Итак, гимн человеку, его поистине безграничной способности познания, свободного созидания самого себя, своей судьбы, идея сплочения всего рода людского — главное содержание философии Пико делла Мирандола, завершившей историю гуманизма Кватроченто.
Идеи Платоновской академии оказали сильное и длительное воздействие на искусство Ренессанса. Фичиновские идеи и образы — вселенская гармония, источаемый богом свет, пронизывающий мироздание, «смех звезд», динамическая система непрерывного вращения ввысь — к творцу и вниз — к земле и людям — не могли не повлиять на эстетику, поэзию и живопись. «После Фичино красота… становится признаком всеобщности космоса, его единства. Все это дает представление о страстном стремлении вернуться к целостности мира»{357}. Широкое распространение этих идей в среде образованных людей облегчило и восприятие подобного искусства зрителем.
Особенно явственно прослеживается влияние философии Фичино на творчество Сандро Боттичелли (непосредственно связанного с Платоновской академией). «Страстная любовь к физической и моральной красоте» у Платона, о которой восторженно писал Фичино в комментариях к «Пиру», одухотворяет и картины Боттичелли. Если сюжет «Весны» был, очевидно, навеян стансами поэта медичейского круга Анджело Полициано, то в «Рождении Венеры» чувствуется близость не только к одному из стихотворений Анджело, но, по-видимому, и к комментарию Фичино к «Пиру», истолковывавшему миф о рождении Венеры из пены морской как оплодотворение богом души, порождающей из себя самой красоту, т. е. Венеру. Обе картины имеют аллегорический смысл: по всей вероятности, в них в образе Венеры воплощено фичиновское представление о Венере как символе человечности и духовной красоты. Однако этим конкретным примером не ограничивается, разумеется, значение эстетического учения Фичино: оно «явилось теоретической основой поисков красоты и гармонии мира в творчестве мастеров Высокого Возрождения, в итальянской поэзии XV–XVI вв., в многочисленных трактатах и диалогах о любви от Льва Еврея до Торкватто Тассо»{358}. В этих трактатах в бесчисленных вариантах рассматривались вопросы о природе любви и красоты, воздействии красоты на человека, о мировой гармонии: любовь из уз, связующих Людей, превращалась в нечто высшее, объединяющее и одухотворяющее вселенную.
* * *
От мироощущения — к мировоззрению, от отдельных прозрений — к системе взглядов, от проблем человека как личности и члена общества — к проблеме места, занимаемого человеком во вселенной, — таким был путь, пройденный гуманизмом за два столетия.
Данте обобщил все систему средневекового миропредставления. Но в то же время этот синтез начал наполняться новым содержанием. Благодаря своему гению Данте сумел предвидеть некоторые черты близившегося Возрождения, еще не различимые для взора его современников.
Небольшой промежуток времени между Данте и Петраркой (которому к моменту смерти Данте было 17 лет) разделял разные периоды в духовной жизни Италии. Для Петрарки главным стало углубленное познание своей души, самого себя, а не познание бога. В его творчестве не только отразились чаяния и стремления лучших умов его времени: с Петраркой связано зарождение того типа мышления, который лег в основу ренессансной культуры. В произведениях Петрарки в неразвернутой форме содержались основные идеи, развитые следующими поколениями гуманистов.
Преодолевая представление о дуализме человеческой природы, отчасти присущее еще Петрарке и Салютати, более поздние ренессансные мыслители приходят к ее полному оправданию. Основополагающими критериями при оценке человека они считали категории добра и зла; доброта свойственна природе человека и является нравственной нормой в его отношениях с другими людьми. Недаром столь большое значение придавалось «моральной философии»— этике, политике, экономике, а также истории, педагогике, риторике и поэзии, т. е. тем наукам, которые, по убеждению гуманистов, формируют душу человека, а также способствуют совершенствованию общества в целом, укрепляют связи между людьми. Вопрос о социальной природе человека — следующая проблема, над которой размышляли гуманисты. Они решали ее по-разному: под деятельностью человека, единственно достойной его, одни гуманисты понимали занятия, прямо направленные на благо общества, другие — действия, имеющие целью достижение собственного счастья, но все же в конечном счете созвучные интересам общества.
