Широким поясом Темрюр обнимали возделанные земли. По одной стороне от него протекала река, питавшая посевы, и степь, ближе к городу, плавно переходила в зелёные поля.

Из разговора с Фурканом стало понятно, что почти ежедневно Темрюр принимает огромное количество людей и товаров. Город расположился почти в середине этих земель. И он был очень молодой. Царь Береиз, оказывается, построил свою новую столицу всего год назад на месте старой крепости и приложил все усилия, чтобы она стала центром буквально.

Тогда же Темрюр стал и военной столицей. Здесь формировалась армия, здесь же она обучалась и размещалась. Ничего удивительного, что город был действительно огромный. На ярком солнце бело-золотые купола большого дворца сияли как звёзды. В небо поднималось несколько высоких башен.

Входя в город, оборотни засмотрелись на городские ворота, выполненные из дерева и листового железа, покрытого искусной гравировкой. И дальше по широким и узким улицам было на что посмотреть. Путь каравана прошёл по окружной дороге, которую проложили по естественной возвышенности ландшафта, и с неё открывался великолепный вид. Строения из жёлтого камня перемежались с густой зеленью садов, блеском воды во множестве уличных колодцев, размещённых на площадях.

Разница в состоянии столицы и остальных селений этих земель была, конечно, грандиозной. Ещё по пути Иван всё время обращал внимания на то, что деревни и маленькие городки — бедны, ничем не защищены и разбросаны.

— Если людей действительно от опасности защищать, — говорил князь, — то мелкие поселения надо ликвидировать и собрать жителей за укреплениями посерьёзней. А их царь всё наоборот делает.

Местный правитель оставил земли без защиты, но при этом развернул широкую призывную компанию и поставил её на какую-то жуткую пропаганду — драконы и волки из-за гор, под предводительством воительниц, идут в наши земли убивать. Вот чего люди здесь ждали со дня на день. А в Алавии об этом ни сном ни духом.

Караван медленно подтягивался по окружной улице к главной площади города. Именно там, под высокими стенами дворца, размещалась арена, и её было видно издалека — округлую, как стадион, огороженную глухими высоченными стенами.

Движение на улицах ближе к центру города шло медленно, потому что проезжие и пешие части занимал народ. Но возле арены протянулась линия железного ограждения, и за ним располагалась уже непроходная зона с боевыми постами охраны. К подходу каравана воины открыли ворота, чтобы впустить колонну.

Входящим на закрытую территорию было видно, что до самой арены ещё очень далеко. Её глухая стена темнела сквозь проёмы арочных построек, накрывавших промежуточное пространство. Под каменным сводами, лежащими на высоких колоннах, размещались места для лошадей и повозок, небольшие здания, видимо, для обслуживающего персонала и прибывающих, и главное — площадь отбора будущих солдат.

Там сейчас находилось множество людей. Парни, которых привезли с другими караванами, стояли шеренгами или сидели на каменной брусчатке, ожидая своей очереди. Среди них ходили воинские посредники со своей охраной и кто-то из местных. Судя по богатой одежде — длинным колоритным халатам и головным уборам, местные чиновники и богатые граждане города.

Оборотни едва коснулись их глазами и всё внимание отдали воинам — триярам и людям. Большинство простых солдат армии царя были людьми. Вооружены мечами и кинжалами, носили одежду из хорошей плотной ткани и кожаные жилеты с вшитыми металлическими пластинами. Этим и выгодно отличались от трияров. Тех, конечно, по коренастой фигуре можно было распознать, но и одежда была особой.

Старший воин в пропускной зоне арены — широкоплечий чернявый мужчина, с двумя сопровождающими шёл навстречу каравану. На всех троих были плотные туники, длинной чуть ниже бёдер, без рукавов. А сверху доспехи, чем-то напоминающие конскую сбрую — широкие ремни вокруг торса и ног. Это явно был аналог оборотневой волчьей одежды «паутинки» — ремни должны были выдержать огонь превращения, растянуться и стянуться при смене формы тела.

