Я проверил ГШ-18 в кобуре. На месте! Как хорошо, что он не остался в хатке у зелёного бобра. А чем орк — не бобёр? Такие же клыки изо рта торчат.
«Чёрт с ним! С этим миром! Я в ответе только за одного человека! И тот — дроу», — решил я и смело шагнул в зияющий провал.
— Лалочка, потерпи, я иду за тобой!
— Апчхи! — примерно в это же время сильфа чихнула на пороге Торганова дома. — Ну, где там моя тёмноэльфийская кровушка?
Глава 11
Пропавшая принцесса
Кладбище, кладбище… спряталось у леса.
Спит, уснула вечным сном юная принцесса.
Я смотрю из-за ветвей на её могилу.
Позвоню в могилу ей на мобилу!
Три, девять, сорок дней мне не дозвониться…
Душу вызвать в мир людей, а Духу воплотиться –
Не прошёл эксперимент. Время быстротечно.
Недоступен абонент будет вечно! Павел Пламенев
Я снова вышел из ничто, пронзил время и пространство, побывав в небытии. Во второй раз. Я ли это всё ещё? Каков принцип переноса? Вдруг я уже вовсе и не я? Что если материя на самом деле не переносится, не передаётся через ничто, а на приёмной стороне просто создаётся копия? Клон! А оригинал уничтожается! В тот момент, когда заходит в портал-шредер.
Сразу же перед моим мысленным взором предстала следующая картина: я шагнул в портал, рука и нога погрузились в зыбкое чёрное ничто, но в последний момент я передумал и вернулся. О Ллос! Вместо руки и ноги остались жалкие обрубки, места среза которых покрылись мелкой рябью, будто помехи на стареньком телевизоре. А на той стороне появились новенькие конечности. Без хозяина.
«Брр! Лучше о таком не думать! И не экспериментировать! Иначе придётся признать, что я уже два раза как умер… Забыть! Как страшный сон».
Темнота, хоть глаз коли. Затхлый воздух. На ощупь я нашарил и включил фонарик.
Кресты и плиты с надписями на чужом языке. Гробница? Кости по полу не рассыпаны, но сомнений нет — я в усыпальнице. Принципиально не хочу называть это место жилищем мёртвых! Не хотелось бы мне, чтобы они здесь жили. Встретиться с живым скелетом, знаете ли, в мои планы никак не входило! Да я и сам запросто здесь могу захорониться, если не найду выход отсюда!
«Стоп! Не выход мне нужен, а Лалка! Если выхода нет — то дроу где-то здесь. Если не здесь — выход есть. Да и про портал забывать не следует — через него всегда можно вернуться».
Луч фонаря ощупывал стены вокруг. Я обернулся, и моё сердце ухнуло в глубины ада. Два быстрых шага — и я уже неуверенно ощупывал стену. Монолитная плита. Всё бы ничего, если бы пару секунд назад здесь не зиял портал, из которого я пришёл.
И снова путь назад отрезан. Где я? В каком мире? В тот раз мы нырнули в портал общиной, народной семьёй. А сейчас… Я один. В могиле.
«Но Лалвен!» — мысли о супруге вновь оживили меня.
А затем я услышал её.
Лёгкая и приглушённая она лилась мерно и размеренно, откуда-то извне.
Музыка. Что-то из классики.
И я пошёл. Следовал за нежными переливами. Коридорами. Изгибами. Музыка стала чуть громче, и впереди забрезжил свет. Тонкая тусклая полоска, но в кромешной тьме и она мне стала путеводной нитью… Нет, каюсь, музыка нас вела, музыка нас манила. А свет — это надежда. На выход.
Да. Вот оно! Я прижался к плите, приник к щели. Глазами. Носом. Свежее дуновение. Темно. Но с той стороны тьма совсем иная — не окончательная замогильная, а родная ночная.
Вот только мне отсюда ещё нужно выбраться! Я просунул пальцы в щель — едва-едва влезли — напрягся и потянул.
Плита поддалась!
Со скрежещущим звуком она поползла в сторону.
И я вышел наружу.
Звёздное ночное небо!
Кресты и могильные плиты.
И перепуганная присосавшаяся друг к другу парочка неподалёку.
Они услышали меня. Увидели меня. И с воплями понеслись прочь, оставив музыку на плитах.
Представляю, что они себе навоображали! Вурдалак выбирается из склепа!
«Спасибо, ребята! Вывели меня!»
