— Что?

— Штаб, — повторил Хаски, попытался улыбнуться, получилось нервно, больше похоже на гримасу боли. Кай сел основательнее, скрестил ноги, приятным полушепотом заговорил:

— Что, если я скажу, что есть лучше штаба? Будет лучше штаба. Будет мир, в котором никто не умрет и не оскотинится.

Хаски начал хрипеть, его затрясло, и Кай подумал было, что это судороги, но Хаски снова пытался смеяться, свистя дырявыми легкими.

— Не бывает такого мира, — на одном дыхании выпалил Хаски, пустив несколько кровавых пузырей, которые разбились о поверхность бетона. Он смотрел уже куда-то мимо, будто Кай еще стоял в дверях и смотрел на него оттуда.

— Значит в моем мире не умрут и не оскотинятся только дорогие и близкие мне люди, — пообещал Кай. — Или такого мира тоже не бывает?

Наверное, Хаски уже не слышал. Дышал рвано, все пытался зачерпнуть больше воздуха, но он уходил, его не хватало. Кровь распространялась не лужей, она затекала в трещины в полу, стрелами растекалась вокруг тела. И отчего-то совсем не пачкала Кая. Казалось, что чем тише дыхание Хаски, тем темнее становится вокруг.

* * *

Кай вернулся в квартиру уставший, с надеждой на поддержку, на отдых, но застал щепки вместо двери, разбросанные вещи и кровь на полу. Обернулся беспомощно, все еще эгоистично ожидая поддержки.

Вега стояла в коридоре, на том самом месте, которое только недавно прошел Кай. Улыбалась ему так, словно весь день его ждала, готовилась.

— Знаешь, мое положение не так уж плохо, — радостно, не под стать ситуации, начала Вега. — Ну, то есть… я умерла и больше ни за что не отвечаю. Здорово-то как. Хочешь так же попробовать?

— Нет, — отказался Кай. — Где они?

— Почему я должна это знать, ты что? — удивилась Вега. — Теперь ты «бог», ты их придумал. И то, что Акросс забирает их, тоже ты придумал. Прислушайся к себе. В твоей голове он пытает их. И знаешь что, Кай? Это правда. Все то, что там у тебя происходит. Перестань думать, Кай, — последние слова она произнесла тише, почти что в панике. Кай опомнился. Ему представлялась Гидра со связанными за спиной руками, которую удерживал Акросс. Он видел Дроида, помятого и обессиленного, сидящего в полутемном помещении под виселицей. А потом видел, как Дроиду постреливали ногу…

И в этот момент Вега остановила его фантазию. Ощущение было странным — как спать наяву.

— Именно по отношению к тебе сейчас как никогда применимо: «Бойся своих желаний, они могут сбываться». А ты должен бояться фантазий, Кай. Бояться думать. Потому что ты автор, который не может управлять этим миром с помощью листа и ручки. Ты такой же его творец и участник, ты должен вывести себя в мир, где станешь только автором. И именно поэтому я здесь — ты не справляешься. Тебя уносит. Рассыпающаяся в прах Гидра была твоим творением, не моим. Потому что ты так и не привык к ней живой.

Кай осмотрелся — замер весь мир, кроме него с Вегой. За окном застыл город, словно нарисованный, остановилось небо. Он видел только отдельные детали этой реальности, на которые специально обращал внимания. Он не смог бы тут споткнуться об торчащий провод, потому что не мог раньше придумать этого провода. Мир и правда был гладкий.

— Мне все это снится, — проговорил Кай, глядя в окно. — Я проснусь в реанимации с трубкой в горле. В мире, где почти всех убили. Где Хаски стрелял в меня.

Словно раньше перемена реальностей, их обрушение, Анубис и рассыпающаяся Гидра были нормой, а теперь происходило что-то из ряда вон. Вега холодными ладонями поймала его руки, погладила от запястий к локтям, возвращая связь с миром, заставила смотреть себе в глаза и упрямо произнесла:

— Как только ты в это поверишь, это станет правдой. Мир не будет спрашивать дважды. Как бы я ни хотела вернуть Тима и Барса — я помнила их мертвыми. Я так любила, так ревновала Акросса, что не позволяла ему быть счастливым с другой девушкой. Кай, ты другой. Возьми себя в руки. Почему ты не уходишь отсюда? Это не твой мир, но если не покинуть его быстро, то ты врастешь в него, ты забудешь остальные, и этот станет твоим родным.

