— Нет, Тэми, ты ни в чем не виновата! А я… я больше не могу! — последнюю фразу она почти выкрикивает.
Её лицо горит, а во взгляде самое настоящее отчаяние. Такое чувство, что мою сестру буквально разрывает на части. Как будто в ней совершается какая-то страшная борьба.
— Я с ужасом смотрю, куда меня привела зависть и злоба, — продолжает она.
— О чем ты, Сейни?
— Я отравляла тебе жизнь с самого детства! Прости меня. Если можешь!
— Я забыла уже давно. Все дети ссорятся хоть когда-нибудь. Ну, было, и было. Сейчас мы взрослые, и вспоминать детские обиды бессмысленно и глупо!
— Нет, Тэми! Это были не детские обиды. Это была чёрная зависть и расчётливая злоба. Я заранее придумывала, что сказать тебе, когда ты прилетишь домой из лицея!
— Сейни, не надо!
— Нет, я скажу всё! Раз и навсегда разрублю этот узел! Пока он окончательно не задушил. Когда ты пошла в лицей кшатри, я возненавидела тебя! Потому что ты сделала то, о чем я мечтала, но так и не решилась осуществить!
Это настоящий шок. Как удар молнии. Вот оно, озарение и разгадка всего.
Мне даже слов не найти. Да и всё равно ничего сказать не получится. Если бы я только знала тогда о её боли!
— Когда нам сообщили, что ты пропала без вести, я пришла в твою комнату и всё там перерыла. Я много чего повыбрасывала. А потом наткнулась на тетрадку с твоим дневником. Я начала его читать, и хотела уничтожить. Порвать на мелкие кусочки или сжечь. Но почему-то не решилась, и просто запихнула на полку за книги. Вот она, возьми! Я знаю, это будет обличать меня на Страшном Суде!
— Не надо, Сейни, пожалуйста!
— Прости меня, если можешь!
— Сейни, я люблю тебя! Помнишь, как ты меня венки плести учила? И как мы ночью убежали на озеро и купались при свете звёзд? А как ты в первый раз сама полетела на флаере и взяла меня с собой?
— Летать на флаере… Я всегда мечтала об этом, — с отчаянием в голосе произносит она.
— Но ты же и сейчас… У тебя высший уровень всё-таки, почти как у кшатри, — недоумеваю я.
— Это не то! Я о другом немного мечтала.
— Я… понимаю.
— Ты правда меня прощаешь? — спрашивает она, глядя мне в глаза.
— Да, да, да!
— Ты как ангел, Тэми! А я испакостила свою и твою жизнь, и не знаю, что мне теперь делать?
— Ну, что ты переживаешь? Это раньше, когда люди жили мало и быстро старели, такие вещи действительно были проблемой. Но сейчас-то эту ошибку легко исправить! — с улыбкой отвечаю я.
— Я думала уже пойти в лицей после семилетия младшей. Если, конечно, она не будет сильно страдать оттого, что я мало буду дома. Но как к этому отнесётся Тан?
— А он что, не знает? — удивляюсь я.
— Он вряд ли рассчитывал на такое, когда женился на мне!
Мне становится страшно. За что ей это? Ну уж нет! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Сейни смогла воплотить свою мечту и сохранить счастливый брак! Мне вспомнились слова Марка: «тен Норн своих не бросают!»
— Я буду молиться за тебя и Тана! — говорю я.
Мы обнимаемся, и вдруг, словно по команде, начинаем плакать. Столько лет вражды и непонимания. Столько боли. Из-за чего?
Сейни уходит, а я беру ту тетрадь, что она принесла. Открываю её где-то на середине и читаю:
Дома очень хорошпя погода, а я не хочу никуда. Я вернулась с погружения. Там было очень тяжело. Валяюсь на кровати в своей комнате. Когда мама видит такое, она называет меня лодырем и неряхой. А мне хочется, чтобы кто-нибудь сидел рядом и держал за руку. я опять плакала. Ну почему я такое слабое ничтожество?
Завтра после храма полечу к Энни, а от неё сразу в лицей. Её родители сейчас у её старшей сестры, которая недавно родила дочку. Это хорошо, никто не скажет мне, что я неправильно живу, раз не хочу проводить воскресенье со своей семьёй.
Захлопываю тетрадь. Зачем вспоминать об этом? Ведь у меня есть Кейн и дети. Марк тен Норн, Нея. Дейн, наконец. Я принимаюсь горячо молиться за Сейни, Тана и их дочерей.
