— Только холодная, — прошептала Дардана и снова взглянула на Рира, — потому что сделана из небесной воды.

— Да... — тихо ответил оборотень, не отводя глаз от девушки.

— Расскажи что-нибудь ещё, — попросила она.

Рир улыбнулся, а Дардане показалось, что это из-за недоверия и она заволновалась:

— Я никому не скажу, я просто хочу знать о тебе...

Оборотень снова прижал пальцем её губы.

— Я об этом и не волнуюсь, — произнёс он. — Только теперь ты.

— Что-нибудь рассказать? — девушка растерялась. — Мне нечего тебе рассказать. Моя жизнь прошла в Элесолеме, я нигде не была и ничего не знаю.

— Разве твоя жизнь прошла? Сколько тебе лет? — спросил Рир.

— Двадцать четыре, — ответила Дардана. — Это много.

— Разве? — усмехнулся Рир. — У нас оборотни лет в сорок только женятся. Ну иногда и пораньше. Брат мой Димка в прошлом году женился. А нам только вот тридцать будет.

— Да? — девушка очень удивилась и вдруг поняла: — Димка? Там, на улице....

— Ага, — кивнул Рир.

— Это твой брат?

— Родной и младший, — улыбнулся оборотень. — Единственный, кто есть у меня из близких родных по крови. И тётя ещё у нас с ним.

Дардана тяжело вздохнула, но тоже улыбнулась:

— А у меня только Далила.

— Хм... — Рир задумался. — Иногда и одна капелька-кровинка душу радует больше, чем целая река. Это у нас такая поговорка...

— Я поняла, — Дардана искренне обрадовалась. — Я поняла смысл.

Риру так отчаянно захотелось девушку обнять. Только не знал, как ей об этом сказать. Сейчас просто покачал бы её на руках. Сама-то лёгкая, как снежинка. И в руках у него растаяла бы.

Дардана, глядя в глаза оборотня, улыбалась. Потому что сейчас, рядом с ним, ей показалось, будто она не здесь — не в степи в рабском караване, а где-то совсем в другом месте, и там, за тканью палатки, летит с неба сверкающий снег...

Девушка представила его, как смогла и, внезапно вспомнив о рисунке, прошептала:

— Покажи ещё раз.

Она потянулась к плечу Рира, и он развернулся к ней спиной. Дардана села совсем близко и посмотрела на снежинку. Провела по её линиям пальчиками, вызвав улыбку оборотня. Рир прислушивался к прикосновениям. Осторожным очень. Будто огня касалась девушка. Но пальчики у неё становились всё смелее и, когда заласкали явственно, Рир насмешливо взглянул на Дардану:

— Больше меня не боишься?

Девушка, засмотревшись в золотые глаза оборотня, прошептала:

— Нет.

***

С рассветом караван начал собираться в путь. Сворачивали шатры и одеяла, тушили костры. Женщины носили воду рабам. Для господина Фуркана, охранников и гостей заварили чай. Рир, выйдя из палатки, столкнулся с Тахиром.

Тот, скалясь, оглядел иллирийца и заметил:

— Что-то тихо было ночью.

Оборотень нахмурился, но потом усмехнулся:

— А у тебя что болит из-за этого?

Из палатки вышла Дардана с дочерью и, увидев Тахира остановилась. А он разглядывал девушку, щурясь.

— Чего глядишь? — спросил Рир.

И Тахир, криво усмехнувшись, отошёл.

— Вот ведь, — покачал головой оборотень. — И не отпускает его никак.

Он обернулся к Дардане:

— Влюбился в тебя, похоже, а как сказать не знает.

Девушка сердито свела брови и так же сердито сказала:

— Я лучше сбегу из каравана и с голода умру в степи.

Рир усмехнулся:

— Ясно. Гордая Дардана.

Он проводил девушку с дочерью до повозки, и когда подошли, взял на руки маленькую Далилу и посадил на тюки с вещами. Женщины с удивлением наблюдали за иллирийцем, который после этого повернулся к Дардане и легко поднял на руки и её. Девушка только вздохнула, а в следующий миг уже оказалась сидящей на повозке. Рир внимательно посмотрел в её глаза.

— Не забудь, что обещала, — напомнил он.

Дардана закивала:

— Хорошо, хорошо, я не забуду.

