На мне был костюм, сшитый на заказ. Я отдал за него двести баксов. Мой алмаз на мизинце был белым и чистым, даже если я и купил его в ломбарде. Вечеринка была действительно грандиозной, и все крупные шишки были там, и Мэнни Коул был одним из них. Они боялись меня и уважали. Даже Джули. Джули, возможно, уважал меня больше всех остальных.

Там были и обычные ребятки, полные рвения, облепившие мистера Уильямса, ожидающие своего большого куша, того, который вынесет их на вершину. Мистер Уильямс представил меня молодому парню по имени Дэвис, Джорджи Дэвис или как-то так. Он сказал, что за этим парнем стоит понаблюдать, что он пока неплохо себя показал на нескольких делах. Я наблюдал за парнем, и несколько раз ловил, как он смотрит на меня в ответ, и в его глазах был голодный, блестящий взгляд.

Я вернулся домой только в пять утра. Рассвет лениво и серо полз по краю ночи.

Я стоял на кухне в тихой квартире. У меня были деньги, чтобы съехать оттуда прямо сейчас, но я ещё не решился на этот шаг. Я отодвинул занавеску и посмотрел вниз на крыши, как делал это давным-давно, когда Бетти приходила ко мне, когда мы оба были немного моложе — и когда Бетти была жива.

В квартире стало прохладно. Холод проник сквозь кожу и осел в костях. Я отбросил занавеску в сторону, подошёл к телефону и открыл блокнот. Я записал этот номер, когда он был важным, когда я был таким же шпаной, как Джорджи Дэвис, и когда этот номер принадлежал парню выше по иерархической лестнице.

«Алло?» — Голос был уставшим, не голосом крупной шишки.

«Привет, Тёрк», — сказал я. — «Это Мэнни Коул.»

«О, привет, мистер Коул, как вы? Чем могу помочь?»

Я слегка улыбнулся. «Тёрк, приведи девушку. Мне одиноко, Тёрк.»

«Девушку?» — спросил Тёрк. — «Конечно, мистер Коул. Какую-то конкретную?»

Снова мистер Коул. Улыбка на моём лице стала шире. «Полагайся на своё чутьё, Тёрк. Ты знаешь, что мне нравится.»

«Конечно, мистер Коул. Сейчас же.»

«Кстати, Тёрк...» Я услышал щелчок на другом конце провода и понял, что он повесил трубку. Мне действительно больше нечего было ему сказать, но мне хотелось поболтать ещё немного. Медленно я положил трубку на подставку.

В квартире было тихо, очень тихо. Я вошёл в спальню и остановился перед комодом, глядя на фотографию Бетти в рамке. Я долго смотрел на неё.

Потом я подошёл к телефону и сел рядом с ним, гадая, кому бы позвонить, с кем бы поговорить. Я зажёг сигарету и пристально посмотрел на горящий конец.

Я знал, с кем хочу поговорить.

Я выбросил её из головы. Я думал о других вещах. Я думал о Джорджи Дэвисе, том молодом хулигане, который пристально смотрел на меня на вечеринке. И я думал обо всех остальных хулиганах, которые смотрели на меня с ярким блеском в глазах и голодным выражением на лицах. Молодые хулиганы, жаждущие убить, жаждущие многого.

Я долго думал о них.

Когда зазвенел дверной звонок, я знал, что это та девушка.

Я знал, что это не мог быть никто другой, но мне потребовалось много времени, чтобы открыть дверь. И когда я наконец открыл, одна моя рука лежала на скользком «сорок пятом» в кармане, и я потел. Я не боялся, но потел.

Я потел, потому что знал, что в предстоящие дни и ночи мне придётся открывать много дверей — и одна из них не откроется перед улыбающейся девушкой.