Влас

Где была та грань, через которую я позволил переступить себе? Может когда я впервые прикоснулся к ее бархатной коже или когда пригласил выпить чашку кофе в неформальной обстановке, наши ночные переписки, пока супруга спит рядом, а может когда я пренебрег интересами семьи, сославшись на срочное дежурство в клинике в пользу свидания с Настей. Я больше не мог ответить себе на мучающие меня вопросы, я просто хотел ее. Хотел почувствовать шелк ее волос, пьянящий запах ее кожи, легкость ее дыхания. Я хотел эту молодую девушку так, что темнеет в глазах, а дыхание перехватывает. Я вновь чувствовал то эйфорическое состояние первой влюбленности, той робости и дрожи по телу, увидев объект первой влюбленности. Я чувствовал те импульсы и реакции тела, которые мне уже казались утраченными, такими далекими. Словно это было в прошлой жизни, не со мной. Какого было мое искреннее удивление, когда я мужчина умудренный опытом, закаленный жизненными перипетиями, смог еще раз получить в дар то самое потерянное чувство страсти, игры, живости. В этой хрупкой девушке под молочно светлой кожей билась сама жизнь. Тот неиссякаемый поток света, который бурным потоком реки изливалась из нее. Такая энергия присуща только молодым. И вот я отглаженной светлой рубашке, сижу в помпезном ресторане в ожидании той, что снится мне каждую ночь. Чувствую себя глупым мальчишкой. Вспышкой в голове, словно из ниоткуда, всплыл образ Маргариты. Сердце кольнуло острой иглой вины. Настя появляется внезапно, заставляя мое сердце биться чаще, а сидящих вокруг мужчин оборачиваться ей в след. Одетая в маленькое черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, Настя приковывала взгляд, намертво пригвоздив меня к полу. Образ жены разом померк, а совесть тихо юркнула в пустоту. — Давно ждешь? — кокетливо улыбнувшись, спросила Настя. — Такую девушку можно ждать всю жизнь, — ответил я, отодвигая стул для девушки. — Какую такую? — Очень красивую, — искренне ответил я, присаживаясь напротив моей очаровательной спутницы. Настя смотрит мне прямо в глаза, томно вздернув темно-коричневые брови. Ее глаза загадочно блестят. Стало трудно дышать, хотелось сгрести ее в свои объятия и не отпускать. Я накрыл ее руку своей рукой, переплетая наши пальцы. Желание — вот что я увидел в ее глазах. И ее желание четко перекликалось с моим. Между нами искрило так, что я четко ощущал яркие краски, запахи, звуки. В автомобиле мы больше не сдерживаем похоти. Я схватил Настю за шею, впечатываюсь в ее губы, захватывая и кусая их. Она горячо отвечает в ответ. Ноздри приятно щекочет желанный аромат ее тела. Налитый кровью член уже топорщится из брюк, готовый к близкому контакту. Пальцами отодвигаю кромку прозрачных трусиков. Блядское платье задирается где то в области талии. Вид ее текущей киски сносит напрочь все барьеры. Сейчас нет жены и обязательств. Есть только она. Девушка, которая забрала мой покой. Пальцами массирую ее набухший клитор. Она стонет мне в ухо, покусывая и целуя шею. Я горю без огня. Расстегиваю ширинку брюк, выпуская наружу стоячий член. Настена уже откинула в сторону трусики, и моему взору открылось блестящее от смазки лоно. Дурею от одного вида ее сочащейся киски. — Иди ко мне, красотка, — шепчу я, покрывая ее грудь поцелуями, играю языком с сосками. Она садится сверху. Ощущаю мягкие стенки ее влагалища. Узко. Так офигенно. Крепко держу ее за бедра, насаживаю на себя до упора. Она протяжно стонет, аж уши закладывает. Кайф для ушей. Она кончает первой. Бурно и со стоном. Я следом. И все равно голодный. Хочется снова и снова. Мой план трахнуть разок с треском провалился. Достаю из бардачка салфетки, подаю Насте. Она приводит себя в порядок, стирая мое семя со своих бедер. Поправляет смятое платье. — Поехали ко мне, — внезапно предлагаю я, смотря на ее разомлевший вид. Резервная квартира, как раз будет кстати. Чиновнику нельзя иметь большее количество благ в собственности, поэтому Елисей предусмотрительно записал несколько квартир на мое имя. Одна из них сдавалась, принося вполне неплохой доход, другая же на окраине города как раз пустовала. Настя томно улыбается мне. И я понимаю, что ночь будет длинной и сладкой.

