Пока мы мило беседовали, каменные уродцы окончательно сформировались. Один из них загородил собою вход, а второй двинулся в нашу сторону. Неуклюжие, но спорые движения. Тяжёлые шаги сотрясали почву под ногами. Для его роста — более чем солидный вес.

— Конечно. Правда, недалече только один. И то будем там уже засветло.

Как мне не хотелось снова лезть на крылатого скорпольва — знаю только я. Но приближающийся каменный человек внушал доверие ещё меньше.

— Тикать надо, хлопцы! — заключил я и первым взобрался на спину нашему летуну. — По коням!

Чувство разума перед надвигающимся на нас бронепоездом возобладало, и дублировать мой порыв души принцессе вербально уже даже и не потребовалось.

Все вскочили на крылатых и устремились ввысь. Только лишившаяся седока — он валялся бездыханным у входа во тьму пещеры — виверна замешкалась и запоздала со взлётом. Выучка — дрессировкой, но инстинкт самосохранения ещё никто не отменял. Когда голем приблизился опасно близко, чешуйчатая рептилия зашипела, изогнула длинную шею и рванула в голубую даль. Она едва ушла от холодных земляных объятий пробудившихся исполинов.

Но…

Голем поднял правую руку и направил её вслед удаляющейся виверне.

— Бздынь-бздынь-бздынь! — прострекотала короткая каменная очередь, и сбритая в полёте крылатая рептилия рухнула вниз на каменное плато.

Каменюка подковыляла — ну не могу я назвать её походку бегом — и принялась кулаками утюжить виверну. Что тут сказать? Хорошо, что эти рептилии не умеют кричать от боли, а способны только шипеть.

«Капец птичке! Отлеталась».

Снова подо мной мантикора махала крыльями — бяка такая! Но теперь я за это готов был её расце… Нет, пожалуй, обойдётся простым спасибо. Или яблочком её покормлю. Не? Мяска дать?

— Всё! Из зоны поражения вышли! — прокомментировал один из дроу. — Нас уже не достанет.

Некоторое время летели молча. Лично я переваривал увиденное, а память услужливо и гаденько воспроизводила в голове сцену гибели виверны. Нет бы что важное в нужный момент подсказать — так нет! А вот такие сцены — всегда пожалуйста!

— Чьи они, големы? — спросил чуть погодя Сан Саныч, когда стало понятно, что в нас стрелять не будут.

— Гномьи творения. И без хозяев они несколько агрессивны, — Лалка, казалось, знала в этом мире всё и обо всём. Моя гордость!

— Ага, самую малость, — поддакнул я.

— Если бы каждый так выполнял свою работу, для которой предназначен, — философски заметила принцесса.

Я промолчал. Каменюки ведь — не живые, вещь. Поэтому мне почему-то вспомнилось ядерное оружие. Плохая, просто отвратительная аналогия!

«Чур меня, чур! Принцесса»…

И, чтобы убить время в полёте, отвлечь сознание от шокового состояния, я принялся размышлять на иную тему:

«Если муж королевы — король, даже в матриархальном обществе, то супруг принцессы есть тоже принц? Или как? Сбоку припёка?»

Взвесив все за и против, я решил спросить ответа на этот животрепещущий вопрос — а внутренности у меня в полёте ещё как трепетали, даже уже наружу просились — у своей жены. При удобном случае. Без свидетелей. А то мало ли что…

Стоило только солнышку взойти, как где-то далеко-далеко на западе началась канонада. До нас доносилось лишь слабое эхо, отражённое от гор.

— Снова звёздно-полосатые орков обрабатывают, — заметила Лалвен. — Хлебнули зелёные горюшка.

Но вот мы добрались. Внизу, у подножия одной из гор суетились карлики, бородатые и широкоплечие. В касках. Они топорами рубили на склонах лес. Очищали от листвы, пилили и бревна волокли к, правильно, входу в подземелье.

Завидев нас, сия братия засуетилась и рассосалась, а на глаза демонстративно выползли закованные в броню, со щитами и топорами, а то и арбалетами, вояки. И снова два голема. Один появился у входа, а второй сопровождал комитет по встрече незваных гостей.

Снижались медленно и осторожно. Показательно, с благими намерениями.

— А ничего, что там это? Каменюка? — я обеспокоенно дёрнул за рукав Лалки.

