Никита молчал, глядя в лицо Скарада, а тот внезапно приставил ладони к его рукам, не касаясь.

— Что ты делаешь? — спросил Велехов.

Чувство лёгкости и приятное покалывание в кистях заставили его поднять их.

Улыбка оставалась на лице дракона-оборотня, и уголки губ поднимались выше, обнажая жемчужные зубы с красивыми клыками.

— Всё хорошо, хранитель, я тебя кое-чему научу, — произнёс он. — Ты не знаешь, что ты это можешь. Берегини не любят делиться таким. Тебе понравится... Никита.

Велехов вздрогнул. Никогда повелитель не называл его по имени.

Скарад опустил свои ладони на руки Никиты, и тот внезапно так ясно ощутил... талисманы. Далеко за горами, за долиной озёр Мрака, в Алавии, в храме они сияли прямо сейчас, лаская своим светом пространство закрытого зала. Каждый из них источал свою силу, по своему потягивая нити магии, пронизывающие весь мир. И Никита словно касался этих нитей. Опуская пальцы под давлением Скарада, он будто нажимал на тонкие струны и ощущал вибрацию.

— Твой медальон, коснись его, — прошептал повелитель. — Он совсем другой...

И Велехов почувствовал свой талисман. В ткани магии он ощущался очень чётко. Нити, окружавшие его, были под таким натяжением, что казалось, они замерли в магическом пространстве. Ощупывая их пальцами, Никита чувствовал, как мощны эти нити. Они словно лезвие меча, способное разрезать любую, даже самую тонкую ткань, неосторожно брошенную на оружие.

— Так и есть, Никита, — шептал Скарад. — Коснись его.

Сознание Велехова охватило огромное расстояние. Он всё ещё находился на поле с драконом-оборотнем, но видел зал храма и стоял среди талисманов, глядя на свой медальон. И там, рядом с ним, Никита поднял руку. А на поле, Скарад осторожно обнял пальцами его ладонь и подвёл её к талисману:

— Возьми его.

Никита, замерев на эти мгновения, поддавшись на удивительные ощущения, вздрогнул. Очарование магической вышивкой пространства не прошло, но Велехов осознал, что... потерял контроль. Он рядом с врагом и не опасается. Делает то, что враг хочет и не сопротивляется. Что-то не так, что-то не так с ним самим. Не может быть такого.

Никита смотрел на свою руку, которую Скарад держал длинными пальцами с блестящими серебряными когтями, и понимал, что надо избавиться от них, но почему-то не делал этого.

— Ну же, Никита, — повелитель взял его за подбородок, поднимая лицо, чтобы снова поймать пронзительным бирюзовым взглядом, — возьми свой медальон.

— Зачем? — прошептал Велехов.

— Увидишь, — улыбался Скарад. — Я всё покажу.

Он провёл пальцами вокруг запястья Никиты, и тот ощутил, как наматываются на его ладонь магические нити.

— Просто потяни, — шептал Скарад.

И Велехов повёл руку к себе, чтобы избавиться от цепких пальцев дракона-оборотня. Но вместе с этим движением и магические нити потянулись в пространстве...

***

В зале храма ярко вспыхнули на колоннах цепочки символов охранительных заклинаний. Вслед за ними зажглись их дорожки на полу и в воздухе.

Всполохи света, пробежав по защитным линиям, проложенным вокруг мечей и лезвий, мирно лежащих в своих саркофагах, сгустились в сверкающие потоки вокруг девятого каменного цилиндра. Плита, покрывавшая его, отошла в сторону, обнажая нишу хранилища. Из неё поднялся медальон и повернулся вокруг своей оси. Один оборот, второй, третий... и медальон завертелся, стягивая нити магии вокруг себя. Ближайшие к нему цепочки символов охранительных заклинаний задрожали, и отдельные знаки начали отсекаться и потухать.

За дверями зала, на каменном столе охранного поста немедленно зажглись сообщения, показывая активацию заклинаний, защищающих талисманы. Две молодые берегини, дежурившие на посту, немедленно вскочили из-за стола и ринулись в зал. Распахнув двери, одна сразу побежала туда, где стягивались в воздухе цепочки защитных линий, а вторая сжала свой медальон:

— Госпожа, вторжение в храм! Не медли, иди к нам!

