Интереснее всего выглядел дальний угол комнаты — его занимало нечто среднее между птичьим гнездом и царским ложем. Хаотичная на первый взгляд, но странным образом изысканная конструкция из мехов, плотной ткани, металлических пластин, оружия, а также небольшого количества серебра, золота и драгоценных камней. Мне потребовалось секунды две, чтобы сообразить, что именно это должно было изображать.

Драконье логово в миниатюре.

Я не успел прокомментировать свою догадку — поскольку нам навстречу медленно поднялась та, что занимала эту комнату и это логово.

Высокая женщина в тёмно-красной тунике, неестественно-статная, словно не знающая, как вообще должны стоять люди. Копна тяжёлых волос цвета золы с едва заметным медным отливом, пепельно-серая кожа на очень красивом, но откровенно неживом лице. Многочисленные швы, прячущиеся у висков, под челюстью, у ключиц, подчёркивающие искусственность тела.

И лишь в глубине янтарных глаз мерцали алые всполохи пламени, что раньше горели в глазницах огромного драконьего черепа. Однажды увидев это пламя, невозможно было перепутать его ни с чем.

— Эргалис. — выдохнул я.

Она повернула голову в нашем направлении — с некоторым усилием, как будто плохо смазанный автоматон.

— Лорд Виктор… Вик. Не ожидала, что ты решишь вернуться, и уж тем более узришь сей прискорбный облик. Надеюсь, ты не привёл с собой моих детей?

Её голос более не напоминал раскаты грома, даже приглушённые, хотя обычным его тоже было не назвать. Низкий, сухой, с некой металлической хрипотцой, а ещё — бесконечно усталый. Будь здесь Асфар, он бы оценил тон столь достойной собеседницы.

— Не привёл, — сказал я после секундной паузы. — Только леди Мелинду, хозяйку Полудня и мою союзницу.

— Полдень, — медленно сказала Эргалис. — Сей замок всегда уважал наш род, пусть мы не водили дружбы. Что же, я приветствую вас обоих в моей новой обители, моей клетке и тюрьме.

У меня сложилось впечатление, что она говорит не только и не столько о комнате, переоборудованной то ли из морга, то ли из анатомического кабинета.

Идея преобразования Эргалис принадлежала Лаахизе — почти сразу после гибели Бертрама и начала перестройки его лаборатории. Душа Матери Пепла, запертая в собственном черепе, более не могла погрузиться в длительный сон, слишком мешала отравленная некромантией обстановка. Её сознание не находило выхода, разум постепенно омрачался, а хуже дракона-нежити мог быть только обезумевший дракон-нежить.

Лаахиза предложила временный, но вполне реальный выход — переместить душу в хоть сколько-то подходящее тело, способное нормально говорить, перемещаться, воспринимать новую информацию. Трупов драконов подходящего размера в лаборатории не водилось, да и специалисты-некроманты могли провести ритуал лишь над знакомым материалом. Так Эргалис родилась на свет в третий раз — пусть и крайне недовольная своим человеческим обликом. Он казался ей костылём, недостойным инструментом, позором для легенды драконьего рода.

Но её угасающий разум вспыхнул с новой силой, пусть и часть этой силы отводилась на крайнее раздражение своим новым существованием.

— Легенды упоминают, что некоторые драконы способны превращаться в людей, — задумчиво сказала Мелинда. — Это не правда?

— Правда, но не вся. Золотой род известен своими метаморфозами, не алый. И никто из нас никогда не принял бы обличье мертвеца.

По правде сказать, если не считать некоторой неестественности движений, тело ей на удивление шло. Но сказать это Эргалис напрямую значило смертельно её оскорбить — по крайней мере, на данном этапе.

— Мы никому не расскажем о том, что с тобой случилось, — сказал я. — Если ты сама не попросишь.

— Дети… могут знать, — ей тяжело дались эти слова. — Должны. Но никто другой, никто из моего рода. Я многим тебе обязана, Виктор фон Харген, но здесь возьму с тебя слово. Не клятву, ибо должнице не гоже требовать, лишь обещание, слова в обмен на слова.

— Тебе не нужно отдавать мне что-то взамен, Эргалис.

