В то же время Тохтамыш, озлобленный неудачей посольства царевича Акхози, направил своих воинов в Казань с приказом грабить и убивать всех русских купцов, а их суда с товарами захватывать и отвозить к нему. Сам же Тохтамыш с громадным войском двинулся на Русь, «ведяще бо рать изневести внезаапу со умением и тацем злохитрием, не дающе вести про себя, да не услышано будет», поэтому он не пошел через Нижний Новгород, а переправился через Волгу южнее. Но Дмитрий Константинович все же узнал о его продвижении и послал к нему своих сыновей Василия Кирдяпу и Семена, правда неизвестно, с каким поручением. Они догнали Тохтамыша уже на окраине Рязанской земли, и он забрал их с собой[103] (так он поступал со всеми, кто встречался на его пути, в целях конспирации). Но Дмитрий Донской все же узнал о движении Тохтамыша. Сначала он собрал войско и выступил с ним из Москвы, собираясь дать бой. Но силы русских были слабы, да и среди бояр и воевод возникли разногласия. Видя, что с таким войском бой принимать нельзя, Дмитрий решил оставить Москву и направился в Переславль, а оттуда, минуя Ростов, в Кострому.
В Москве начались волнения. Народ не хотел выпускать митрополита Киприана и жену Дмитрия, и им с большим трудом удалось выехать из города, к тому же ограбленными горожанами. Руководил обороной Москвы прибывший в нее литовский князь Остей, который сумел так укрепить город и организовать его защиту, что все атаки и штурмы оканчивались неудачей и большими потерями. После трех дней осады Тохтамыш решил использовать находившихся при нем русских князей. Он заставил Василия и Семена Дмитриевичей подойти к стенам города и поклясться на кресте от его имени, что он не держит никакого зла на жителей города и что ему нужен только князь, их же хан не тронет.
Братья прекрасно знали о смертельной опасности, грозящей им в случае отказа. Но такая смерть принесла бы им бессмертие и славу в памяти потомков. Они, как в свое время братья Борис и Глеб, были бы причислены к лику святых и почитались бы как национальные герои, а их потомки еще на долгое время сохранили бы за собой родовое княжество. Но на такой подвиг у братьев не хватило сил и они согласились, по сообщению летописи, на требование Тохтамыша и остались в памяти потомков с клеймом предателей. Зная, что князя Дмитрия среди них нет, и поверив клятве Василия и Семена, москвичи открыли ворота. Для мусульманина Тохтамыша клятва на кресте даже от его имени ничего не значила. Татары взяли вышедшего Остея в полк и там убили, а сами ворвались в город и предались грабежам и убийствам населения[104]. Затем, рассыпавшись по окрестностям, они разграбили и разорили все города вокруг Москвы. Тохтамыш, уходя с награбленными богатствами и с большим полоном, отпустил к отцу только младшего брата Семена, а Василия Кирдяпу, по каким-то соображениям оставив при себе, увел в Орду. Вместе с Семеном Тохтамыш послал к Дмитрию Константиновичу своего шурина Шиахмата.
Глава VIII
Был ли князь Василий Кирдяпа предателем?
Летописи не объясняют причину увода в Орду Василия Кирдяпы, но последующий ход событий заставляет усомниться в одинаковой вине братьев. Осенью 1382 г. городецкий князь Борис Константинович, видя одряхление старшего брата, которому уже исполнился 61 год (а в те времена люди, достигшие этого возраста, считались глубокими стариками), поехал в Орду «с честью» и с большими дарами, чтобы просить хана передать ему великое княжение Нижегородское. Пробыв там до весны 1383 г., он вызвал к себе в Орду своего сына Ивана Борисовича. Чуя интригу со стороны брата, князь Дмитрий Константинович посылает в Орду своего второго сына Семена. Такое решение выглядит тем более странным, если учесть, что в это время в Орде находился его старший сын Василий Кирдяпа. Но, видимо, Семен Дмитриевич пользовался особым расположением Тохтамыша. 5 июля 1383 г. Дмитрий Константинович (в схиме Фома) скончался.
Борису Константиновичу удалось получить ярлык на великое княжение Нижегородское и в ноябре он возвращается домой вместе с сыном и братаничем (племянником по брату) Семеном[105]. Василий Кирдяпа же все остается в Орде. Видимо, он там находился не в качестве гостя, как его брат Семен, а как пленник. Об этом свидетельствует его попытка бежать, совершенная в 1386 г., однако он был пойман и приведен обратно к царю «и за то приат от татар истому велику»[106].
