— Тогда что тебе надо? — спросил Велехов. — Зачем тебе мой медальон?

Он смотрел в глаза повелителя и поэтому не чувствовал и не видел, как проявляются на его собственном теле символы заклинаний. Тонкие линии прочерчивались, оборачиваясь вокруг рук и ног, обтекали цепочками знаков грудь и живот.

Скарад улыбнулся, снова обнажив жемчужные клыки в улыбке, и ответил на вопрос:

— Никита, талисман нужен тебе. Очень скоро ты увидишь...

Повелитель внезапно замолчал и прислушался, а потом засмеялся:

— Твоя любимая жена рядом. Не надо бы ей знать о нас.

Скарад внезапно шагнул к Велехову. Тот не успел отступить, и ладонь повелителя легла на его глаза.

— Спи во Мраке, хранитель, — прошептал Скарад, и всё перед взором Никиты окутала густая тьма.

Ещё мгновения и она рассеялась, а Велехов проснулся под голос Арнавы:

— Ну же, Никита, проснись!

Берегиня подняла его и развернула к себе лицом, взволнованно посмотрела в глаза.

— Что? — произнёс Никита. — Что случилось?

Вокруг проснулись все. Димка, Туран и Вурда вскочили ещё, когда Арнава промчалась мимо них и упала перед Никитой. Иван выбежал следом за ней и сейчас сидел рядом на корточках. Рир, услышав шум на улице, тоже покинул палатку и подошёл к оборотням под взглядами охранников каравана. Привлечённые происходящим, они смотрели на неожиданное ночное собрание у костра. Видели, как выбежал юноша слуга из палатки и схватился обнимать одного из воинов-иллирийцев, что-то ему говоря, чем всех и разбудил.

Арнава, держа Никиту за плечо одной рукой, другой сжала свой медальон.

— Разбудила, — сказала она. — Что случилось, госпожа?

В храме берегини напряжённо смотрели за тем, как успокаивается дрожь медальона, и он плавно опускается обратно в саркофаг. Волнение в нитях магии прекратилось. Призыв талисмана заглох и даже эха не осталось.

— Арнава, что видела в его сне? — резко спросила Гинева.

— Ничего, госпожа, не было, — ответила Арнава. — Сон без сновидений, только темнота.

Велехов, услышав это, нахмурился.

— Уверена? — напряжённо переспросила Гинева. — И ни одной вспышки не заметила? Ни одного образа?

— Ничего не было, — подтвердила Арнава.

— Ладно... — Гинева задумалась, но отпустила младшую берегиню, приказав: — За хранителем следи!

— Да, госпожа, — ответила Арнава и её медальон погас.

Все вокруг с интересом смотрели на берегиню. Особенно Никита.

— Да, заглянула в твой сон, — Арнава с тревогой вздохнула.

Велехов покачал головой.

— Верховная госпожа приказала. Никита, я ослушаться её...

— Права не имеешь, — закончил её слова Велехов.

Он взял руку Арнавы и отнял от себя.

— Никита... — берегиня испугалась, что мужа обидела, но он только сжал её ладони в своих.

— Знаю, — произнёс Велехов. — Так что видела в моём сне? Только тьму?

Берегиня кивнула. Заглянуть в сон она успела всего на последних секундах, когда будила, но если бы сон был, то увидела бы хоть что-то. А в сознании Никиты царил лишь густой мрак.

— Что-то видел ты? — спросила она.

— Нет, — покачал головой Велехов. — Почему Гинева разбудить меня велела?

— Не сказала, — ответила Арнава.

Вурда, слушая разговор, хмурился. Потом взглянул на свой медальон и нажал пальцами на символы.

— Погодите, спрошу, — произнёс он.

Но едва связь установилась с Брадой, как ворлак удивлённо вскинул бровь. И прослушав, что ему жена сказала, руку разжал.

— О как, — произнёс он.

— Что там у них? — спросил Иван.

— Ну... — Вурда усмехнулся, — послали меня только что подальше.

— А сказала что? — уточнил князь.

— Что некогда со мной говорить, — покачал головой ворлак. — В храме они, что-то там у них случилось.

Никита поднёс к своим губам ладони Арнавы, поцеловал их и потянул жену к себе.

— Не волнуйся, — сказал он, — за то, что сон посмотрела. Я же сам об этом просил.

— Всё равно, прости, — берегиня прильнула к нему и Велехов забрал её в объятия.

