К несчастью, не обошлось без потерь — трое альвов и двое гноллов погибли, отражая штурм, ещё около двадцати живых наёмников остались с ранениями различной тяжести. Адель чуть не лишилась глаза, помогая одному из своих автоматонов вытаскивать раненых. В поселении авалонцев некоторые жители получили серьёзные повреждения, которые сложно было исцелить, учитывая их природу нежити. Терра с помощниками оказалась загружена работой на ближайшие сутки, но никто не жаловался. У гноллов смерть в бою считалась одной из самых почётных, альвов связывал сложный комплекс традиций и веры. Меня не оставляло чувство, что я мог сделать для них больше, хотя они сами нанялись защищать мой замок.

Одно было ясно наверняка — если бы не ритуал и жертва Далии, бешеные атаки продолжились бы до самого рассвета, а после этого — следующей ночью. К тому моменту к остаткам ржавых безголовых подключились бы проснувшиеся в залах, и стало бы совсем невесело. Катастрофы удалось избежать, пусть и ценой качественно новых испытаний.

Испытаний, которые нельзя было откладывать в долгий ящик.

— Речь идёт не менее чем о пяти тысячах разумных дуллаханов. Возможно — больше, и это не считая тех, кто выбрался наружу и не был испепелён. У них в саркофагах остались только головы, думаю, не меньше тысячи. Все они проснулись уже сейчас, в эту самую минуту. Ритуал Далии должен был перекрыть влияние Наблюдателя, но я не знаю, сколько продлится эффект.

Срочное собрание проходило в трапезной — и задействованы были все, кто мог отвлечься от немедленных обязанностей. Ключевые слуги, гвардейцы, гости — готовые выслушать и дать дельный совет. За окнами отчётливо светало. Не пройдёт и часа, как Полночь закроет двери.

— Лорд Виктор, позвольте сказать?

Руку поднял крепкий седовласый мужик в кузнечном фартуке с уродливым шрамом через всю шею — как и у всех других дуллаханов, вернувших голову на плечи.

— Слушаю, Оберон.

— Когда мы очнулись… это произошло в два этапа. Без головы вроде всё и понимаешь, а всё равно как во сне ходишь, и в этом есть благо. Если у наших, что ещё спали, резко в головах прояснилось, они могут не сразу вспомнить, кто они и где. Как будто заживо похоронили. Дышать-то им не к надобности, но о том сперва надо вспомнить. Это я к тому, лорд Виктор, что пробиться бы к ним поскорее. Помочь выбраться. А то разум — штука изменчивая.

Это определённо была самая длинная речь, которую помощник Луны произносил за всё время нашего знакомства. И речь по делу, поскольку дуллаханы в залах и так вряд ли пребывали в хорошем настроении. Что они помнили из последнего? Свою клятву, свою смерть? Чувствовали ли груз тысячелетий, постепенно стирающий их из бытия? И вот, наконец, пробуждение — в одном из каменных гробов среди тысяч других. Тьма и холод, как награда за вечную службу.

— Лорд Виктор, одно слово — и мы приступаем к работе! — Эдвард Смелтстоун был настолько взбудоражен, что забыл поднять руку, но я не стал его одёргивать. — Наша бригада расчистит завалы в кратчайшие сроки, если надо — в три смены трудиться будем!

Маат-Ка-Тот подняла руку, слегка отставив указательный палец. Я кивнул ей.

— Мы можем позволить себе нанять сразу несколько бригад в помощь к почтенным Смелтстоунам и их рабочим, — спокойно сказала казначей. — Если отправить посыльных в Грюннвахт, Восточный Концерн отзовётся моментально, желая заработать политические очки. А возможно и не только он.

Однажды визирь — всегда визирь, пусть и лишившаяся этой должности много лет назад. Кас поймала мой взгляд и кивнула, подтверждая слова Маат. Та продолжала:

— Касательно финансов, наше положение более чем устойчивое. Но переход средств в рабочее время не происходит немедленно. Разрешите дать совет, лорд Виктор?

— Да.

— Если это возможно, нанесите личный визит пленникам залов избранных. Установите свой авторитет, организуйте тех, кто готов сотрудничать. Защитите от тех, кто будет… не готов.