— Верно. И всё же, ты пришёл за помощью, не отрицай. Дайте мне слово, хозяева первого и второго вечных замков, а я дам вам то, для чего вы пришли. Я поведаю, где искать старших моего рода.

Стыдно сказать, но за полтора года правления Полуночью, знакомство с Эргалис и вполне успешное воспитание Авы и Яна, я всё ещё знал о драконах преступно мало. То есть, нет, во многих аспектах я вполне себе мог считаться экспертом — например, сколько килограмм сырого мяса может слопать красный дракон-подросток за один присест и как скоро попросит добавки. Если бы мы не восстановили сокровищницу и не наладили торговые отношения с цвергами, бюджет Полуночи начал бы трещать по швам спустя пару месяцев стандартного режима питания для двух растущих особей…

Были известны и более специфические вещи — мощь и длительность извержения пламени, максимальная скорость полёта, общая выносливость, сопротивление и поиск магии, а также множество других показателей, которые мои приёмные дети с радостью испытывали каждый день, отчитываясь мне о результатах. Но всё это касалось двух конкретных драконят, растущих под крылом хозяина вечного замка, и слабо распространялось на остальной драконий род. Например, о том, что кроме красных драконов существуют ещё и золотые, способные превращаться в людей и не только, я узнал от Эргалис десять минут назад. Очень интересно и совсем немного стыдно.

С другой стороны, стыдно только до определённой степени. Достоверных трудов о драконах почти не водилось даже в библиотеке Полудня, архивы которого превышали архивы Полуночи раз эдак в десять-пятнадцать. Альхирет как-то упоминал, дескать, драконы были созданы богами как абсолютное оружие, но живых богов мне пока не довелось встречать, когда сам Альхирет и его коллеги относились скорее к демонам. Против которых драконий огонь был чуть ли не единственным по-настоящему эффективным средством — если не уничтожал на месте, то наносил страшные, долго заживающие раны. Это, к слову, давало ещё один веский повод отыскать больших драконов и заручиться их поддержкой. В битве против Шар’Гота ни Альхирет, ни Наблюдатель не останутся в стороне, и нам понадобятся могущественные огнедышащие союзники.

Осталось только понять, где их найти.

Если бы я пришёл к Эргалис с подобным вопросом в любой момент до противостояния с Бертрамом, она бы лишь расхохоталась мне в лицо. Но сегодня мне удалось заручиться её доверием, а ставки были высоки как никогда. Отдельное спасибо Лаахизе и её новой команде за рабочее решение с новым обликом, пусть сама Эргалис вряд ли сможет к нему привыкнуть.

— Даже после всех растворов, после всех мазей и бальзамов я всё равно чувствую запах смерти. Он пропитывает эту оболочку насквозь, он неотрывно преследует меня, не даёт забыться, погрузиться в воспоминания.

Эргалис резко сжала и разжала пальцы левой руки, словно проверяя, как работает кисть. Было видно, что это импульсивное движение успело войти у неё в привычку.

— И это не единственная проблема с этим телом. Я вынуждена следить за каждым шагом, дабы не рухнуть, взирать на мир, исполненный серостью вместо буйства красок, и чувствовать, как живительный жар навсегда сменился могильным холодом.

Справедливости ради, часть этих проблем относилась не к заморочкам с мёртвым телом, а попросту являлась частью обычной человеческой жизни. Драконье зрение работало в большем диапазоне, чем людское, да и лаборатория в основном состояла из всех оттенков серого и чёрного. Ходить на двух ногах для той, что привыкла к четырём, тоже было в новинку. И только с холодом мало что можно поделать — здесь не поможет ни камин, ни шуба.

Мы втроём покинули покои Эргалис, неторопливо обходя коридоры пятой секции. Совсем недавно пол здесь состоял из сплошных дыр и трещин, из которых поднимались ядовитые пары жидкой вариации «Мортума». Утечки были устранены, пол — заменен, так что сейчас от некротической катастрофы не осталось и следа. Разве что запах всё ещё был тяжеловат — несмотря на курящиеся благовония, установленные на перекрёстках. Так что, может, и в этом случае вина лежала не только на новом теле.