Так хорошо было обнимать любимую, и он совсем не тревожился из-за того, что в храме берегинь что-то случилось. Потому что в отличие от остальных оборотней и князя, которые напряжённо думали о том, что за странный вызов Гиневы и что там стряслось, Никита точно знал, чем обеспокоены берегини.

В сознании Велехова сливались два пространства. Это реальное — степное поле Триярии, в котором он всем телом чувствовал жену в тесных объятиях, и мир тёмного сна, в котором прямо сейчас Скарад стоял над ним. Улыбка дракона-оборотня была довольной и бирюзовые глаза весело щурились. Он поднёс палец к губам и шепнул:

— Тсс...

Никита молчал, глядя на него. Молчал и когда фигура Скарада растаяла во тьме.

— Я с тобой останусь, — прошептала Арнава, сомкнув руки вокруг груди мужа.

Иван кивнул, поднимаясь:

— Это правильно, мало ли... Сейчас одеяло принесу.

Вурда успокоил любопытство Димки и Турана, сказав, что берегини разберутся, и поскольку ночь ещё идёт, можно ещё чуток отдохнуть. Рир отправился обратно в палатку к Дардане. Та, конечно, тоже проснулась и теперь выглядывала из-за полога, в ожидании возвращения оборотня.

Арнава легла на расстеленном одеяле с Никитой под удивлённые взгляды охранников каравана. Они посмеялись, показывая на парочку у костра — юноша слуга и один из бойцов, но Велехов, обернувшись в их сторону, взглянул исподлобья и этим смех прекратил. А потом попросил жену навести на него сонный приказ, чтобы снов не видеть. Арнава сделала это, но когда Никита уснул в её объятиях, всё равно продолжала заходить в его сознание. Во сне хранителя по-прежнему стоял густой мрак.

Девушка не могла унять тревогу и ждала, что Гинева или Брада свяжутся с ней и хоть что-то скажут. Но старшие берегини молчали.

На горизонте уже светлело небо, когда Арнава, наконец, задремала. Димка и Туран давно сопели в два носа, как и Вурда. Иван тоже уснул в палатке. Только Рир в эту ночь больше не отдохнул. Когда он вернулся к Дардане, та зажгла свечу и спросила что случилось. Но оборотень покачал головой:

— Это наше дело Дарданочка, объяснить тебе просто не смогу.

Рир лёг, но уже знал, что сон не придёт. И Дардана тоже укладываться не собиралась. Вместо этого она закуталась в тонкое одеяло и внезапно пересела к Риру на циновку.

Оборотень вопросительно поднял бровь, но и улыбнулся. Приятно было, что девушка сама подошла. Так что он сел, сложив ноги по-турецки, и посмотрел на неё.

— Говорить будем? — спросил Рир.

— Будем, — прошептала Дардана. — Если ты хочешь.

— Хочу, — кивнул оборотень.

Девушка улыбнулась и коснулась пальчиками его груди:

— Что здесь написано? И рисунок у тебя на спине. Что он значит?

Рир невольно заглянул себе за плечо.

— А... рисунок, — вспомнил он. — Это снежинка, Дардана.

Родовую надпись Рира заканчивало изображение чёрной и белой снежинок. Символ его рода — Черноснежные.

— Видела снег? — спросил оборотень. — У вас бывает?

— Нет, — покачала головой девушка. — Что это?

Рир наклонил голову, разглядывая точки блеска в больших глазах Дарданы. Подумал, как бы ей описать снег, и вдруг понял, что легко получится.

— Летит он с неба, — произнёс оборотень, — и будто пыль клубится. Но холодный, потому что сделан из небесный воды, и свежий. Цвета он чистого белого, а блестит, как твои глаза...

Дардана замерла.

— Только снежинки снега маленькие, — улыбнулся Рир. — Не такие, как у меня на спине. Если ты под снегом встанешь, к тебе на ресницы много, много снежинок пристанет. А если глаза закроешь, то от твоего тепла они сразу растают, и по щекам у тебя вода потечёт.

Дардана задышала часто, и глаза внезапно заблестели.

— Эй, — Рир наклонился к ней. — Ты что это?

— Ничего, — девушка быстро отвернулась, — ничего... наверное, это очень красиво?

— Когда снег идёт? — переспросил оборотень. — Очень. Только если не метель. Если снег и ветер вместе, тогда он словно пыльная буря...