лишил уха одного особенно настырного пикси.

Через секунду Блэз сам появился в поле зрения, зажимая плечо. Шпага едва не вываливалась из его раненой руки, однако, верный себе, он продолжал сыпать угрозами и ругательствами. Чтобы подавить возглас, пришлось зажать себе рот обеими руками.

Глава 9

Дженна — опасный противник. Люк на поединках обычно побеждал её только благодаря язвительным замечаниям, на которые всегда был мастак. Благодаря взрывному характеру, грозная дама-рыцарь загоралась как порох, стоило ему отпустить скабрезную шутку. Теряя концентрацию, она начинала делать ошибки.

Блэз был тяжеловеснее, быстрее уставал, а сейчас, после долгого времени, проведённого в подземном каземате, и вовсе лишился большей части сил. Дама-рыцарь имела множество преимуществ, и даже не думала проявлять великодушие. Изящно изогнувшись, она сделала эффектный выпад, вновь уколов противника в раненое плечо. Красный колпак сцепил зубы, подавляя стон, чтобы не доставлять удовольствия зрителям. Он оступился, непроизвольно сделал шаг вперед, чтобы не упасть, и тут же встретился глазами со мной, в ужасе сжавшейся за дверью. Блейз замер на секунду, подмигнул и продекламировал:

— Кто сравнится красотою

С королевою моей?

Жизнь не зря свою ты прожил,

Если виделся ты с ней.

Волосы чернее ночи,

Губы — словно смертных кровь,

Раз взглянув, пропал навечно —

К ней прийти захочешь вновь!

Он с трудом отбил новый выпад Дженны. Кто-то захлопал в ладоши — видимо, болели не только за рыцаря своего двора. Блеклая дама акулой кружила вокруг него, выбирая удобный момент для нового удара. Знакомые слова барда Макреля горящими стрелами вонзались прямо в сердце.

Я помнила тот вечер, когда он сложил их, участвуя в стихотворном поединке с Сильваром.

— Ариадны нет прекрасней —

Зелень глаз, бровей разлёт…

Кто пригубит с нею страсти,

Что такое ад поймёт!

Этими стихами Сильвар ответил на вызов. Роннан в тот вечер не сводил с меня глаз. Сводный брат в порыве ревности чуть не выдал нас. Правда, тогда я не подозревала об этом, приняв его выпад за очередную гадкую шутку.

Блейз декламировал стихи с бодрой увлечённостью гладиатора, понимающего, что сейчас арену ристалища зальёт его кровью.