«Ну, ты знаешь, что с этим делать, Джули.»

«И что же это, Коул?»

«Можешь засунуть это себе в...»

Он отскочил от стола так быстро, что я на секунду даже не понял, что он сдвинулся с места. Он быстро обошёл игроков и набросился на меня, схватив за лацканы пиджака.

Он размахнулся рукой, ударив меня костяшками по лицу. Мою голову откинуло назад, а следующий удар попал мне по другой щеке.

Этого было достаточно.

Я выбросил сжатый кулак вперёд, нанеся Джули короткий рубящий удар в живот. Он был застигнут врасплох, это точно. Он настолько опешил, что отпустил мою куртку и потянулся подмышку, когда мой второй кулак прошёл по дуге и сокрушительно врезался в угол его челюсти. Его губы разомкнулись, и сигара вывалилась изо рта. Его рука всё ещё нащупывала револьвер в кобуре, поэтому я резко вскинул колено и всадил его ему в пах. Он сложился пополам, как складной нож, и я обрушил кулак ему на основание шеи — жёстко, с такой силой, что хрустнула пара позвонков. Он завалился вперёд, словно пьяный матрос, поцеловал лицом пол и безмятежно распластался на нем. Джули был в отключке.

Я пнул его в рёбра, чтобы убедиться, что тот без сознания, — хотелось сломать ему пару, но подумал, что, может, мистеру Уильямсу не понравится, как я с ним обошёлся.

«Уберите отсюда этого ублюдка», — сказал я. «Как вы можете играть, когда здесь такая вонь?»

Парни хохотали, а потом один из них вытащил его из спальни. Я сел за карточный стол и сыграл пару раздач, просто чтобы дать им понять, что я могу сидеть в кресле Джули в любой день. Когда я проиграл двушку, то ушёл.

Через два дня пришло известие от мистера Уильямса. Оно пришло через Тёрка, и на минуту я подумал, что Тёрк просто под кайфом и говорит чепуху. Но я решил, что Тёрк никогда бы такого не придумал, как бы он ни был взбудоражен, поэтому я поспешил к мистеру Уильямсу.

Он сидел за большим столом. У него были светлые волосы, светлые брови и бледно-голубые глаза, которые приковывали к себе.

«Привет, Мэнни», — сказал он. — «Придвинь стул.»

Я сел, и мой взгляд скользнул по его костюму ручной работы, по блестящему кольцу на мизинце, по ухоженным ногтям. Он был на вершине. Король горы. Я наблюдал, как он зажигает сигарету тонкой зажигалкой с позолоченным корпусом.

«Небольшая неприятность, Мэнни», — сказал он.

«Я могу чем-нибудь помочь, мистер Уильямс?»

«Ну, это небольшая неприятность, касающаяся тебя», — сказал он. Он выпустил струю дыма и снова пригвоздил меня взглядом.

«О», — неловко сказал я. — «Вы имеете в виду Джули. Я...»

«К чёрту Джули», — сказал мистер Уильямс. — «Он сам напросился. Я рад, что ты его побил.»

«Ну, спасибо. Я...»

«Твоя девушка», — сказал мистер Уильямс.

«Моя... девушка?»

«Она была здесь, Мэнни. Совсем недавно.»

«Бетти? Здесь?»

«Она много раз угрожала, Мэнни. Говорила, что пойдёт в полицию. Говорила, что сыта по горло тем, что ты выполняешь приказы какого-то крупного мошенника.» — Он сделал паузу. — «Ты считаешь меня крупным мошенником, Мэнни?»

«Нет. Нет, мистер Уильямс. Вы должны извинить Бетти. Она всего лишь ребёнок. Иногда она…»

«Нет, Мэнни», — холодно ответил он. — «Она больше не «иногда.» Боюсь, дело зашло слишком далеко.»

«Ч-что вы имеете в виду, мистер Уильямс?»

«Я имею в виду, что она слишком много болтает. Она сказала, что даст нам неделю, Мэнни. После этого она пойдёт в полицию и расскажет им всё о Галлахере и девушке. И ещё о нескольких других.»

«Она… она так сказала?»

«Мне это не нравится. Совсем не нравится. Не то чтобы она могла нам что-то сделать, Мэнни. Ей будет трудно что-либо доказать. Но у меня были большие планы на тебя. Ты молод и один из лучших парней, которые у меня есть. Но я не рассчитывал на истеричную девушку.»

«Я... простите, мистер Уильямс. Я поговорю с ней. Я...»

