На самом деле, к месту. Будет нам и лишняя шкура для Юлиных экспериментов, и барсучий жир с барсучьей же струёй. Обрастаем полезными продуктами, блин. Ещё бы по пещерам прошвырнуться, добыть мумиё — и соберём бинго.

Что Буран кого-то прикончил, я знал заранее: Система с небольшими перерывами отчиталась об обновлении классового задания. Раз Буран не лаял, чтобы позвать меня — значит, это были не зомби, и переживать поводов не было.

Буран бросил рядом с маралом свою добычу и уселся напротив меня. Коротко гавкнул — задание выполнено, мол — и принялся чесать задней лапой бок. Как сам себя не вскрыл когтем раптора — бог его знает.

— Ремни не разрежь, — буркнул я. — Шпионов нет, я так понимаю?

Ещё один гавк. Видимо — утвердительный.

Я вздохнул и ласково потрепал Бурана по голове:

— Хороший мальчик. Добытчик. Кто добытчик?

— Вуф!

— Кто хороший мальчик?

— Вуф! Вуф!

Хвостом Буран долбил по земле с такой интенсивностью, будто пытался изобразить барабанную партию какой-нибудь спид-метал группы.

— Ладно, хороший мальчик, сторожи добычу. Я в домен за ребятами смотаюсь.

С одной стороны — для нас как будто бы ничего не изменилось. Мы один хрен собирались забить на задание «Выжить любой ценой» и идти в осколок к Доброславу — чтобы окончательно с ним разобраться. Теперь даже есть шанс не провалить квест. Ну — если сделать всё правильно. У меня уже появилась пара неплохих идей, как всё обставить.

Проблема в том, что теперь мы не заявимся внезапно и в стелс-режиме, напротив: он будет нас ждать. И, я уверен — тоже будет готов к бою.

Выходит, надо подготовить все козыри из возможных. Даже те, спешить с которыми мне не хотелось. Если некромант думает, что нам нечем его удивить — значит, он ошибается.

Смертельно ошибается.

— Народ! Хватайте весь алкоголь!

В домен я ворвался эпично, да. И не стал ничего объяснять специально — хотел посмотреть на реакцию. Реакция себя ждать не заставила.

— Мы что, бухаем? — вскинулась Юля.

— А ты чего так оживилась? — я нарочито нахмурился и сделал строгое лицо.

— Новоселье, так-то, — отозвалась она невинно. Что моя суровость наиграна, Юля понимала как никто другой. — Уровни новые у всех. Буран в машину смерти превратился. Повод?

— Повод. Но план немного другой. Лен, гематоген и пантокрин говорят тебе о чём-то?

Лена убрала с лица прядку волос и улыбнулась:

— Я, так-то, тоже в горах выросла, только в республике. А что?

— Буран марала добыл, мы даже до терминала добраться не успели. Будем ништяки готовить. Есть, что по травам предложить? Я у тебя маралий корень видел. И золотой корень.

Девушка тут же оживилась, встала из-за стола, чудом не наступив на Анюту у себя под ногами.

— Сейчас гляну, Никит.

— Бери девчонок себе в помощь. И освободи все банки с соленьями, их под пантокрин пустим.

— Хорошо.

Соленья мы набрали в подполье избушки. Грибочки, огурцы, помидоры, капуста, хреновина… Съедим, что можем, остальное по чашкам разложим — сразу не испортится. Но, даже если пропадёт — не страшно, уже через пару дней мы окажемся у нас в маральнике. Там и пополним запасы.

— Парни, вы со мной. Будем мясо разделывать и шашлыки готовить. Мангал и шпажки захватите, главное. Лен, всю большую посуду — наружу. И тазики тоже. Нам много понадобится.

— Поняла!

— А алкоголь-то зачем? — пискнул Илья.

— Для настойки, Илюх. Увидишь.

Вдаваться в объяснения не хотелось, и так про пантокрин сегодня надумал столько, что хватило бы на пару нудных лекций.

Ребята засуетились: Лена полезла по кухонным полкам, выдавая в свободные руки наши запасы водки и спирта, кастрюльки, глубокие чашки… Учитывая тесноту — столпотворение вышло дикое. Даже Шенг с грядок вернулся, торопливо протиснувшись к умывальнику. Не хватало только двоих.

— А Мэй с Олегом где?

— Мы здесь! — отозвался Пятница, высунувшись из-за стеллажа в зоне хранения. — Меня… Меня Мэй медитациям учит.

Я хмыкнул.

