— Не пойдём.

Все в толпе удивлённо посмотрели на парня.

— Не пойдём, — повторил светловолосый и показал рукой на рабов, ожидающих на краю площадки: — Против них не пойдём. Дай нам хороших противников. Хотя бы своих солдат. А то этих придётся уносить всех.

Энтир прослушал слова внимательно, с высоко поднятой бровью, и внезапно усмехнулся.

— Ладно, — согласился он и, взглянув на своего десятника, который ждал у шеренги новобранцев, приказал: — Этих назад, давай своих.

Трияр десятник хмыкнул и обернулся к своим воинам, сказав только одно:

— Проучите иллирийцев!

Десять солдат, как один, шагнули на площадку, вынимая палки из ножен на поясе.

Иван едва заметно кивнул Никите. Миновать первый этап было верным решением: и людей не бить и процесс ускорить.

Оборотни уже направились было на отбор, но Энтир заметил, что за крепкими парнями пошёл и юный слуга господина иллирийца.

Трияр сразу поднял руку:

— Стойте!

Оборотни остановились, а Энтир, подойдя к Арнаве, внимательно оглядел её и насмешливо спросил:

— Ты куда, мальчик? Ты раб? Или боец?

Было очень не похоже ни на то, ни на другое, потому что стройную фигуру «юноши» обнимала хорошая одежда, лицо было чистым и светлым, в отличие от смуглых и пыльных лиц рабов; щёки украшал румянец, и большие голубые глаза под чёрными ресницами, казалось, сияли бликами от света солнца.

Трияра явно удивила красота мальчика и он взглянул на Ивана. Тот ответил:

— Нет, он не раб. Но хочет стать воином нашего царя.

— Доброволец? — усмехнулся Энтир.

Арнава опустила голову, выразив почтение.

— Иди домой, — внезапно произнёс трияр. — Когда надо будет сражаться с нашими врагами, царь призовёт тебя.

— Я хочу сейчас, — уверенно сказала берегиня. — Разреши мне пройти отбор.

Энтир нахмурился.

— И что ты можешь? — произнёс он. — Ты похож на сына, сбежавшего от опеки матери. Посмотри на себя.

Трияр взял руку Арнавы и поднял вверх, показывая её толпе:

— Руки с нежной кожей, как у девушки, и лицо такое же.

Он потрепал берегиню по щекам, приоткрыл пальцами её губы и покачал головой:

— Жалко будет, если тебе палкой выбьют такие красивые зубы.

Арнаву это не смутило.

— Ты, господин Энтир, ещё не видел, что я умею делать с палкой, — громко и весело сказала она. — Разреши мне, и зубы придётся собирать твоим солдатам.

В толпе засмеялись. Ответ юного добровольца понравился.

— Энтир, разреши, — раздался голос. — Я сделаю ставку на мальчика. Он продержится.

— Против моих воинов? — хмыкнул трияр. — Поставь на то, что он сломает себе руку, когда будет махать палкой.

Арнава нашла глазами в толпе того, кто захотел сделать на неё ставку и поклонилась:

— Поставь на меня. Не подведу.

Иван и Вурда, наблюдая за действиями молодой берегини, усмехнулись и взглянули на Никиту. Тот сам старательно прятал улыбку. Хитра его жёнушка, толпу в себя влюбила ещё до начала боя. Кто же не захочет попереживать за красивого худого юношу, если он так вызывающе себя ведёт?

Энтир ещё мгновения думал, но, наконец, согласился:

— Хорошо, мальчик. Хочешь испортить своё лицо первыми шрамами? Ты получишь то, чего хочешь. Иди.

И довольная Арнава шагнула к оборотням. А десятник, ожидавший указаний главного отборщика, не менее довольно спросил:

— Господин, как тебе положить этих наглецов? По одному или всех вместе?

— Всех! — резко произнёс Энтир.

И это кое-что значило. Десять солдат по приказу своего командира оббежали иллирийцев, окружая со всех сторон.

— На каждого по два, — усмехнулся Туран, глядя на людей, занявших позицию для начала боя. — Ой, как страшно мне.

Рир и Димка тоже засмеялись, но Никита чуть-чуть их веселье придержал:

— Тихо-тихо, эти ребята не в порядке, то ли опоены чем-то, то ли под каким заклятием. Так что внимательно. Могут быть сюрпризы.