Подбежав к саркофагу, молодая берегиня увидела, как вращается талисман, разрушая вокруг себя защиту, и сразу вскинула руки, чтобы затвердить рассыпающиеся цепочки символов, но едва попыталась, как и её ладони разрезало. Девушка отскочила, зажимая раны.

Медальон вращался, источая свою силу. Засияли заклинания на колоннах храма, сдерживая эту мощь, но и по ним, словно заскребли когти, рассекая символы. Сила талисмана резала магические связи и рассеивала их.

Подбежала вторая младшая берегиня, и обе попытались снова.

— Ловец, ловец, поймай, сетями опутай, останови... — хором кричали девушки, — возобновляя уничтожаемое заклинание «ловца», которое сдерживало медальон.

Но обеим резало уже не только выставленные ладони. Волны талисмана расходились, как круги на воде. Даже броневые панцири на берегинях покрылись царапинами. Девушки отступали шаг за шагом, а медальон, вращаясь, поднимался над своим саркофагом, и, наконец, двинулся. В пространстве проявилась вся сеть «ловца» заклинаний, уже наполовину надорванная, рассыпающаяся на глазах...

— Ловец, ловец, сетями опутай, останови! — мощным светом влился приказ в погибающие цепочки.

Девушки обернулись и с облегчением выдохнули. Старшие берегини — Гинева и Брада вжали ладони в колонны — в символы запуска заклинания «ловца». И новые цепочки накладываемого заново заклятия стремительно пронзили пространство вокруг талисмана.

— Останови! — приказ Гиневы затянул нити заклинания, и они словно мощные канаты обернули медальон, замедляя его движение.

Берегиня подошла ближе, и, несмотря на то, что талисман продолжал резать всё магическое и живое вокруг себя, крепко сжала его окровавленной ладонью.

— Останови, — повторила она, и цепи заклинания намертво заклинили медальон.

Но он дрожал и вибрировал.

В охранительный зал быстро зашли Ритрита и старшие берегини совета. Всех вызвала Гинева.

— Что случилось? — спросила было Ритрита, но с одного взгляда всё поняла.

Брада, напряжённо наблюдая вибрацию талисмана, в полной уверенности сказала:

— Если так будет продолжаться, мы его не удержим.

Верховная берегиня провела рукой над нитями заклинания «ловца», реющими в воздухе, и приказала:

— Покажи мне, что поймал.

Магическая сеть развернулась, обнажая свою добычу — в пространстве плыли символы, выстраиваясь в заклинание.

— Призыв хранителя? — удивилась Брада, прочитав его, и они с Гиневой поражённо посмотрели друг на друга.

Верховная берегиня немедленно сжала свой медальон:

— Арнава!

Вызов пошёл на медальон девушки, спавшей в палатке в степи Триярии. Арнава проснулась, услышав голос Гиневы, и приподнялась на локтях.

— Да, госпожа? — ответила она.

— Где хранитель?! — резко, будто голосом хлестнув, спросила верховная берегиня.

— А... — Арнава растерялась на секунду. — Он спит.

Но потом сразу вскочила и выглянула из палатки. Разбудила Ивана своим рывком. Сонный князь сел на матрасе и взглянул на девушку.

На улице, куда смотрела Арнава, Никита лежал у догорающего костра вместе с оборотнями. И сон хранителя был спокойным. Он растянулся в полный рост на животе, удобно устроив голову на руки, и спокойно дышал.

— Разбуди его немедленно! — громкий приказ Гиневы заставил Арнаву выскочить из палатки и бежать к мужу со всех ног.

Упав рядом, она схватила его за плечи и встряхнула:

— Никита, проснись!

В это время в его сне, на поле, Скарад отпустил руку хранителя.

— Ничего, Никита, в следующий раз у нас всё получится, — произнёс он.

Талисман крепко держало в храме заклятие «ловца», и судя по его резко возросшей силе, старшие берегини подключились к защите медальона. Сейчас его не призвать.

Велехов смотрел на дракона-оборотня, испытывая странные чувства.

— Ты мой враг, — произнёс он.

Скарад покачал головой:

— Разве, Никита? Я был им. Но ты победил. Ты убил меня. Наша с тобой война закончилась. Ни к чему нам теперь враждовать. Я этого не хочу.