В соответствии с представлением о самоценности личности пересматривалась традиционная шкала нравственных норм. Таким образом, все направления раннего гуманизма имели этическую основу.
Несмотря на крайнее разнообразие учений и школ гуманистов, их объединяло главное — глубокая вера в человека, в его высокое предназначение. Это и придавало новому мировоззрению огромную силу воздействия. Оно являлось сплавом разнородных по своему происхождению идей (что соответствовало характеру эпохи, находившейся на стыке средних веков и нового времени), но эта гетерогенность не лишала его целостности.
В экономической и социальной обстановке XIV–XV вв. постепенно переосмысливались предшествовавшие культуры, которые служили материалом для созидания культуры нового типа. Ее представители вырабатывали свое мироотношение и свои собственные творческие методы.
Если первые гуманисты пытались примирить «Цицерона и Христа», а из античных философских школ воспринимали в основном перипатетиков и стоиков, то в дальнейшем круг культурных ценностей расширился: с Валлой и Раймонди эти философские учения дополнились по-своему понятым эпикуреизмом, с Фичино и Пико делла Мирандола — не только неоплатонизмом, но и учениями, связанными с древними восточными верованиями, средневековой мудростью Каббалы, арабов и европейцев. Все религии сливаются во «всеобщую религию», все культуры питают ту, которую творят члены Платоновской академии. Их философия объединяла в едином сплаве, вне узких рамок средневековых школ, различные направления мысли. Она, несомненно, утратила некоторые завоевания гуманизма предшествовавшего периода, и прежде всего гражданский пафос: им чуждо представление о долге каждого человека, обязанного активно содействовать благу общества, — представление, которое являлось столь важной чертой флорентийского гуманизма первой половины XV в. Утратилось и непосредственное чувство наслаждения земными радостями, в философии наиболее ярко выраженное Лоренцо Валлой и Раймонди. Но вместе с тем — и это главное — гуманистическая мысль вступила в новую сферу. Душа человека ставится в центр вселенной. Человек вырастает до космических масштабов, уподобляется богу. Открывшиеся перед человеком творческие возможности представляются поистине неисчерпаемыми, соразмерными его дерзким помыслам.
Однако к концу XV в. неоплатонизм исчерпал себя. «Миф Ренессанса был найден. Но он скоро обнаружил свои слабые стороны и распался вследствие непреодолимых противоречий»{359}. Филологический гуманизм также пришел в упадок. Ренессансная мысль в XVI в. устремляется в новые сферы. Формируются политические учения Макьявелли и Гвиччардини. Главным же направлением становится натурфилософия. Она была многим обязана гуманизму предшествовавших столетий вообще, неоплатонизму в частности. Платоновская идея эманации божества давала натурфилософам возможность устранить дуализм божественного и телесного начала. Свойственные философии Фичино и Пико делла Мирандола элементы пантеизма превратились в последовательный пантеизм у известного натурфилософа Франческо Патрици и у Джордано Бруно, отождествлявших вселенную с богом. «Вселенная эта есть сам бог», — пишет Патрици{360}. Ту же мысль развивает Бруно: «Душа мира и божество… суть целиком во всем…»; «Природа либо есть бог, либо божественная сила, открытая в самих вещах»{361}.
Какова же роль гуманизма в становлении и развитии естествознания? Ответить на этот вопрос очень не просто.
В представлении многих гуманистов XIV–XV вв. человек может, не прибегая к божественному вмешательству, подчинить себе природу. Орудием человека, средством заставить служить себе окружающий мир они считали магию, астрологию и алхимию; в этом своеобразном использовании средневековых представлений также проявляется оригинальность нового мировоззрения. Незнание законов природы оборачивается стремлением управлять ими с помощью магических средств.