Кай качнулся, ушел от ее прикосновений, придержал себя, оперевшись рукой о косяк двери, и вышел, ничего больше не говоря.

* * *

— И что, разве Акросс не предлагал вам жизнь в обмен на капитана? — Барс не мог молчать. Продолжал в дружеском тоне разговаривать с человеком, которому в это время связывал руки за спиной и — еще одним узлом к спинке стула. Подвал был похож на заготовку для бара — шершавые стены со стеклом, замешанным в текстуру покрытия. Пустота и несколько бетонных колонн. Эта часть подвала была как бы в углублении в стене, этаком ответвлении. Кроме стула еще был длинный провод, свисавший с потолка, уходящий куда-то далеко вверх, в черноту. Такой провод мог выдержать человека, и скорее всего, выдержал не одного. Дроид немного пожевал губами, но не ответил. Вместо него заговорила Гидра:

— Вы не подумали, как мы будем с этим жить? С тем, что сами отдали друга трем психам и садистам.

— Я не садист, — тут же напомнил Барс, обернувшись. Он вышел из-за стула Дроида, поравнялся с ним. У Гидры руки были связаны за спиной, за ее плечом стоял Акросс, думая, казалось, о чем-то своем. Заметив взгляд Барса, преувеличенно осторожно убрал волосы с плеча девушки за спину. Гидра дернулась, Акросс поймал ее за руку так, что плечо довольно громко хрустнуло.

— Что? Теперь уже не интересно? — спросил Акросс, вдернув Гидру и снова заставив смотреть то ли на Барса, то ли на привязанного к стулу Дроида. Барс скучающе пожал плечами:

— Нет. Одноразовая девочка.

Дроид поздно спохватился, только когда удивленно взглянул в глаза Гидре и заметил в них блеск выступивших слез. Дроид тут же отвернулся так, словно увидел ее голой.

Их вели сюда через длинные коридоры, мимо комнат. Особняк кишел людьми, как дешевая гостиница. Выглядели эти люди серьезными ребятами — даже если бы хотя бы у одного из них получилось сбежать, эта толпа вернула бы их обратно. Даже если Хаски и Кай придут спасать своих — их изобьют и притащат сюда же, в подвал. Или пристрелят раньше. И Гидра, и Дроид чувствовали себя так, словно стояли на медленно уходящей под воду кочке посреди болота.

— Что-то Тим опаздывает, — задумчиво припомнил Барс, глянув на часы так, словно ждал его к определенному времени. — То ли на след напал, то ли ушел в город развлекаться, — Барс обернулся, одарил Дроида вполне дружелюбной улыбкой. — Зато спать потом будет как ребенок. Нам нужны оба?

— Нет, — пожал плечами Акросс.

— Тогда кого оставим? — Барс похлопал Дроида по плечу, словно пытался ободрить. Оба заложника молчали, не играли в героизм, предлагая себя в качестве смертника. Хотя еще вопрос, кому повезло бы больше: убитому сразу или оставленному для Кая. Как последняя надежда, чтобы оборвать у него на глазах. И оба чувствовали себя так, будто заживо горели в молчании Акросса: он выбирал. Ему было все равно, кого именно он убьет.

— Ну, стул только один, — Акросс сделал шаг вперед, потащив за собой Гидру, — и он уже занят…

Дроид наблюдал за ним исподлобья, не отвлекаясь на Барса. Смотрел на Гидру так, как смотрят на жестокие документальные хроники — не в силах отвернуться, но словно внутренне сражаясь с самим собой за право смотреть.

— Давай оставим обоих, вдруг второму раньше времени хватит духу покончить с собой, и Кай просто со своим псом сбежит. Вот только стул один, — снова вспомнил Акросс. Он как-то менялся, когда на него нападало настроение беспросветной жестокости. Не только в лице и поведении, он будто вытягивался и становился шире в плечах. Хотя, возможно, виновато было тусклое освещение подвала. — Можно сделать так, чтобы второй не сбежал, заодно усложнить Каю и его псу задачу.

Дроид по-прежнему не понимал, пока Акросс не оттолкнул от себя Гидру. Ударил в ногу ниже колена, когда девушка падала. Гидра вскрикнула и, не успел стихнуть этот звук, как тут же превратился в пробирающий визг — тяжелым ботинком Акросс надавил на то же место. Дроида замутило, когда он понял, что Акросс пытался сломать ей ногу. У него был пистолет, наверняка имелся нож, но он выбрал самый медленный и болезненный способ не дать Гидре сбежать.