В ближайшее воскресенье на богослужении происходит такое, что потрясает весь посёлок.
Перед самым причастием священник обычно выходит исповедовать детей. У них ведь иногда случаются глупые ссоры и даже драки. Моя сестра приближается вдруг к нему и что-то говорит. Затем она выходит вперёд и объявляет, что хочет исповедаться. И что это должны слышать все.
Вздох изумления проносится по храму. Такого у нас ещё не было.
— Я тяжко согрешила, оболгав мою сестру Тэми! Я говорила многим, что она предательница и вероотступница!
До меня доносятся восклицания ужаса и недоумения.
— Я сделала компрометирующий мою сестру снимок, распечатала и повесила на её улице!
Люди смотрят на Сейни, не веря своим ушам.
— Я ненавидела мою сестру и всячески её оскорбляла, потому что завидовала! Я отравила ей жизнь! Прости меня, Тэми! Простите меня все!
Сейни падает на колени, её лицо мокрое от слёз. Я сую Марка на руки соседке, и бросаюсь к сестре. Обнимаю её, и шепчу, что давно её простила, и зачем она так?
И тут мне кажется вдруг, будто я слышу чей-то голос, обличающий меня: она, значит, грешница, а ты тут ни при чём? Тогда я говорю сестре, и это слышат все:
— Прости меня, Сейни! Я злилась на тебя, иногда даже ненавидела. Я каялась в этом, но что толку? Я лелеяла свои обиды, а твоей боли не замечала! Во мне не нашлось любви, и тебе пришлось страдать все эти годы!
Я не знаю, кто и что подумал про нас. Мне абсолютно всё равно. Кажется, я поняла, что такое мир, который может воцариться в человеческой душе.
Глава 42
Сейни Норн
Всю дорогу до дома Тан выговаривает мне:
— Зачем ты устроила это спектакль? Хоть бы о детях подумала!
— Как ты не понимаешь, Тан! — недоумеваю я. — Я порочила мою сестру перед людьми, и должна была оправдать её, чтобы услышали все. Разве я могла позволить, чтобы порождённое мною зло продолжало и дальше жалить ее?
— А мне хотелось сквозь землю провалиться! Как теперь людям в глаза смотреть?
— Теперь всё позади, теперь будет легче!
— Кому как. Ты представляешь, какие теперь разговоры пойдут?
— Тан, прекрати! Ну, пойми же ты, наконец, так больше не могло продолжаться! Столько лет завидовать, злиться, придумывать себе оправдания. И думать, что моя жизнь — это всего лишь тряпки.
Краем сознания я ощущаю, что его слова — не те, которые мне хотелось бы слышать. Но что они по сравнению с той лёгкостью, с той чистотой и тем миром, которые сейчас у меня в сердце?
Словно чёрный камень, гнетущий душу, тянущий в преисподнюю, исчез вдруг в одно мгновение. Мне так легко!
Кажется, я могу оторваться от земли и медленно подняться вверх, в сияющее ясностью и правдой небо. Как будто на мне надет гравитационный пояс.
— Мне нужно побыть одному, — говорит Тан и идёт в свою комнату.
— Всё будет хорошо, — улыбаюсь я ему. — Теперь точно всё будет хорошо!
Он лишь опускает взгляд и закрывает за собой дверь.
Не ожидал. Я понимаю. Может, надо было сначала всё ему рассказать?
Нет. Он бы наверняка начал отговаривать. А я и так еле смогла. Но я всё-таки это сделала!
Теперь только одно осталось. Сказать ему, что хочу получить новую профессию. Я боюсь, если честно. Что он мне ответит?
Пожалуй, лучше подождать. Пусть успокоится. Он и так расстроен и переживает.
Надо с детьми поговорить. Найти слова, донести до них. Чтобы они меня поняли и не повторили моих ошибок. Не хочу, чтобы они страдали.
* * *
Тэми Норн
Я не знаю, сколько продержусь в посте и молитве. Если бы не дети, могла бы долго. Но я не имею права пренебрегать ими. Да и пост с молитвой — не самоцель.
Сделаю, что смогу, — решаю я. — А недостающее Бог дополнит Своей благодатью.
Мне приходит сообщение от Лии. Она и Тед собираются ненадолго прилететь с Мирны на Айрин и думают нас навестить. С радостью приглашаю их в гости.
Когда они сворачивают в наш сад, я выхожу из дома навстречу. Ого, Лия явно ждёт ребёнка!
