— Ну ты скорый малый, — поразился Димка. — Уже успел верховную берегиню очаровать. Это чем ты её так впечатлил?

— Отстань! — взъелся Туран. — Оба отстаньте! Госпожа Арнава, зачем рассказала?

— Я? — будто-то бы серьёзно возмутилась Арнава. — Ты о чём? Я ничего не говорила и ты не говорил, а чего эти двое смеются я не знаю.

Димка безуспешно пытался сдержать смех, а Никита широко улыбался, глядя на жену. Если кто думает, что берегиням чувство юмора неведомо и всегда они серьёзные, то сильно в этом ошибается. Арнава своими шутками его самого в краску вгоняла не раз.

— Разбойница ты! А не берегиня! — поругал жену Велехов.

Арнава сверкнула глазами:

— Что, знал бы не женился?

— Да что ты, — Никита нежно зарычал. — Никуда ты от меня не денешься.

Весёлый разговор ослабил волнение Велехова. Его берегиня рядом, ничего с ним не случится. Никакая тьма или пустота не страшна.

И пока они шутили, на площадке закончился отбор. Прошёл он быстро. Первым боем выстояли десять из двадцати новобранцев, во втором за пять минут солдаты положили их всех на землю. Но побитые парни остались в сознании, а этого было достаточно.

Энтир приказал своему десятнику:

— Всех на арену.

Трияр построил обе последние группы вместе и повёл их с площади отбора. Будущих солдат Темрюра собирали в общий строй у высокой стены арены рядом с большими закрытыми воротами.

Здесь уже не было людей. Приём новобранцев проводили только трияры. Большинство находились в человеческом облике, но были и жеребцы. Мощные, с чёрным или коричнево-красным окрасом шёрстного покрова, плотной естественной броней на груди и боках, с копытами в шипах и в ремнях через всё тело.

Картина возле арены сильно отличалась от той, которая разворачивалась на площади отбора, с её пёстрой толпой посредников и горожан, пришедших на развлечение. Это всё осталось позади. Молодых рабов выстроили вдоль стены тремя длинными шеренгами. Старшие воины трияры распределились через каждые десять человек первой линии, отдавая на своих участках последние распоряжения.

— Когда откроются ворота, всем идти за нами! — говорили они. — Когда царь появится в ложе, поклониться ему!

Металлический лязг заставил людей вздрогнуть. Открывались ворота, за которыми начинался тёмный коридор и поднимались ещё три решётки. Арена была отдельной цитаделью. Никто не смог бы зайти сюда без разрешения, и тем более выйти.

Трияры, стоявшие вдоль шеренги, приказали новобранцам развернуться и махнули кнутами возле своих ног, напомнив этим звуком, что пора привыкать к дисциплине.

— На арену! — разнёсся приказ.

И люди двинулись.

Арнава, вступив под своды арки, сразу посмотрела на противоположную сторону сооружения. Там, высоко на отвесной стене, располагалась ложа, оттенённая полотнами красной ткани. А Никита, тоже глядя вперёд, снова почувствовал под ногами пустоту.

Чем ближе к арене, тем сильнее становилось это ощущение. И когда, наконец, открылось небо в идеальном круге каменных стен, это чувство буквально затопило. Велехов ощутил себя на дне колодца. Дышал он спокойно, но чувство тяжести, такой, будто он действительно на большой глубине под водой, придавливало к земле. Которая неожиданно оказалась мокрой.

Шагая за триярами в центр площади, десятки молодых парней тоже с удивлением поглядывали под ноги. Поверхность под ними была напитана влагой так сильно, что стопы тонули по щиколотки в жидком песке.

Арнава и Димка с Тураном всё внимание отдали ложе на высокой стене. Кроме неё здесь больше не было зрительских мест. Только длинный каменный мостик опоясывал арену по кругу на высоте чуть выше середины стены. На него вели железные лестницы.

В ложе, к моменту входа новобранцев, появилось несколько фигур. Главным, безусловно, был один человек. Вернее, трияр. С характерно широкой фигурой, темноволосый, облачённый в чёрные одежды с крупными золотыми украшениями. Они блестели на солнечных лучах, освещавших ложу. Только ложу. В самом каменном колодце, который по сути представляла собой арена, царили тень и сырость.