Вернее, хотел дёрнуть, да из рук боялся выпустить вихра мантикоры. Падать ещё высоко! Да и рукавов у принцессы сейчас не было — короткий кожаный жилет и штаны в обтяжку. Всё чёрное. Ничем не примечательна и от остальных не отличить. Если бы не упрямая чёрная прядка в «проседи» волос. Ну и изящный обруч в виде короны — как статус. А то мало ли кто прилетел — ещё стрелять начнут без разбора. Так же — сразу видно, что знатная мадам из дроуских лидеров прилетела. Не иначе как на переговоры.

— Ничего! — обнадёжила меня принцесса. — Это они без хозяев шалят, а так — без разрешения даже не шелохнутся!

Она секунду подумала и всё так же сидя спиной ко мне добавила:

— Не дышат даже, — я так и представил широкую улыбку на её лице.

— Ага, смешно! — оценил я, вновь вспоминая виверну — уж она точно шутки не оценила!

Принимали нас сдержанно, с достоинством. На людей косились с недоверием и враждебностью. Если бы не остроухие соседи по подземельям рядом с нами, то я бы не ручался за нашу безопасность. Значит, ЗПВ — звёздно-полосатый враг, как его иногда здесь сокращали промеж себя — насолили местным сверх меры. Да и что с них взять-то, убогих душой и разумом, — фашиствующие дерьмократы — они именно такие…

Снова потянули под землю, узнав цель нашего визита.

«Прощай, солнышко! Надеюсь, ещё свидимся!»

Слава Богу, бородачи не увлекались ночным зрением — за неимением оного, полагаю — на стенах везде плясали магические рунные огни цвета тени. То есть свет они, конечно, давали, но вот сами при этом оставались затемнёнными. Какой свет? Дитя тьмы — приятный да ласковый. Не грел и не обжигал.

Нас отвели в пещерные апартаменты — просторная полость с удобствами. Даже вода здесь струилась по жёлобу и стекала в отверстие снизу. Хочешь — умойся, а нет — так по нужде любой туточки же…

Но не будем о грустном! Сразу же — к весёлому:

— Теперь нам аудиенции ждать дня три минимум! — вздохнула Лалвен. — Даже если низкорослики сейчас и сгорают от любопытства, то вида не подадут — по этикету полагается заставить гостей ждать, прочувствовать величие гномьего рода!

Величие… Действительно, все стены пещеры были испещрены наскальной живописью: шахтёры копают, снова копают, долбят, грызут туннели, склоняются каменной глыбе, везут вагонетки, лопатами пересыпают драгоценности… А ещё вдоль одной стены стояли бюсты правителей, полагаю. Всё гномы серьёзные и, как китайцы, на одно лицо, честное слово!

— Ну, хоть про отравленную пещеру мы им сразу сообщили. Как жест доброй воли, — вздохнул я. — Опять в норе с ума сходить…

— Ну-ну! Не печалься, любимый! — обняла меня жена, прильнув всем телом, да так, что я почувствовал её острые и упругие. Ба! Да когда же она раздеться-то успела до пояса! — Хоромы у нас отдельные, не пропадём! А я тебе заскучать не дам! Веришь?

— Надеюсь.

— Любишь.

* * *

Кормили нас, поили исправно. Не прошло даже и двух дней, как пригласили на аудиенцию.

— Странно! — удивилась моя Лалочка. — Не свойственная гномам несдержанность.

Каково же было моё удивление, если не сказать — разочарование, когда вместо короля под горой нас принимал целый сонм знатных бородачей.

«Неужели предварительное собеседование? До короля», — опечалился я очередной тягомотине.

Напрасно!

Так как гномы обитали в «норах» глубоко в горах, то американцы пытались выкурить бородачей оттуда. Жгли напалмом и травили. Маги как-то сдерживали нападки, но… Один результат противостояния мы уже косвенно видели. Поэтому для нас шансы на сговорчивость рудокопов значительно повышались.

Разговор выдался долгим. Пусть наши утверждения не резонировали с убеждённостью остальных сторон, однако и не отрицали себя. Привлекательность союза и доброжелательность русских в итоге победили и склонили чашу весов в нужную сторону. В качестве жеста доброй воли мы пообещали прислать войска РХБЗ для обеззараживания пострадавшей пещеры.