— Ничего, пусть пытается, — отмахнулся я.

— Он на многое способен, — не успокаивался Савинов. — Например, написать анонимную жалобу в Минздрав. Или подставить тебя с документами. Или настроить против тебя кого-то из персонала. Он умеет находить слабые места и давить на них. Не в открытую, а так, чтобы потом доказать ничего было нельзя.

Ярик явно считал своим долгом предупредить меня, особенно после всего, что я для него делал. Я кивнул.

— Спасибо за предупреждение, — улыбнулся я.

Мы помолчали. Я обдумывал услышанное. Бумагин, Горшков, мэрия с их письмом… Врагов у меня становилось многовато. Впрочем, это означало лишь то, что я делал что-то правильно. Тех, кто ничего не делает, никто не трогает.

Мы с Савиновым ещё немного поговорили о текущих делах. Ярослав тоже нервничал из-за смены руководства, но старался не показывать этого.

И тут к нашему столику подошла повар Аня.

— Мальчики, извините, что отвлекаю, — начала она. — У меня к вам странный вопрос.

— Слушаем, — отозвался я.

Аня помялась.

— Где мне взять морскую свинку? — спросила она.

Да, вопрос действительно странный!

Мы с Савиновым переглянулись. Морская свинка. Повар нашей столовой спрашивает у терапевта и невролога, где достать морскую свинку. Ситуация настолько абсурдная, что даже для моей жизни это странно. Как начало плохого анекдота.

— А зачем тебе морская свинка? — поинтересовался я. На всякий случай приготовился к любому ответу.

— Да это не мне, — смутилась Аня. — Дочурке моей. Она увидела у подружки морскую свинку и теперь спать не может, хочет такую же. Ну я сказала ей, мол, будешь вести себя хорошо — найду. Так она и в комнате стала убираться, и слушаться во всём, и в садике всё доедать. Идеальный ребёнок. У неё день рождения через неделю, и я решила сдержать слово.

Я едва заметно улыбнулся. Нормальная человеческая проблема после всего того… странного, что произошло за вечер и ночь. Ребёнок хочет морскую свинку, красота.

— В Аткарске зоомагазин есть, — тем временем сказал Савинов. — На Советской, в Шестом. Небольшой, но там точно есть грызуны. Хомяки, морские свинки, кролики. Даже попугайчики есть.

— Правда? — обрадовалась Аня. — А я думала, придётся в Саратов ехать. Ох, как вы меня обрадовали!

— Не, не надо в Саратов, — замотал головой Ярослав. — Магазин называется «Четыре лапы», кажется. Или «Пушистый друг». Не помню точно, но найдёшь, он там один.

— Только учти, — добавил я. — Морская свинка — это животное социальное. Одной ей будет скучно, лучше сразу двух брать. Иначе она будет грустить и попискивать, мешать вам спать.

— Двух? — поварихе это явно не понравилось. — Да у нас дом-то маленький, и там я, мама и дочка. Одну-то девать некуда, а уж двух…

— Ну, они маленькие, — пожал я плечами. — Много места не занимают. Клетку им в угол поставишь, сено насыплешь, овощи. Главное, не бери двух самцов, будут драться. И не бери самца и самку, если не хочешь через месяц стать заводчиком.

Про морских свинок я знал много, это всё из прошлой жизни.

— А двух самок? — уточнила Аня.

— Идеальный вариант, — кивнул я. — Вот как раз и заведи. Дочка будет в восторге, имена им придумает.

Аня просияла.

— Спасибо вам огромное! — она чуть ли не подпрыгнула от радости. — Вот Настюша обрадуется! Побегу после смены в этот магазин.

И она умчалась обратно на кухню, едва не сбив поднос у проходившей мимо санитарки. Мы с Савиновым проводили её взглядом.

— Морская свинка… — задумчиво повторил Ярослав. — А я думал, она сейчас спросит что-нибудь на медицинскую тематику.

— Я тоже, — хмыкнул я. — Но так даже интереснее.

Савинов вернулся к своему завтраку. Я допил чай и отправился на выход из столовой. Пора было начинать рабочий день. А начать его сегодня надо было с разговора с Бумагиным и Шарфиковым, которого те ждали с тревогой.

Ну, один из них точно ждал с ужасом. Второй, вероятнее всего, уже продумывал линию защиты.

