Шелестов стоял в цеху и, заложив руки за спину, смотрел, как козловый кран перемещает корпус «тридцатьчетверки» без башни и гусениц. Когда Сосновский обратил на него внимание, он еле заметным кивком попросил его подойти.

– А? Какая махина! – кивнув на танковый корпус, сказал Шелестов. – И ведь все руки человеческие делают, головы инженеров наших придумывают! Каково, а?

Сосновский, прижимая рукой папку с бумагами, пожал плечами, подыгрывая своему командиру и ограничиваясь ничего не значащими междометиями. Шелестов понизил голос, но так, чтобы в этом грохоте и шуме сборочного цеха стоящий рядом Михаил разобрал слова.

– Найди здесь технолога Ларису Викторовну Постышеву. Ее местный оперуполномоченный подозревает в причастности к саботажу или даже вредительству.

– Доказательно подозревает? – сразу же спросил Сосновский.

– У нее отца в 37-м расстреляли по 58- й. Девочка пыталась добиться оправдания, не отказалась от него, несмотря на давление в комитете комсомола. Кстати, из комсомола ее исключили, но она сумела поступить в институт, получить профессию инженера и работает здесь. Непростая девочка. Присмотрись с ней, пообщайся. Если она честный работник, да еще с сильным характером, она для нас незаменимый помощник.

Сосновский молча отошел от Шелестова. Так, обмен эмоциями, ничего не значащий разговор для окружающих. Да и никто особенно не обращал внимание на них в цеху. Люди работали! Сосновский думал о Постышевой, на которую посоветовал обратить внимание Шелестов. Михаил уже налаживал контакты, общался кое с кем из инженеров завода, но там ему приходилось работать наугад, просто разбираться в том, как идет работа, что является причинами сбоев, как это понимают инженеры, рабочие, руководители производства. А тут конкретная «наводка» на технолога. Лариса Постышева, технолог цеха сборки, дочь врага народа, расстрелянного в 37-м. Местное управление НКВД, значит, зацепилось за нее и копает под технолога. Дочь врага народа, значит, она и может быть причиной участившегося брака, мелких, но досадных нестыковок в документации – все вполне можно списать на вредительство. И человек подходящий есть. И не важно, что Постышеву десятки раз проверяли и перепроверяли, пока она поступала и, кстати, поступила в институт, пока училась и когда попала на работу в Нижний Тагил на оборонное предприятие. Кто-то проморгал врага народа? Да нет, просто встречались Постышевой в жизни нормальные люди, которые понимали, что бывают и ошибки, и что дочь не отвечает за отца.

Да, цепкая тень отца легла на дочь. Михаил сразу усомнился, что эта Постышева могла быть вредителем. Вредители обычно действуют тоньше. А тут все слишком прямолинейно, слишком на поверхности. Он чувствовал, что здесь, если и есть в чем-то вина этой Постышевой, то все равно нет злого умысла. Тут что-то иное. И потому действовать решил не с помощью давления, а с помощью сближения. Нужно было понять не «преступницу», а человека.

Он нашел ее в полутьме конторки, притулившейся к стене огромного цеха. За листом фанеры, заваленным кальками и техусловиями, сидела молодая женщина в серой рабочей спецовке. Нет, не женщина, все же девушка. У Постышевой было усталое заострившееся лицо, на котором слишком взрослые, знающие глаза казались чужими. Темные волосы, туго стянутые в узел под черным беретом, на пальцах следы плохо стертой смазки. А руки у девушки были красивые, с длинными пальцами, но на суставах проступали ссадины и следы солярки. Она что-то яростно исправляла в спецификации, ее карандаш двигался быстрыми, уверенными штрихами.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.