Марго Влас аккуратно вел машину по проселочной дороге. На душе кошки скребли. Мой муж с каждым днем все больше отдалялся от меня. Отсутствующий взгляд, телефон экраном вниз, новый парфюм. Измена? Я даже не знала, что и думать. Уже два месяца он не прикасается ко мне. Раздражен по поводу и без. Говорит, что много работы. Но, я чувствую ложь. Тишина в машине разбавляется басами гитары. «Bad omens» — узнаю я. Его взгляд отрешенный, губы трогает еле заметная улыбка. Мои вопросы так и остались без ответа. Ответ простой: я схожу с ума, я все придумываю и трахаю его мозги. Подъезжаем к кованным воротам загородного дома Елисея. Сразу после нашего расставания с Елисеем, он бросил институт, перевелся на юридический факультет. На последнем курсе начал работать у отца, сменив его на посту 5 лет назад. Припарковав авто, Влас выключает звук магнитолы. Выходит из машины, я следом. Мне страшно и одиноко. Я не знаю с кем обсудить столь деликатный вопрос. Елисей сам встречает нас. Жмет руку брату, обнимает меня. — Марго, ты все краше и краше, — делает он комплимент. — Как поживает депутат Звягинцев? — подкалываю его я, давя улыбку. Хочется плакать. — Служу народу, — смеется он. В доме тепло и уютно. В камине звонко потрескивают поленья. Я думаю, на каком этапе наша семейная жизнь пошла не по той колее? Что я могу сделать для благополучия наших отношений? — Тебе грустно? — голос Елисея. Я поворачиваю голову, он стоит позади меня. Внимательно смотрит. Изучает. — Все нормально, — безлико говорю в ответ. Сама не верю в свои слова. Слишком сложно признать, что в наш брак пришел кризис. — Ты не умеешь обманывать, — твердо говорит Елисей. И он прав. Я покраснела до кончиков ушей. Что мне ему сказать? Что я думаю, что его брат мне неверен? Как о таком можно сказать? — Небольшие размолвки с Власом. Он много работает, устает… Сама не ожидала, как начала оправдывать мужа. Елисей нахмурился, между бровями пролегла складка, ничуть не испортив его красивое лицо. — Что он сделал? — Все нормально. Забудь. Просто кризис, — пошла на попятную я, жалея, что завела этот разговор. Не сдержалась. — Поэтому на тебе лица нет. Я же вижу. — Елисей, мы разберемся с Власом сами. Это наша семья. Я вижу, как дергается его лицо, как от физического удара. Мне стыдно за свои слова. Елисей, всегда был частью нашей семьи. — Дело ваше, но если мой брат причинит тебе боль, я за себя не ручаюсь, — его голос снова спокоен и тверд. Его глаза выражают беспокойство и участливое присутствие. Почему Елисей до сих пор одинок? Он красив, умен, богат. Но в его жизни так и не появилось достойной спутницы жизни. — Спасибо Елисей, — киваю я, давая понять, что разговор закрыт. Елисей Марго отвернулась от меня. Делает вид, что наблюдает за весело танцующем пламенем в камине. Мне становится неприятно. Я хочу помочь ей. Последнее время, что-то нехорошее происходит в их с братом отношениях. После нашего расставания, я долго не мог прийти в себя. Перевелся на другой факультет. Хотел вырвать Марго из своего сердца. Я принял предложение отца. Полностью окунулся в систему управления. Новая неизвестная сфера хорошо помогала мне отвлекаться от боли. А многочисленные девицы в моей постели постепенно примеряли с мыслью: что, я не нужен Маргарите, так же как и мне никто не нужен кроме нее. Я продолжал любить ее по сей день. Марго из молодой девушки превратилась в роскошную женщину. При виде нее у меня захватывало дух. Я хотел, чтобы она всегда была счастлива. Мне неприятно видеть Риту в угнетенном состоянии. Я решил поговорить с братом. Аккуратно узнать его об их отношениях. Хотя и чувствовал, что не имею на это право. Марго права, когда сказала, что все решается внутри семьи. Но, душа болела за нее, за брата. Влас потягивал виски, удобно расположившись в моем кабинете. — Хорошо живешь, — сказал близнец, заметив меня в дверях. — Не жалуюсь, — спокойно ответил я, усаживаясь по удобнее в кресло напротив брата. — Как дела? — Страшно устал. Хочу уйти с поста, оставив только возможность вести бизнес. — Я очень удивился, когда ты дал свое согласие на авантюру отца. Ты грезил карьерой врача, — подметил Влас очевидное. — Он бы разрушил наши жизни. Проехался по нам танком. Ты же его знаешь… — Слишком хорошо, — ответил брат, недовольно сморщившись. — У тебя хорошее настроение, — подметил я. Брат и правда выглядит довольным. Чего не скажешь о Марго. — А чего мне быть в печали? Все хорошо складывается… — Чего не скажешь о Маргарите, — отметил я, буравя близнеца строгим взглядом. — Марго помешалась на идее материнства. Я думаю в этом дело, — внезапно говорит Влас таким невозмутимым тоном, будто рассказывает о соседке по лестничной клетке, а не о тревогах любимой жены. — А что думаешь ты? Ты не хочешь быть отцом? — Я думаю, не стоит раздувать из всего трагедию. Мы еще молоды. Многие женщины рожают и после 40 лет, — парировал Влас. И меня неприятно поразило с каким пренебрежением он говорит о мечтах Марго. — После 40 может и рожают, но если ты не готов к ребенку, может, стоит открыто поговорить с Марго и поддержать ее? — Елисей, хватит строить из себя гуру психологии и, наконец-то, займись своей личной жизнью, — резко ответил Влас. — У меня все в порядке с личной жизнью, — ощетинился я. — Извини, — примирительно сказал Влас. — Просто не вмешивайся в наши отношения с Ритой. У нас просто кризис, так бывает между супругами… И какого было мое удивление, когда я внезапно увидел, так называемый «Кризис». Если бы я знал в тот момент, как жестоко поступит Влас с Маргаритой. Я бы не за что не отпустил ее. Тогда 11 лет назад.