Я подошёл к месту их посиделок. На плите расположился плеер с наушниками. Бросили впопыхах. Пара бычков, пепел от сигарет и шесть пивных бутылок — четыре пустые, одна начатая и последняя — непочатая. Голубки́ бежали, позабыв всё на свете. Только пятки в ночи не сверкали.
Я улыбнулся своим мыслям и поднял закрытую бутыль. Стекло. Примерно ноль тридцать-три. На этикетке козёл. И иностранные буковки. Но что-то смутно знакомое подсказывало, что это «Велкопоповицкий ко́зел». Тёмное. Не мой выбор, но мир, похоже, родной. Однако… Плееры у нас давно вышли из моды. Неужели — прошлое? Или что-то параллельное? Нереальность?
Я откупорил бутылку и сделал глоток.
«Действительно, флейфеа!»
«Куда мне теперь? И здесь ли ты, моя Лалочка?» — я уже начал сомневаться, что она, хрупкая пьяная девушка выбралась из склепа, ещё и дверь за собой закрыла.
Набрав полную грудь — воздуха, конечно, не пива, — я прокричал:
— Лала!
Тишина. Только собака завыла где-то вдалеке.
Я вернулся и обшарил весь склеп — вдруг Лалочка крепко заснула от устали. К сожалению, нет.
«Надо двигать отсюда!» — решил я и выбрался наружу.
Затем задвинул за собой плиту склепа, из которого благополучно выбрался — негоже беспокоить мёртвых!
Не знаю, сколько времени я рыскал по погосту — порядком. Но вот, наконец, я добрался до невысокого кладбищенского забора, а за ним видна и дорога. Сельская. Не для авто.
Перебраться через ограду никакого труда не составило. А вот куда податься дальше?
В левую сторону дорога уводила к огням большого города. Далеко! В правую же сторону дорога бежала к холму с цепочкой тусклых светлячков. Гораздо ближе.
«Любимая, подскажи!» — взмолился я.
Ни-че-го.
«Ллос, Снип тебя задери, ты-то, ведущая богиня всех дроу, можешь хоть что-нибудь?»
Тишина.
«Илистри?» — с надеждой предположил я.
И выглянула из-за туч, освещая окрестности. Ночное светило зависло прямо над холмом, на котором оказался какой-то особняк. За высоким забором, с подсвеченным охранным периметром.
«Спасибо!» — шепнул я.
Как тут не поверить в богов? Злых Ллос и Снип — нафиг. А вот в Деву Танца Илистри, единственную хаотично-добрую богиню дроу — запросто! Она покровительствовала ночи и луне, песне, танцу, охоте. Это — её время! Это — её светило! А там, должно быть, — и её храм!
Я мысленно поблагодарил Илистри. Что ни говори, а Лалвен — удивительная женщина! Умеет выбирать! Богиню. Вот и меня тоже выбрала…
Впереди на дороге появился щенок дымчатого окраса, только грудка у него белела да кончик хвоста. Он тявкнул на меня, развернулся и побежал в сторону особняка. Остановился, оглянулся и тявкнул снова, будто зовя за собой.
И я последовал.
В конце пути меня ожидал высокий забор и ворота с вывеской: «Gib mir deine Seele!»
— Гиб мир дейн силе! — как мог, прочитал я, знающий только русский и немного английский. — Похоже, на немецком что-то… Надеюсь, я не попал во времена Второй Мировой? Не хотелось бы к фашистам в концлагерь забрести…
— Тяф! — снова позвал меня пёсик и нырнул под ворота.
Массивные, решётчатые.
Из сторожки вышли двое. Охрана.
В речи их встречались смутно знакомые слова, но… Я так и не понял, о чём они спрашивали.
— Здрасьте! По-русски из вас кто-нибудь шпрехает? — с надеждой вопросил я. — Ду ю спик рашн?
— О! Рашн? Рус? — оживился один из охранников.
— Я! Я! — закивал я. — Русо туристо!
— Моменто море! — ответил мне тот же охранник и отправился куда-то вглубь территории.
Спустя пять минут он вернулся обратно, но уже не один. Вместе с ним в одеяниях горничной шествовала девушка. Лет двадцати, кареглазая, с чёрными прямыми волосами, худенькая и невысокая, не лишённая обаяния. На макушке — поролоновые ушки. Кошачьи.
— Здравствуйте! Меня зовут Аня. Я старшая горничная в этой гостинице, — на чистом русском произнесла она приятным голосом. — Чем могу Вам помочь? Вы русский?