Нельзя не отметить, что в это же время в Орде находился его дядя Борис Константинович. Видимо, удержание Василия Кирдяпы в Орде не обошлось без участия Бориса Константиновича, захватившего с «санкции» Тохтамыша и отчину Василия — княжение Суздальское. За что же, лаская Семена, Тохтамыш был так немилостив к Василию? Есть все основания считать, что клятву под стенами Москвы давал один Семен, а Василий лишь молча стоял рядом с ним. Такое молчание, конечно, нельзя назвать геройством, но нельзя считать геройским и поведение Дмитрия Донского в период описываемых событий.
Согласно предположению А. В. Экземплярского, Василий Кирдяпа был уведен в Орду в качестве аманата, т. е. заложника[107]. На наш взгляд, эта гипотеза не имеет под собой основания: заложников берут или у противников, или у ненадежных партнеров, тогда как Дмитрий Константинович не являлся для Тохтамыша ни тем, ни другим. Напротив, летописец, сообщая о его смерти, писал: «Тогда убо слышев Тахтамыш царь смерть его и поскорбе о немь, зане любим ему бяше». Кроме того, Дмитрий Константинович умер в 1383 г., а Тохтамыш держал Кирдяпу в Орде еще 4 года. Заложником у хана был другой Василий Дмитриевич, — сын Дмитрия Донского, пробывший в Орде тоже 3 года, но бежавший оттуда в 1386 г. Он поступил более благоразумно, чем Василий Кирдяпа, который направился домой прямым путем и был задержан, а Василий Дмитриевич Московский, памятуя об ошибке Василия Кирдяпы, бежал через южные степи в Подолию и уже оттуда через Литву добирался домой. Василий Кирдяпа же вернулся домой лишь в 1387 г., причем Тохтамыш не только просто отпустил его, но и дал ему ярлык на княжение в Городце[108].
Чем же объясняется столь резкое изменение в поведении Тохтамыша? Летописец, сообщая о поездке Бориса Константиновича в Орду осенью 1386 г., ничего не говорит о ее цели или причинах; не упоминает, против обыкновения, ни «о чести», ни о дарах со стороны князя. И о возвращении также говорит просто: «…и прииде из Орды в свою отчину», снова не упоминая ни о чести, ни о пожалованиях. Видимо Тохтамыш, будучи недоволен Борисом, сам его вызвал в Орду. Возможно, Борис, князь честолюбивый и жадный до захватов чужих земель, владея сразу тремя княжествами — Суздальским, Нижегородским и Городецким, стал опасен для Орды, так как посягал на земли ордынских подданных в Поволжье. Подобный пример в его прошлой деятельности уже имелся, когда он был лишь городецким князем. Именно это родовое княжество Бориса и отдал Тохтамыш Василию Кирдяпе, зная о неприязни между племянником и дядей и желая тем самым обострить отношения между ними, что ослабило бы силы Бориса.
И Тохтамыш не ошибся в расчетах. Буквально сразу по возвращении домой Кирдяпа вошел в соглашение с Семеном, и они оба, выпросив воинскую помощь у своего зятя Дмитрия Донского, также недовольного Борисом, выступили против дяди, осадив Нижний Новгород. На девятый день осады Борис запросил мира и, отступившись от Нижнего, ушел на княжение в свой родовой Городец[109].
В 1389 г. скончался Дмитрий Иванович Донской, оставив великое княжение сыну Василию Дмитриевичу. Борис Константинович сразу же направился к Тохтамышу опротестовывать решение Дмитрия Донского принятое без согласия хана. Но последний находился в походе против появившегося на Персидской границе нового грозного завоевателя Темир Аксака (Тамерлана). Здесь его и догнал Борис Константинович. Тохтамыш протаскал его с собой целый месяц, а затем отпустил без всякого решения, приказав дожидаться в Сарае, а вернувшись в 1391 г., отпустил на Русь с ярлыком на княжение Нижегородское[110]. По данным местного нижегородского историка Храмцовского, вернувшись, Борис посадил Василия Кирдяпу в темницу в Городце, а Семена взял под стражу в Нижнем Новгороде[111].