Я дошёл до своего кабинета, включил компьютер. Лена уже суетилась на месте, раскладывая карты на день. Говорить с Ильёй и Стасом лучше без её присутствия, так правильно с точки зрения деонтологии.

— Лена, можешь принести карты из регистратуры? — обратился я к девушке.

— Поняла, — без лишних вопросов она выскользнула за дверь.

Всего через минуту в дверь постучались. Первым зашёл Шарфиков, который выглядел не самым свежим образом. Ну ещё бы, тринадцать часов сна на диване в ординаторской. Он попытался немного привести себя в порядок, но видок всё равно тот ещё.

Остановился на пороге, принялся переминаться с ноги на ногу. Волнуется, как же!

Бумагин зашёл следом походкой уверенного человека, который ничего не сделал. Видимо, за ночь он успел выстроить какую-то стратегию защиты и чувствовал себя уверенно.

— Садитесь, — кивнул я им.

Они сели. Шарфиков на самый краешек стула, весь сжался. Бумагин расположился на кушетке свободно, закинув ногу на ногу.

Я несколько секунд помолчал. Заставил их ещё немного понервничать.

— Итак, — спокойно начал я. — Вчера вечером вы двое попытались подсыпать мне снотворное в кофе. Донормил, пятнадцать миллиграмм, одна таблетка, которую вы растолкли и растворили в напитке. Планировалось, что я засну на рабочем месте, после чего вы сфотографируете меня в компрометирующей обстановке с бутылкой алкоголя и отправите фотографии Савчук и Кречетову. Чтобы в итоге мне объявили выговор или уволили. Всё верно?

Шарфиков побледнел и вжался в стул. Бумагин не шевельнулся, только чуть прищурился.

— А откуда ты… — начал Илья.

— Планы надо обсуждать в более укромном месте, чем коридор поликлиники недалеко от моего кабинета, — хмыкнул я. — Я слышал каждое ваше слово. И про «девицу» для антуража тоже.

Бумагин слегка побледнел, но сдаваться не собирался.

— Ну и что? — с вызовом спросил он. — Наши слова против твоих. Ты ничего не сможешь доказать.

— Смогу, — пожал я плечами. — Шарфиков вчера признался мне во всём. При этом назвал препарат, дозировку и описал план. А потом проспал тринадцать часов в ординаторской терапевтического отделения под моим наблюдением. Это задокументировано.

Бумагин медленно повернулся к Шарфикову. Взгляд, которым он его одарил, мог бы прожечь дыру в стене.

— Идиот, — процедил он. — Зачем я вообще с тобой связался?

Да, весьма глупое решение.

— Хватит, — резко отрезал я. — Вопрос не в том, кто из вас больший идиот. Вопрос в том, что вы оба совершили действие, которое квалифицируется как подсыпание лекарственного средства без ведома и согласия лица. Статья сто двенадцатая Уголовного кодекса, причинение вреда здоровью. Плюс подготовка к клевете и фальсификация компрометирующих материалов.

Да, к этому разговору я тоже успел подготовиться за ночь.

Шарфиков издал тихий стон. Бумагин стиснул зубы.

— Ты нам угрожаешь? — спросил Илья.

— Нет, — покачал я головой. — Я вам объясняю последствия. Если я сейчас пойду к Савчук и расскажу ей обо всём, вас обоих уволят. Без вариантов. Если пойду в полицию, вам обоим грозит уголовное дело. Подсыпать кому-то снотворное — это не шутка, Илья, а серьёзное преступление.

— Ты не пойдёшь в полицию, — натянуто усмехнулся Бумагин.

— Не пойду, — согласился я. — Но не потому, что боюсь или не хочу, а потому, что мне незачем. У меня есть вещи поважнее, чем тратить время на ваши глупости.

Я сделал паузу и посмотрел по очереди каждому из них в глаза.

— На этот раз ограничусь разговором, — жёстко сказал я. — Но если что-то подобное повторится, то разговор будет совсем другим. И тогда я пойду и к Савчук, и к Кречетову, и в полицию. Расскажу всё в деталях. Это понятно?

Шарфиков торопливо закивал.

— Да, конечно, Сань, я больше никогда, клянусь, — затараторил он. — Я не хотел, это всё Илья придумал, я просто…

— Стас, «он меня заставил» — это не оправдание, — прервал я его. — Ты взрослый человек. И именно ты принёс мне кофе, так что возьми ответственность за свой поступок как мужчина.