Мягкий дипломатичный язык, в переводе с которого мне предлагалось испепелить ещё несколько десятков, если не сотен человек. Но это был действительно полезный совет — то, о чём я и сам думал, поскольку даже при работе в три смены цвергам не удастся докопаться до залов раньше, чем через пару суток.

— Лорд Виктор!

Зури отчаянно тянула пернатую руку — я дал слово ей.

— У Полудня есть опыт организации большого количества солдат! Наш гарнизон превышает… нет, простите, численность сказать не могу! Просто поверьте, опыт есть, и мы готовы поделиться.

— Хорошо, Зури. Считай, что у тебя карт-бланш… — я заметил, как она хмурится от непонятного термина и вздохнул. — В общем, приглашай из Полудня, кого посчитаешь нужным. Сама видишь, рук и голов не хватает, новые лишними не будут. Если в процессе сообразят решение — получишь от меня личную благодарность.

Девушка с головой птицы-секретаря просияла. Строго говоря, у меня имелись серьёзные сомнения в живучести данной затеи — у Полудня сейчас хватало своих забот с Закатом. Кто бы оттуда ни явился, вряд ли он сообразит, куда адекватно упихать несколько тысяч разумных и хорошо вооружённых мертвецов. Инфраструктура в Полуночи пока не подготовлена, и что-то мне подсказывало, что в Полдень дуллаханы не захотят переселяться. Но Зури отлично показала себя в обороне, и в целом заслужила хоть какого-то поощрения.

Почти рассвело, и я распустил собрание. Механизм закрытия дверей Полночь тоже не контролировала — сейчас он скорее мешал, чем приносил пользу. Ключ от всех дверей сейчас мог применяться почти бесконечно, но я не мог лично сопровождать каждого, кому надо было гулять утром и днём. К тому же, меня ждал не сон или другой заслуженный отдых, а самая тяжёлая, самая важная часть последних суток. Часть, которую мне придётся выполнять одному.

— Ещё чего вздумали.

Кас перехватила меня почти у самых больших дверей, но до того, как я успел открыть портал.

— Думали, я снова отпущу вас одного? — строго спросила она. — Вы так просто от меня не избавитесь, Вик.

— А как же дела здесь? — слабо попытался отбиться я.

— С наступлением рассвета их количество стремится к нулю.

— Там будут сотни дуллаханов в отвратительном настроении. А потом и тысячи. Я-то отобьюсь…

— А я всё ещё могу поддерживать форму баньши столько, сколько нужно. Хотите замерить?

— Верю на слово, — я примиряюще поднял руки. — И страшно рад твоей компании. Но если поймёшь, что дело дрянь — уходи первой, хоть сквозь пол, хоть сквозь стены. Полночь не в форме после одновременного возвращения всей этой оравы, и наверняка воскресит только меня.

— Ваше слово — закон, Вик.

Ещё бы добавила «хозяин», как в старые добрые времена. Но я надеялся, что Кас всё-таки знала, что делала, несмотря на всю сложность предстоящей затеи. И первый шаг в ней — внутренний телепорт на расстояние в ползамка, перенос в один конец. В теории, Кас как раз и могла вытащить нас назад, пусть для этого требовалось спокойное место и немало сосредоточения с её стороны.

Настроиться на правильный образ местности. Я был в залах избранных лишь однажды, и картинка перед глазами вставала однообразная, но перепутать с чем-то её тоже было сложно. Цепочка старинных залов, на первый взгляд пустая, но это обманчивое впечатление. Раздвигающийся пол с многочисленными лестницами, многоуровневая глубина. Если служить не захотят все или почти все, придётся следить ещё и за Кас, кроме себя самого. Но раз уж она сказала, что может оставаться в виде баньши, сколько посчитает нужным…

Сфокусироваться. Изъявить свою волю.

Это, пожалуй, был самый очевидный способ для мироздания запихнуть меня в гроб после телепорта. Ненапряжный. Когда и жаловаться не на кого. Кто же мне виноват, что я переношусь в пространство, усеянное гробами чуть ли не под завязку? По такому случаю я ожидал оказаться в едва вмещающем меня саркофаге на самом нижнем из уровней, откуда и выбраться будет той ещё задачей.