— Как это понимать? — Лириан холодно смотрел на меня из-за закрытой двери. — Я приказал приковать тебя! Стриж!

— Не надо, пожалуйста! — совладать с голосом было ещё сложновато.

— Раньше надо было думать!

Дверь отворилась, и Стриж грубовато потянул меня за руку, понуждая встать. Он обмотал мне руки цепочкой, одним движением скрепил звенья, протянул конец через кольцо, вставленное в стену и затянул так, что пришлось вытянуть руки вверх и встать на цыпочки. Цепь больно врезалась в запястья при всякой попытке встать на пятки. Похоже, Стриж был настоящим мастером пытки. Не знаю, что будет через несколько часов такого стояния. Похоже, предстоит ещё та ночка!

— Пусть так постоит и подумает над своим поведением! — Лириан подошел ко мне и крепко ухватил за подбородок. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривает король!

Но я уставилась ему за плечо, на Стрижа, жадно смотрящего на нас. Король медленно оглянулся на него и отрывисто произнёс:

— Подожди в коридоре!

Долговязый альв шарахнулся, будто в лицо ему сунули горящую головешку. Удостоверившись, что мы одни, Лириан вновь окинул меня тяжёлым взглядом.

— У меня лишь один вопрос: зачем?

Я попыталась освободить подбородок из его цепкой хватки, но ничего не вышло. Добилась лишь того, что он сжал его до боли.

— Я ведь хорошо обращался с тобой! Поселил во дворце, одевал, кормил… Чего тебе не хватало? Мы могли быть счастливы — намного счастливее матери с отцом!

Я не сразу поняла, что он говорит о своих родителях — Альберихе и Латоне.

— Купить любовь не получится. Я не могла спокойно спать на мягкой перине, зная, что моя сестра томится в башне! Но тебе действительно не понять.

Он выпустил подбородок и легонько сжал многострадальную шею. Не сдержавшись, я застонала. Лириан отнял руку, пригляделся, провёл пальцем по коже — даже такое лёгкое касание причиняло боль. Его лицо окаменело.

— Стриж! — Альв немедленно показался в дверях. — Пленница оказывала сопротивление? Отвечай! — последнее слово он выделил особо.

— Она… Она отказывалась идти, — странный механический голос несомненно принадлежал тюремщику.

— Неправда! — мой голос сейчас звучал не лучше. — Я оступилась на лестнице, а он стал душить цепью!

— Это уловка! Ведьма хотела сбежать!

— Молчать! — Стриж продолжал оправдываться, но больше с его губ не срывалось ни звука.

Лириан провёл рукой по цепи, и я неожиданно почувствовала свободу. Сломанные, искорёженные серебряные звенья звоном колокольчиков рассыпались по полу. Потеряв равновесие, я качнулась, но король подхватил.

— Обойдёмся без цепей, — проговорил он, не сводя глаз с моей шеи. — Не желаю жениться на искалеченной девице. На свадьбе ты должна излучать радость.

— Я не хочу выходить за тебя.

— А за кого? — уголок идеального рта пополз вверх. Кривая улыбка короля выглядела угрожающе. — За ледышку-Сильвара? Или за моего рыжего братца Люциана? Если он конечно выжил. На самом деле сомневаюсь — его кровью был залит весь салон.

Лириан провёл пальцем по щеке:

— Не плачь. Ни один из твоих сводных братьев этого не стоит. Да, чуть не забыл!

Он быстро схватил меня за руку и защелкнул на запястье браслет — самый обыкновенный, такие носили мальчишки из нашего класса. Кожу под ним немедленно защипало, будто от крапивы.

Король выпустил меня и отступил к двери.

— Это обезопасит тебя от необдуманных поступков. Отдыхай пока. Я навещу тебя завтра… Если будет время.

За ним захлопнулась дверь. В коридоре стремительно темнело. Железо теперь действовало на меня, как и на других фейри. Тени, покрывавшие всё вокруг больше не слушались — Лириан знал, что делает. Я попыталась снять противную безделушку, но замок заклинило намертво, а кисть никак не желала пролазить сквозь него. Глупо было надеяться, что король Благого Двора понадеется на обычный браслет. В быстро сгущающейся темноте я попыталась получше разглядеть его. Не могу ручаться, но на одном из плоских звеньев проступало знакомое клеймо. К этому артефакту наверняка приложил руку кто-то из цвергов.