«Поговоришь!» — сказал он. «Чушь! Думаешь, сможешь отговорить её?» Теперь он был слегка взволнован. Он встал и начал ходить по комнате, туда-сюда перед столом. «Как только у девушки развязывается язык, она от него уже не избавится. Ей нужно нечто большее, чем разговоры.»

«Но...»

«Если ты хочешь сделать карьеру в этой организации, ты сам поймёшь, что делать, мне не придётся тебе говорить. Ты сам поймёшь.»

«Я... я не понимаю.»

«У тебя есть неделя, Мэнни. После этого твоя девчонка начнёт кричать, и мы будем отгонять полицию от себя целый месяц. Такие беспорядки меня раздражают.»

«Неделю», — тупо повторил я.

«Жаль, что ты к ней привязан, Мэнни. Очень жаль. Такая девушка может стать обузой для мужчины. Если только не принять меры.»

Я кивнул и встал. Когда я подошёл к двери, мистер Уильямс улыбнулся и сказал: «Ты мог бы стать крупной фигурой в этой организации, Мэнни. По-настоящему крупной. Подумай об этом.»

И я обдумал это. Я обдумывал это четыре дня, а потом попытался поговорить с Бетти. Это ничего не изменило.

«Я не хочу слушать», — сказала она. — «Либо ты уходишь от этого мистера Уильямса, либо я иду в полицию. Всё, Мэнни. С меня хватит.»

«Тебе бы это ничего не стоило», — сказал я. — «Детка, мы будем купаться в деньгах. Я поднимаюсь по карьерной лестнице. Мистер Уильямс...»

«Я закричу!» — закричала она. «Если ты ещё раз упомянешь его имя, я закричу.»

«Детка...»

«Заткнись! Заткнись, Мэнни!» Потом она начала плакать, а я никогда не знал, что делать с девчонкой, которая рыдает, так что я оставил её в покое и побродил по улицам некоторое время.

Я нашёл Тёрка и купил у него пару косяков. Марихуана была для Тёрка как конфетка. Она никогда не давала ему кайфа, но он был готов её продавать, чтобы заполучить шприц с наркотиком. Я зажёг один из косяков, затягиваясь расслабленными губами, смешивая дым с воздухом для большего эффекта. Улица стала длиннее, а здания, казалось, немного наклонились, но, кроме этого, я ничего не почувствовал.

Я зажёг другой косяк и выкурил его до окурка, а потом воткнул в него зубочистку и вытянул из него последние резкие, мощные затяжки. Потом я полетел по улице и забыл про Бетти и её чертовски болтливый рот. Я был на большом облаке, а город был просто игрушечным городом внизу, и я чувствовал себя хорошо. Чёрт, я чувствовал себя потрясающе.

Это длилось недолго. Ты поднимаешься, и кайф потрясающий, но он проходит, и у тебя снова старая проблема. Если только ты не Тёрк, и тогда твоя главная проблема — достать то, что заставляет тебя забыть.

На шестой день я понял, что мне нужно делать.

В тот вечер она пошла в кино, а я бродил по улицам, обдумывая всё в голове. Около одиннадцати я занял позицию в переулке недалеко от её квартиры. Я знал, как она возвращается домой. Она всегда возвращалась домой одним и тем же путём. Армейский «сорок пятый» лежал у меня в кармане. Он казался тяжёлым, и моя ладонь потела, прижавшись к ореховой рукоятке.

Я услышал её каблуки и понял, что это она, когда она была ещё за квартал от меня. Она перешла улицу под фонарным столбом, и свет заиграл в её волосах, разбрасывая по улице мелкие искорки. Бетти шла как королева, с выпрямленными плечами, а её красивая, высокая грудь упруго вырисовывалась под пальто. Её каблуки стучали по тротуару, она приближалась, и я вытащил пистолет из кармана.

Когда она дошла до переулка, я тихо, шёпотом, сказал: «Бетти.»

Она узнала мой голос, обернулась, приподняв брови, и слегка приоткрыв рот. Я выстрелил два раза, всего два раза.

Пистолет дёрнулся у меня в руке, и я увидел, как пули пробили ей лоб насквозь, а она упала назад, не вскрикнув, не издав ни звука. Я не оглянулся. Я свернул в переулок и направился к Восьмой авеню. Потом я выбросил пистолет в канализацию и бродил без дела до самого утра. Это была долгая, долгая ночь.

Вечеринка была грандиозной. Я всю ночь не отходил от мистера Уильямса, он называл меня своим в доску парнем, и все эти хулиганы подходили ко мне и смотрели на меня с восхищением, и я видел, что они думают: «Этот Коул — крутой парень и большой человек.»