Мало ли — вдруг на засаду нарвёмся.

Нужное место заметил заранее — оно реально приметное, сложно с чем-то спутать. Слева от вертикально разрезанной надвое высоченной сосны — крутой склон поросшей лесом гривы и торчащая из него замшелая скала в пару моих ростов высотой. Сразу подумалось, что Мэй сможет без труда на неё запрыгнуть, позиция неплохая. Добраться до девушки по склону зомби смогут, но на это им понадобится время.

Справа, метрах в двадцати — склон другой гривы, в этот раз пологий и тоже густо поросший соснами. Вокруг разрезанной сосны — курумник. То есть — россыпи камней, явно когда-то бывших частью соседней скалы.

Место я это знал, проходил мимо не раз и не два, а скала и старая сосна с необхватным узловатым стволом хорошо запоминаются.

Системная стена по неведомой случайности рассекла сосну аккурат по центру. Дерево было прямым, как корабельная мачта — поэтому разделилось на две примерно одинаковых половинки. Разве что, уже ближе к самому верху пошло искривление, и верхушка полностью оказалась на нашей стороне.

Половинки раздались в стороны, но не упали: корни прочно цеплялись за каменистую почву. Даже с ночным зрением — практически чёрно-белым, слегка уходящим в синий спектр — я видел, как потемнел срез от выступившей смолы.

Почему-то стало интересно, пожелтела уже хвоя или нет. Сейчас я не различал толком цвета. Даже если разорву связь с Бураном — всё равно не разгляжу ничего в темноте.

Дерево, походя уничтоженное приходом Системы, всё ещё борется за жизнь — как и мы, оказавшиеся запертыми тут, вдали от цивилизации.

Как ни странно, это меня ободрило.

Когда до разрезанной сосны осталась всего метра три, Система вдруг выдала сообщение. Белые буквы на фоне темноты показались мне особенно яркими:

[Внимание, игрок!

Вы рядом с границей осколков. Пересечение границы станет провалом задания «Выжить любой ценой». Выбор за вами

Удачи, игрок!]

Я соскочил с Бурана, и мы остановились, настороженно прислушиваясь к тишине.

А это была нихрена не привычная тишина ночного леса — живая и постоянно наполненная какими-то звуками. Стрекотом кузнечиков. Уханьем сов, щебетом ночных птиц, хлопаньем крыльев. Шорохами — то полёвка где-то пробежит, то ёж зашуршит в лесной подстилке. Ночная тайга всегда, ВСЕГДА наполнена жизнью.

Здесь лес молчал.

Дул ветер. Что паршиво — прямо нам в спину. Я сегодня убедился, что зомби лучше всего ориентируются по запаху, в таких условиях преимущество за ними. Тихо шелестели трава и хвоя, поскрипывали деревья — и всё.

Никакой живности, будто округа вымерла. А когда имеешь дело с некромантом, слово «вымерла» может оказаться не привычной речевой красивостью, а констатацией факта.

Не говоря о том, что именно мёртвое нам сейчас и несёт угрозу.

Единение с Бураном я не расцеплял всю дорогу, чтобы лучше ориентироваться в темноте. Что сказать? Острый собачий нюх характерный запах зомби уловил сильно заранее. Да здесь им вся округа пропахла так плотно, что мертвечина перебила большинство других запахов.

По сути — тварями может быть наполнен весь окрестный лес. Я никого не вижу, конечно — но это ещё ничего не значит.

Может, они в подстилку закопались. Может — прямо в курумник у нас под ногами. Мертвецам не нужно дышать, они не проголодаются и не уснут. У них не затекут конечности — они, мать их, до самой атаки не выдадут себя НИЧЕМ.

Честно — стало не по себе, и по спине пробежали мурашки, с сырой прохладой ночного леса не имеющие ничего общего. Прямой бой всегда проще, чем ожидание нападения — неизвестно, когда. Неизвестно, с какой стороны.

Буран, будто почувствовав что-то, притёрся ко мне тёплым косматым боком. Я против воли усмехнулся и потрепал его по могучей шее. Пёс выглядел спокойным, но мышцы его были напряжены, уши беспокойно двигались.