Помимо старшего воина трияра, оборотней вокруг было всего десятка два. Остальные люди. Глядя на них, Никита внезапно испытал странное ощущение. Выражение лиц показалось ему тёмным. Не мрачным, не злым, но тёмным и пустым. Будто в глазах солдат, внимательно оглядывающих входящий караван, не было жизни.

— Никита, — позвала его Арнава. — Посмотри на воинов. Что-то с ними не так.

— Я вижу, — Велехов обернулся и взглянул на жену. — Ты что чувствуешь?

— Пока не знаю, — сказала берегиня. — Не понимаю. Надо коснуться кого-нибудь из них, тогда будет яснее.

Никита усмехнулся:

— Всё бы тебе потрогать, дорогая.

Арнава тихо засмеялась, а Велехов подумал о том кордоне в степи, на который они наткнулись в самом начале. Тогда они не подошли близко к воинам, не посмотрели им в глаза. Но что-то подсказывало Никите, что те солдаты были столь же «пусты».

Иван, ехавший на лошади впереди оборотней, тоже обратил внимание на воинов царя. Как и Вурда. Ворлак, разглядывая их, в какой-то момент сказал:

— Пустые глаза. Как у не живых.

Солдаты делали свою работу — следили за людьми, осматривали повозки и выполняли приказы трияров, но так чётко и технически, будто роботы. Велехов не увидел на лицах ни одной улыбки, ни одной эмоции. Только полное равнодушие. Зато бросилось в глаза кое-что другое. На шеях или предплечьях воинов чернели крупные круглые пятна. Но не ожог, а будто след от укола. Заживший и почерневший.

Арнава тоже заметила пятна и, поймав вопросительный взгляд Никиты, покачала головой:

— Не знаю. Если это оружием, то это какой-то острый кол или...

Берегиня присмотрелась к руке одного из воинов, прошедших мимо. У него дырка на руке ещё не зажила, была совсем свежая. И Арнава внезапно вздрогнула, поняв на что похожа эта рана.

— Укол мазура, — сказала она. — След от зуба.

Иван давно спешился и шёл чуть впереди оборотней, чтобы участвовать в тихом разговоре. Услышав берегиню, действительно удивился:

— Того, кто объяснит мне, что тут у них происходит, я обниму. Укол мазура? Солдатам? Здесь, в Темрюре?

Князь зашагал быстрее, догнал Фуркана и спросил его:

— А что это на воинах нашего царя? Что за пятна?

Посредник невозмутимо пожал плечами:

— Это метка. Её ставят всем новобранцам на посвящении.

Иван вернулся с этим ответом к оборотням и берегине, а караван, наконец, остановился в центре пропускной территории. Старший трияр со своей охраной подошёл к Фуркану, оглядывая приведённых им людей.

И посредник немедленно перешёл к делу.

— Приветствую, дорогой Онур! — произнёс Фуркан. — Пусти нас в шатёр отборщиков. У меня есть, кого показать господину Энтиру.

Трияр усмехнулся:

— Жди очереди. Перед тобой ещё четыре посредника.

Он показал рукой в просвет арки, за которой виднелась площадка, где возвышался огромный шатёр. Вокруг него было полно народа. Много людей и трияров. По краям стояли шеренги новобранцев, а в центре площадки происходило интересное действо. Два десятка парней гоняли друг друга палками, а, вернее, избивали. Было слышно глухие удары и крики боли, когда попадали по телу противника. Видимо, шёл первый этап отбора.

Фуркан продолжал уговаривать Онура.

— Пусти нас без очереди, — просил он, — только меня и нескольких бойцов.

— Ты успеешь, — заметил трияр. — К чему такая спешка?

На площадке за его спиной беготня очень быстро пошла на убыль. Новобранцы, оказавшиеся половчее, забили палками остальных. Было видно лежащих на земле парней.

Оборотни продолжали наблюдать, пока Фуркан упрямо возражал:

— Когда Энтир увидит моих бойцов, он сразу поставит их в отбор. Ты получишь похвалу за расторопность и мою благодарность.

Онур, видимо, ждал такого предложения и довольно усмехнулся. Иван с Вурдой, слушая этот разговор, тоже. Взятка своё дело сделала. Трияр кивнул:

— Хорошо, я попрошу принять тебя.