— Теперь на губы можно не смотреть! — рявкнул он.

Дардана снова попыталась броситься на него с кулаками, но солдаты схватили её с обеих сторон и потащили от каравана, не обращая никакого внимая на неистовое сопротивление.

А за спинами людей тихо-тихо, не издав ни звука, маленькая испуганная Далила, как мышка юркнула под повозку и побежала от неё со всех ног.

Впереди перед посредником Фурканом раздвинулась толпа, пропуская его самого и его бойцов на площадь отбора. Никита успел обернуться и посмотреть на Рира.

— Мыслями к нам вернись, — приказал Велехов.

Оборотень уверенно ответил:

— Да, хранитель. Уже.

Им всем надо было собраться, отвлекаться сейчас нельзя. Никита обвёл парней глазами с тем же требованием. Димка и Туран кивнули. Вурда усмехнулся.

— Тебя не касается, — тихо засмеялся Никита.

Ворлака на чувства лишний раз не проймёшь. Он уже пристально осматривал площадь и всех, кто на ней был.

Люди окружали место отбора плотным кольцом. Рабы мыли камни в центре площадки, швабрами смывали кровь и поливали водой из вёдер. Нескольких новобранцев, не прошедших испытание, куда-то относили солдаты. Парни были живы, но головы в крови, и сами без сознания. Остальных — тех, кто справился, стройным рядом уводили с площади в направлении арены.

Оборотни внимательно наблюдали за всем происходящим. Трияры готовили следующую группу на отбор. Десять солдат, в заляпанной кровью одежде, ожидали рядом с большими песочными часами, а их старший воин — трияр десятник, прохаживался вдоль шеренги новобранцев, проводя инструктаж.

— Когда сотник Энтир скажет «начали», всем взять в руки палки и нападать! — говорил он. — Бить беспощадно! Вы враги друг другу! Покажите, что можете! Кто останется на ногах через пять минут — тому будет уважение! И господин Энтир позволит драться с воинами царя! Это честь вам!

Туран, услышав эту речь, усмехнулся:

— Ох, как знакомо.

Парни вопросительно взглянули на него.

— Да у нас так же было, — объяснил оборотень. — Говорили: зубы покажи сначала, чтобы в крови были. А если белые, то рот закрой и не вякай.

Димка заинтересовался:

— Расскажи, пока минута есть, как ты свой отбор в армию Скарада прошёл? С кем дрался?

Туран пожал плечами:

— Как и все — со старшим. Командир наш мне рёбра вывернул, а я ему ключицу. Как от крови оба отплевались, сказал: всё, иди в отряд.

Оборотни тихо засмеялись.

— Так тебе это дело привычное, — заметил Никита.

— Ну да, — кивнул Туран, вспомнив, как это было, и показал на людей, которые стояли в шеренге: — Вот так же меня трясло, когда я против старшего выходил.

Проходить отбор предстояло молодым, худым и уставшим от долгого пути в столицу, парням. Явно простые крестьяне, никогда не державшие в руках оружие. Когда перед ними бросили на землю увесистые палки, они посмотрели на них с явным вопросом в глазах: с какой стороны взять?

Иван, наблюдая это, покачал головой:

— Хорошо, что им настоящего оружия не дают. Сами же себя перережут.

Разговоры в толпе тоже касались новичков.

— Худой, вон тот третий, и ноги слабые, — слышался голос. — Ставлю, что затопчут.

Вторил ему и смех. Богатые граждане города развлекались, оценивая новобранцев, и посылали слуг в шатёр, где на входе стоял большой стол и сидел трияр, разложив перед собой свитки. Люди вокруг него говорили:

— На пятого, выстоит в первом бою. Три золотых.

— На второго — не жилец.

Трияр за столом исправно записывал ставки, как на скачках.

Туран, послушав эти разговоры, сглотнул неприятный комок в горле.

— Но вот такого у нас не было, — произнёс он. — В армию Скарада жёстко отбирали, но над смертью и жизнью не смеялись.

— Да уж, — хмуро согласился Димка.

Фуркан, оставив своих подопечных, ушёл в шатёр и через пару минут появился вместе с главным царским отборщиком — сотником Энтиром. Это оказался трияр, возрастом лет под сорок, с короткой аккуратной бородой, чёрными глазами и длинными коричневыми волосами, убранными назад железными заколками. Как и все трияры носил оборотневую одежду из ремней поверх обычной туники. И его выход с Фурканом вызвал волну праведного возмущения среди посредников.