— И Дардана так сказала, — заметил Рир. — Тут слухи ходят, что солдаты после посвящения резко меняются.

— Резко, это как? — спросил Туран.

— Мало говорят и приказы исполняют любые, даже самые страшные.

— Вроде того, чтобы свою же деревню вырезать? — произнёс Никита, всматриваясь в тёмные глаза людей.

Рир утвердительно кивнул:

— Я тоже об этом подумал.

Солдатам команду ещё не дали, потому что заинтересованный народ во всю делал последние ставки. Даже сам Энтир произнёс:

— Я ставлю на моих воинов. Все новобранцы будут на земле через пять минут!

А Никита, вглядываясь в тёмные глаза людей, снова ощутил в них... пустоту. И это ощущение внезапно стало сильнее. В тесном окружении солдат, Велехов почувствовал пустую тьму не только в этом круге, но и под ногами. Будто под твёрдой поверхностью, на которой он стоял, не было толщи земли.

Но прямо сейчас на ощущения не осталось времени. Все ставки сделаны, и Энтир приказал:

— Начали!

Один из трияров перевернул песочные часы, и атака оказалась стремительной! Солдаты ринулись вперёд, в прыжке взметнув палки. Если бы перед ними стояли простые крестьяне, то такие удары сверху положили бы всех сразу со сломанными ключицами. Но... воины приземлились на пустом месте.

Оборотни прыгнули в стороны молниеносно и берегиня не отстала. Никита ринулся вверх, прямо навстречу одному из бойцов, с прыжка вбил ладонь ему в грудь и, отклонив тело назад, швырнул на землю. Атаковали солдаты по двое, так что второй в паре попытался догнать палкой голову Велехова, но тот уклонился, нырнув вниз, и ударил парня в ноги, сваливая. А палку выхватил и вбил её ударом в землю до половины, чтобы оружия у бойца не осталось.

Оборотням в рукопашную было проще. Так что палки они брать не стали. Рир, пропустив солдата мимо себя, вырвал оружие у него из руки. Боец держал палку очень крепко, так что оборотень, почувствовав сопротивление, ударил его сначала ладонью в лицо, потом вывернул оружие из руки и по рёбрам парню добавил. Едва свалил его, как заметил летящую в живот палку второго противника, и точным ударом ноги развернул её в лицо бойца. Нос и губы расшиб на месте.

Туран таким добрым не был. По привычке дрался жёстче, чем надо. Первого противника вырубил ребром ладони в шею, тот с хрипом повалился. А у второго поймал палку и развернул её в ноги. В пах влетела так, что воин рухнул без звука.

Димка оказался изящней остальных. Не стал сильно бить. Сначала. Дал и солдатам царя подраться. Уклонялся от ударов и палки мимо себя пропускал. Потом всё же одного противника поймал и назад опрокинул, и второго туда же. Вскочили оба, но один прямо под колено оборотня челюстью попал, второго Димка сбоку кулаком в висок уложил.

Гулом возбуждённых голосов толпа покрывала бой, но больше всего болела за юного добровольца. Тот сражался не так, как его товарищи. Те быстро всех раскидали без оружия, а «мальчик» палкой так красиво действовал, что все засмотрелись. Встретил свою двойку нападавших ответными ударами, отводил их атаки и быстро перемещался меж ними. Бойцам сначала легко попало по рукам и плечам, а потом резко по ногам, они и опомниться не успели, как оказались на земле. «Мальчик» прям играючи их уложил.

Толпа загремела голосами:

— О! Энтир! Ты царскую казну разорил!

Главный отборщик сделал ставку на своих воинов, а они все уже на земле побывали, но, правда, встали. Оборотни не так сильно били, чтобы совсем вырубить, но и всё же, когда в минуту передышки, успели парой слов перекинуться, Димка быстро сказал:

— Сильные. Я одному в висок ударил, а он встал.

Никита тоже это заметил. Солдаты, похоже, боли не чувствовали. Удары, конечно, их брали, но в себя бойцы приходили быстрее, чем надо бы.

Минуты на песочных часах ещё шли, песчинки сыпались, и солдаты ринулись во вторую атаку. На этот раз поняв, что бьются не с простыми крестьянами, работали они жёстче.

Энтир, сложив руки на груди, пристально следил за боем и замечал молниеносные и смертоносные движения иллирийцев. Отличные воины, и толпу они веселили, как надо. Люди хлопали им в восторге.