Среди трияров, окружающих царя, стояли воины его личной охраны и военачальники. Последних выделяли знаки отличия на оборотневой одежде. На ремнях простых воинов не было золотых вставок, а вот генералы отличались количеством драгоценных блях на своей необычной сбруе.

— Царь Береиз, похоже... — произнёс Никита всматриваясь.

Правитель трияров подошёл к парапету ложи и поднял руки. Его жестом на арене установилась тишина, и низкий голос царя пролетел над головами новобранцев:

— Приветствую, будущие воины Темрюра! Сегодня вы присоединитесь к славным защитникам наших земель!

Никита оглянулся на людей. Молодые рабы с волнением смотрели на своего повелителя, а влажный воздух арены наполняли запахи их пота и крови.

Арнава внезапно сощурилась и сказала Никите:

— Посмотри на голову.

Велехов пригляделся. На тёмных волосах Береиза были едва заметны очертания диадемы, но на лбу пролегали её ободки, и они поблёскивали красными искрами.

Пока царь говорил, трияры, находившиеся на арене, начали её покидать Поднимались по лестницам на мостик, ведущий вдоль стенки. Димка и Туран напряжённо провожали их глазами.

— Не к добру, — заметил Туран.

И люди на арене тоже начали это понимать. Но им было трудно принять тот факт, что они сейчас в какой-то необычной ловушке — каменном сыром колодце, стены которого настолько высоки и широки, что ни один крик не будет услышан отсюда. И никто не увидит, что произойдёт здесь дальше.

После ухода трияров люди остались одни, а оборотни и берегиня чётко поняли, что их заперли и оставили.

— Арнава, — тихо позвал Димка. — Давай, конечно, поглядим на посвящение будущих славных воинов, но лучше бы ты крылья уже приготовила.

Берегиня кивнула, напряжённо следя за царём наверху. Тот, как и его окружение, оглядывал новобранцев. Генералы явно чего-то ждали, и царь Береиз не стал задерживать церемонию. Он махнул рукой, подав этим сигнал.

Внизу, на опоясывающем арену мостике, один из трияров нажал на рычаг, торчащий из стены, и пространство дрогнуло. Земля под ногами людей пришла в движение. Центр арены разорвала на две половины ровная краями трещина, которая начала стремительно расширяться.

Почти все молодые рабы устояли на ногах на дрожащей земле и, не понимая, что происходит, смотрели на то, как вся площадь арены движется, обнажая пропасть, из которой раздаются всплески. А потом невольно отступили видя, как поднимается вода.

Оборотни и берегиня ещё стояли на самом краю и оглядывали противоположную половину этой своеобразной крышки над колодцем. Были видны железные конструкции, державшие на себе площадь арены. Сверху её просто засыпали песком.

Никита понял, что чувства его не обманывали. Под ареной действительно было пространство, только не пустое — его заполняла вода. Гладь была не спокойной, серые пенные гребни перекатывались по чёрным волнам.

Люди поражённо смотрели в этот громадный бассейн, шириной во всю арену. Створки, закрывавшие его, до половины втянулись под её стены и остановились. Вода бурлила всё сильнее, и в красноватом свете, вспыхнувшем в чёрной толще, отчётливо промелькнули очертания чего-то...

— Святые духи, — прошептал Димка, и оборотни отступили.

Ещё не верилось, а на голове царя, наблюдающего из своей ложи, заиграло огненно-красными переливами переплетение обручей диадемы. Никита успел увидеть это за мгновение до того, как водную поверхность прорвали, выбрасывая тонны брызг, конечности громадных мазуров.

Монстры, размером с трёхэтажный дом каждый, похожие на разрезанных в соломку осьминогов с костистыми ногами, связанных узлом вокруг одного красного глаза, накатились на арену. Они не издавали звука, кроме хлюпанья, сопровождавшего движение их конечностей в собственной густой слизи, и поэтому ничто не заглушило истошные вопли людей.

Новобранцы ринулись от чудовищ, но те были стремительны — впились своими отростками в спины и шеи парней, прокалывая их зубами. Тех, кто успел отскочить в первые секунды, мазуры догнали в два счёта. Убежать было невозможно. Люди в панике бросались кто куда, но их хватали и жалили.