Чует что-то.

И я чую — угроза будто разлита в воздухе.

Паранойя прям кричит: камни под ногами едва незаметно пружинят, будто где-то в глубине россыпи есть что-то упругое. Например — плоть засевшего в засаде мертвеца, мать его.

Ощущение практически неуловимое, но… Срань! Я привык доверять себе в таких вопросах. Если что-то ходит, как утка, и крякает, как утка — это утка и есть.

Раз на нас до сих пор не напали — значит, это всё заготовки на завтра, лезть в бой сегодня у зомби приказа нет.

При том, и не скажешь, что Доброслав нас позвал на смерть. Это ведь может быть и перестраховка. По крайней мере, оправдаться именно таким образом очень легко.

Впрочем — это мелочи.

Какие бы у него не были планы, приговор уже вынесен и ему, и Наталье, жрице неведомого бога. Они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых.

Ладно, разведку я провёл, можно возвращаться. Лазать по округе нет смысла: во-первых, мы рискуем спровоцировать зомбей. Мои ребята сейчас не ожидают драки, приготовления тоже не завершены. Во-вторых — я это место знаю и так. Доброслав хорошо подобрал, куда меня позвать.

Ничего. У нас тоже найдётся, чем его удивить.

Напоследок, будто испытывая терпение невидимых тварей, я решил проверить, как заживает Бураново ранение. Мне хотелось показать: вот он, я здесь, и я вас не боюсь. Ещё и была надежда, что меня просто за беспечного дурачка примут — мол, я даже не ощутил угрозу.

Зомби ведь могут передавать Доброславу свою память, а доложат они обо мне обязательно.

Даже такой мелкий обман может пойти на пользу.

Я достал из кармана системный компас, со щелчком отщёлкнул крышку — и синий огонёк сработал, как слабый фонарик.

— Иди-ка сюда, Буран, — позвал я. — Глянем, как ты.

Голос в неестественной тишине прозвучал чуждо и неуютно, но мне от этого только полегчало. Можете давить, как угодно — мне плевать.

Я, как только промыл рану, дал Бурану гематоген — и отработало наше новое лекарство по полной. За час с небольшим раны пса полностью закрылись толстыми тёмными коростами, на которые уже начала наползать новая кожа.

Будто ранили его с неделю назад.

Не мгновенное исцеление, но всё равно очень быстро. Точно быстрее, чем отрабатывают регенерация и пожирание. Беспокоило меня одно: грязь в раневом канале осталась, промыл я его паршивенько. Если воспалится — придётся резать, гною выходить некуда.

— Не дай бог, опять так подставишься, — буркнул я беззлобно. Буран в ответ опустил уши и лизнул меня в щёку.

Хмыкнув, я запрыгнул в седло. В последний раз повернулся назад — в сторону чужого осколка. Громада Будачихи чернела на фоне системной стены, округа была пуста… Кроме одной маленькой детали: я заметил вдали, на самой грани видимости, странную фигуру.

Что-то массивное, косматое, ростом с человека. Там, где должна быть голова, торчали то ли оленьи рога, то ли ветки. В целом, это мог быть и просто странный куст, в темноте кажущийся чем-то живым и зловещим.

Человеческим зрением я его и не разглядел бы. Собачье было слишком нечётким и куда лучше улавливало движение.

Но, я могу поклясться — раньше этой фигуры там не было.

Зомби? Какая-нибудь химера, собранная некромантом из разных тел? А то и Доброслав собственной персоной — с главы секты станется нарядиться в духе не то лешего, не то забугорного вендиго.

— Давай к дому, Буран.

Пёс тронулся с места, постепенно набирая скорость. Я небрежно отсалютовал неведомой хрени, как старому знакомому, и отвернулся.

Буркнул себе под нос:

— До завтра.

Завтра всё решится.

Или мы, или они.

Погода сегодня будто решила поиздеваться и навалить для нас лишние сложности. Вместо вчерашней прохлады и мороси снова пришла жара — лютейшая, злая. Резко-континентальный климат, что поделаешь.

У нас его хоть как-то горы смягчают, в равнинной части Алтайского края сейчас и вовсе ад, наверное.