В эзотерическую часть медитаций я не верю, но у них есть и физиологический аспект. Чего Мэй добивается, понятно: хочет Олегу с его приступами помочь. Опять же — вряд ли она его параллельно восточной философией нагружает.

Пожалуй — неплохая идея.

Другое дело, что Мэй нужна мне снаружи. Она со своим улучшенным зрением — лучший часовой.

— Потом продолжите. Помогайте пока остальным, — я заметил, что у Юли мой казан. — Юль, лук ещё возьми — и всё мне.

— Да, дядь Никит!

— И соль с перцем!

— Хорошо!

Я уже собрался нырнуть в портал — но тут ко мне подбежал Дима. Шерстка вывела малышню с кухни, чтобы не мешались под ногами.

— Дядь Никит, а нам можно на улицу?

— Можно, Дим. Только от взрослых не отходите, — я перевёл взгляд на кошколюдку. — Выводи их, когда все выйдут, хорошо?

Шёрстка согласно мотнула головой. Говорить со мной она всё ещё побаивалась.

— А с тобой можно? — Дима поймал меня за штанину и с надеждой заглянул в глаза. Как кот из «Шрека», блин. И даже не знает, что снаружи — лежит окровавленная и в клочья изорванная детская травма.

— Пойдём, — хмыкнув, я поднял его на руки. Мальчик в меня доверчиво вцепился.

Нечего сдувать с детей пылинки. Я с ранних лет помогал отцу свиней колоть, это часть обычного деревенского воспитания. У нас же вовсе системный постапокалипсис во все поля.

С Димой на руках я шагнул в портал.

— Ой! — огромный труп он заметил сразу, маленькие руки крепче обхватили мою шею. — Это олень, да?

Спросил он шёпотом — будто боялся, что громким голосом потревожит гиганта, он поднимется на ноги — и нападёт на нас. Хотя… Для мальчика, пережившего совсем недавно бойню с зомби, не самый глупый страх.

— Олень, — подтвердил я. — Такие маралами называются. Слышал?

Он серьёзно кивнул:

— Дед нас возил в… В ма-ра-ль-ню. Вот.

— В маральник, Дим.

— Угу.

И речь, скорее всего, про наш с Семёном маральник. Забавно, мы с Димой могли видеться раньше. Впрочем, я всё равно его не помню. Мне и фамилия Лидер ни о чём не сказала — Топольное маленькое, конечно, но всех и каждого я не знаю.

— Пойдём его разделывать? Я всё покажу. Только парней подождём.

Ответом мне стал новый осторожный кивок. Хорошее начало. Посмотрим ещё, как Анюта отреагирует.

Маленькие мийю, как и ожидалось, мёртвого марала не испугались. Галька на него только покосилась, маленькая Заря будто и не заметила. Зато, бойкий Шелест был в восторге и, скорее всего, полез бы к туше — но его не пустила Шёрстка. Зато, он заразил своим настроением притихшего Диму, окончательно сняв с него испуг.

А Анюта разревелась.

Не просто так Система сделала девочку приручителем — она, при всей своей забавной детской вредности, любила животных. Любила безусловной, наивной, бесконечной любовью. Без оглядки и логики — как может любить только ребёнок.

Мне кажется, потому Мурзик и стал её питомцем. Старый котяра повёрнут на культе Тёплой Матери, и в Анюте он увидел не девочку вовсе — а живой религиозный образ.

Шёрстка обняла Анюту, что-то тихо принялась мяукать ей на ухо, стараясь утешить. Лена тоже двинула к ним — но я остановил её жестом.

Тут надо не просто успокоить, но и объяснить.

Хорошо хоть, указания раздать я успел. Мясо ещё немного подождёт, а пантами есть, кому заняться.

Что говорить, я не очень представлял. Дети мыслят в первую очередь эмоциями. Анюта вовсе кроха детсадовского возраста. Если споткнётся о камень и упадёт — винить будет исключительно камень, даже не подумав о том, что сама ворон считала.

С другой стороны, именно сейчас строится фундамент её воспитания. И впитывать новые установки она будет проще, чем подросток или, тем более, взрослый. Главное, объяснить так, чтобы она поняла.

Я присел рядом с ней и кошколюдкой. Стянул с рук перчатки, сунув их в карманы перевязи, снял шлем и подшлемник — и осторожно погладил девочку по голове. До чёртиков напряжённая, она тут же вздрогнула, крепче вцепившись в Шёрстку. Анюта даже не столько плакала, сколько завывала — тонко, тихо. Ушла в эмоцию без остатка, целиком. И чем-то её нужно из этой эмоции выбивать.