Рир улыбнулся, понял, что очень хочет девушку поцеловать, но удержался. Просто взял её руку на мгновения, чуть сжал и отпустил. А потом развернулся и зашагал к своим. Оборотни, князь и берегиня стояли вместе, наблюдая за сборами каравана.

— Ну что, ничего больше не сказали? — Рир спросил об этом Арнаву, подойдя.

Та отрицательно покачала головой. За ночь берегини так и не связались с ней. Что произошло в Алавии никто не знал.

— А у тебя как ночь прошла? — в свою очередь спросила Арнава и поглядела на Дардану.

Рир помолчал мгновение и ответил:

— Говорили до утра. И-и-и...умная она очень девушка.

Иван сразу нахмурился:

— Т-а-ак?

Рир быстро пересказал всё, о чём догадалась Дардана и о чём с ней говорили и договорились. Князю, конечно, это не понравилось. Вурда тоже выразил опасение насчёт девушки. Но Арнава, глядя на неё, покачала головой:

— Нет, всё будет хорошо.

Никита спросил жену почему она так уверена, и та улыбнулась:

— По лицу вижу.

Дардана поглядывала на них всех, но особенно на Рира. Не искала глазами того, кому бы бежать рассказывать о чужаках из-за гор, и не волновалась. Только за оборотнем следила, и улыбка едва заметно играла на её губах. А следила она, потому что приятно ей было на него смотреть. Так что Арнава, понаблюдав за девушкой минуту, и увидев это всё, повторила:

— Не скажет она.

Глава каравана, выйдя из палатки, увидел своего гостя с его бойцами, стоящими в тесном круге и занятых разговором. Заметив Фуркана, Иван направился к нему пожелать доброго утра.

Глава каравана распорядился принести всем чаю. В этот раз пили его не за столом. Фуркан с чашкой в руках обошёл свой караван, проверил работу помощников и охраны, посмотрел на новобранцев, которых уже подняли, напоили и построили меж повозок. Все знали, что делать. Так что господин посредник вскоре вернулся, довольный тем, что можно отправляться в путь, и отдал этот приказ своим людям.

Караван двинулся. В рассветной тишине глухо ступали копыта лошадей, скрипели колёса повозок, заглушая шаги пыльных ног. Но Никита, как и все оборотни чётко слышали их. Странное было чувство идти в рабском караване и ничего не делать с этим. Но в этих землях так устроена жизнь. И они не вправе вмешиваться.

Иван, поглядывая на лица парней, невесело заметил:

— Ну что пригорюнились? Нас только разузнать послали, а не порядки свои наводить.

Димка и Туран кивнули князю, а Рир обернулся и посмотрел на Дардану. Никита и Арнава, проследив его взгляд, переглянулись между собой. Поняли, о чём оборотень думает. Но Рир молчал, и они не стали его спрашивать.

Никита, шагая вперёд, думал и о своём сне. Несмотря на осознание того, что опасность велика, он не волновался. А должен был. И понимал это отчётливо. Но чувство опасности, всегда так ясно предупреждавшее его о беде, заставляющее сердце биться чаще и заострявшее разум, сейчас словно... исчезло. И будто не было его совсем. Словно отключился этот защитный механизм, и Велехов ничего не боялся.

В его сознании всплывала мысль о том, что всё неспроста, и дух Скарада не может быть мёртв. В его сне не образ повелителя, а он сам! Дух его жив! И рядом! Только волнение от этого тонуло в прозрачной тьме. И Никита с каждым шагом забывал свой сон. Помнил Скарада на коленях перед своими собратьями, помнил его боль, жалел его. Но то, что они с ним пытались забрать медальон из храма, блекло в памяти, как нечто вообще не важное. И даже тонкая боль, время от времени пронзавшая тело Никиты иголочками, не привлекала его внимания.

Путь каравана продолжался спокойно. Приближение к большому городу вскоре стало ощущаться. С разных сторон попадались небольшие пастушьи стоянки, стада овец и коров, и маленькие селения. Виднелись печи в открытых кузнецах, и дымок тянулся от низких крыш. Кое-где останавливались путники и даже целые торговые отряды. Людей по пути становилось всё больше.

И, наконец, впереди, в лучах утреннего солнца начали появляться очертания огромного поселения. Новую столицу Триярии — Темрюр, окружала высокая сторожевая стена. Как минимум шесть врат вели через неё на территорию города с разных сторон.