Пить хотелось ужасно, однако обещанного теплого напитка я так и не дождалась. После визита Лириана Стриж больше не являлся до следующего утра.

День, другой, третий — все они с этого момента были окрашены одинаково. Иногда Стриж приходил рано утром, ставил прямо на пол медный поднос, на котором лежал нарезанный хлеб, кувшин с водой и тарелка с кашей, либо тушёными овощами. Забирал пустую посуду он уже ближе к вечеру.

— Тут не особо разгуляешься, — сказал как-то Вран. — Ну, хотя бы не дают протянуть ноги с голоду.

Я не ответила, продолжая наблюдать за пауком, плетущим паутину в углу рядом с моей импровизированной кроватью. Если бы я могла снять железный браслет, подавляющий силу, то в память о шалости Люка зачаровала бы его, наделив синим брюшком и кокетливыми оборками. Чего я тогда так разнервничалась? Тот паук пел самую настоящую серенаду. Если верить Тианиель, рыжий брат был когда-то ко мне неравнодушен… Как же давно все это произошло!

Выбрался ли Люк из машины? Вернулся ли Сильвар в Страну Вечного Лета? Добралась ли Тианиель до Неблагого Двора? А может, в её отсутствие, там наметился узурпатор трона? Одни вопросы, отвечать на которые никто не собирался.

— Не молчи! — Вран, похоже, даже не думал оставлять меня в покое. На самом деле, когда он приезжал к нам с визитами в свите Латоны, а позже Эониель, ни за что не поверила бы, что он такой болтун! Самый мрачный рыцарь Благого Двора, всегда в черных доспехах, рисунок на которых напоминал птичьи перья… Длинные черные волосы дополняли загадочный образ. Как оказалось, всё это было лишь ширмой. Вран, когда не довлели требования этикета, болтал без умолку, а если ему не отвечали, сыпал шутками, над которыми сам и смеялся. По характеру он скорее напоминал сороку, нежели мрачную угрожающую птицу, по человеческим легендам служившую проводником между мирами живых и мёртвых.

— Ариадна! Ариа-адна! — тянул он. — Расскажи что-нибудь! Я слышал, ты отправлялась в мир смертных? Никогда не бывал! Как там? Страшно быть подменышем? А твои человеческие родители хорошо с тобой обращались? Ну Ариадна! Мне так скучно, что готов лезть на стену! Поговори со мной!

— А если придет Стриж и подслушает наш разговор? — не выдержала я. — А потом доложит Лириану.

— Он не выдаст, — ответил Вран с уверенностью, которая меня не убедила.

— Если ты думаешь, что ему помешает немота, то ошибаешься.

— Нет, немота на самом деле не помеха. Но он не станет причинять мне вред, а если я попрошу, то и тебе. Хотя у него из-за тебя были огромные неприятности… Точно! Я скажу, что безумно в тебя влюблён, и он не будет тебе вредить!

— Какие глупости! — от возмущения я даже приподнялась с сенника, на котором лежала.

— Нет, вовсе не глупости! Стриж не всегда был таким — он пострадал из-за любви!

Я только покачала головой. Молчание Вран, воспринял как поощрение, поэтому продолжал:

— Он был влюблён в Азали, фрейлину королевы Эониель. Нет, даже не влюблён — это граничило с одержимостью. Она же водила его за нос, то подпуская чуть ближе, то вновь напуская на себя холодность. Бедный Стриж совсем извёлся, ревнуя её ко всем подряд, но Азали лишь смеялась над ним.

— Наверно из-за немоты он не смог признаться ей в чувствах, — предположила я. — Или она боялась того, что скрывается под золотой маской.

— Он тогда мог потягаться со мной красноречием, — Вран явно обрадовался, что я поддержала беседу. — Как раз из-за Азали он и стал таким.

Он замолчал, явно выжидая, когда я попрошу продолжить рассказ. Мне на самом деле стало интересно.

— Не томи уж, раз сказал «а» веди до конца алфавита! Ты хочешь сказать, что Стриж был милым, галантным и не душил женщин цепями?

— На самом деле, такое с ним впервые. Даже меня шокировал, — ответил Вран после небольшой паузы.

— Откуда ты знаешь? А вдруг он опасный маньяк, до сих пор скрывавший свои наклонности?