— Энтир! — посыпалось со всех сторон. — Не много ли чести Фуркану? Пусть подождёт со своими новичками, как все.

Но трияр даже не обратил внимания на эти слова. Фуркан подвёл его к оборотням и сначала представил Ивана:

— Вот их хозяин иллириец. У нас с ним договор.

Энтир окинул Ивана внимательным взглядом, и тот поклонился.

— И его бойцы, — Фуркан обвёл оборотней рукой. — Уверен, таких ты давно не видел.

Трияр, щурясь, оглядел четверых парней, а потом шагнул к ближайшему. Это оказался Димка. Энтир похлопал его ладонью по ногам, по крепким мышцам на бёдрах; по груди ударил уже кулаком, проверяя, как боец устоит, и в довершение, оглядев лицо, взял за челюсть и заставил открыть рот. Посмотрел в белые крепкие зубы.

Димка от удара в грудь конечно устоял и невольно клацнул зубами, когда трияр в них смотрел, но от такого обращения возмущения не сдержал.

— Эй, я тебе не конь, — произнёс он.

Разговоры в толпе и так стихли, потому что люди с интересом осматривали новичков, которых привёз посредник Фуркан. Уж больно сильно они отличались от обычных новобранцев. А после таких слов стало ещё тише.

Энтир оскалился в улыбке и небрежно шлепнул Димку ладонью по лицу:

— Точно иллириец.

Это уже проверка на нервы была. Димка выдержал — спокойно на трияра посмотрел после пощёчины, и тот, усмехнувшись, пошёл дальше. Теми же способами проверил Рира и Турана. На последнем остановился, потому что заметил кольца на пальцах.

— Это что? — спросил Энтир, показывая на искусные украшения. — Откуда такая драгоценность у раба?

Он взял руку Турана, сильно сжал запястье и поднял, чтобы рассмотреть кольца.

— Это серебро? Зачем украл столько колец? Аж на каждый палец.

— Серебро, — ответил Туран. — Это подарок.

Энтир усмехнулся:

— И кто же одарил? Твой господин?

Трияр перевёл взгляд на Ивана, чтобы тот подтвердил. На площадке стало очень тихо, разговор занимал внимание людей. Князь не успел ответить, Туран справился сам.

— Нет, — улыбнулся он, — моя госпожа одарила.

В толпе раздались смешки. Кто-то спросил:

— А господин об этом знает?

Энтир тоже засмеялся, так и разглядывая кольца:

— За что такой подарок? Чем так порадовал госпожу?

Возникла пауза, и Туран внезапно одним движением освободил руку. Резко повернул запястье в сторону большого пальца трияра и легко вырвался. В толпе это отметили возгласами удивления. Уже второй новичок впечатлил наглостью. И к своему действию ещё словами добавил:

— Не твоё дело.

Энтир оскалился. Улыбка стала чуть злее, но пока он наглость разрешал.

Оставив Турана, сотник перешёл к Никите. Провёл свой обычный осмотр, потрепал его по ногам и рукам, на устойчивость толкнул в грудь. Увидел медальон и расхохотался громче прежнего:

— Что, тоже подарок от довольной госпожи?

Велехов, пряча улыбку, кивнул:

— Да.

— Иллирийцы, — покачал головой трияр.

В толпе смеялись:

— Горячая кровь, Энтир. Ты же знаешь.

— Не бери иллирийцев, а то придётся тебе на арену больше женщин купить.

Трияр хмыкнул в ответ на это и повернулся к Фуркану:

— Ладно, ты сказал правду. Крепкие и наглые. Пусть выходят вне очереди.

Другие посредники немедленно возмутились, но Энтир неожиданно тряхнул головой, и в его глазах вспыхнул красный огонь, а ноздри расширились, выпуская пар.

— Тихо! — приказал он.

И народ смолк. Энтир остановил своё обращение.

— Лучшие идут первыми, — громко сказал он толпе. — Царю нужны сильные воины.

А потом обернулся к четвёрке парней:

— Идите. Покажите, чего стоите.

Но вопреки ожиданиям трияра, новички не поторопились. Один из них, у которого были белые волосы в отличие от остальных, внезапно ответил: