Но сам Борис княжил очень недолго. Новый великий князь Владимирский и Московский был человеком честолюбивым и все 36 лет своего княжения посвятил борьбе за расширение владений, не считаясь ни с какими родственными узами и не брезгуя никакими средствами. Особенно его прельщало богатое Нижегородское княжество. Никоновская летопись так описывает действия Бориса по его захвату в 1392 г.: «Того же лета сложи князь великий Василей Дмитреевич (без всякого повода. — Г. А.) крестное целование к великому князю Борису Константиновичу… и приде в Орду к царю Тахтамышу со многою честию и з дары, и нача просити великого княжения Нижнего Новгорода под великим князем Борисом Константиновичем к своему великому княжению к Москве, и умзди князей царевых, чтобы печаловалися о нем царю Тахтамышу; они же взяша много злато и сребро и великиа дары, такоже и царь их Тахтамыш взя многое злато и сребро и великиа дары. И даде царь Тахтамыш под великим князем Борисом Константиновичем великое его княжение Новогородское к Москве великому князю Василью Дмитреевичу, и поиде князь великий Василей Дмитреевич из Орды от царя Тахтамыша с радостию, с послом царевым, на Русь».

Посла же Тахтамышева с московскими боярами Василий Дмитриевич послал в Нижний Новгород. Борис, узнав об этом, созвал своих бояр и стал просить их не изменять ему. Старейший боярин Василий Румянец от имени всех бояр поклялся князю в верности; сами же бояре тайно сговорились с Василием Дмитриевичем (конечно, не без мзды с его стороны) выдать князя Бориса, что они и сделали. И тот же Василий Румянец заявил ему в присутствии впущенных в город татарских послов: «…господине княже, не надейся на нас, уже бо есмы отныне не твои, а несть есмя с тобою, но на тя есмы».

Вскоре в Нижний Новгород прибыл сам Василий Дмитриевич и посадил там своего наместника, а Бориса Константиновича, его родного дядю по матери, велел вместе с женой, детьми и «доброхотами» развести по городам и, заковав в железные вериги, держать «в велицей крепости»^[112]. Затем Василий Дмитриевич был приглашен в Орду и утвержден во владении не только Нижним Новгородом и Городцом, но получил еще Мещеру и Тарусу. На этом закончилось самостоятельное существование великого княжества Суздальско-Нижегородского. Борис Константинович умер в 1393 или 1394 г., а его потомство с 1418 г. исчезает со страниц источников.

Какова же была судьба братьев Василия и Семена Дмитриевичей после ликвидации великого княжества Нижегородского? Какие отношения складывались у них с племянником (сестричем) Василием Дмитриевичем Московским? Естественно, что Дмитриевичи не хотели уступить без борьбы свою отчину — Нижний Новгород с Городцом. В 1394 г. они побежали в Орду добиваться возвращения отчины. Но Тохтамышу, потерпевшему тяжелое поражение в первом столкновении с Тамерланом, где он потерял все свое войско и едва унес ноги, самому впору было просить помощи у могущественного московского князя. Василий Московский, уже нисколько не считавшийся с ослабленным поражением Тохтамышем. послал за братьями в Орду погоню, но догнать их не удалось. В следующем, 1395 г., Тамерлан сам пришел с громадным войском в большую Орду и потерпевший полный разгром Тохтамыш окончательно бежал из своего царства после 15-летнего владычества^[113].

При рассмотрении взаимоотношений между Василием Дмитриевичем Московским и его дядьями по матери князьями Суздальско-Нижегородскими, обращает на себя внимание одно весьма любопытное обстоятельство. Казалось бы, если оба брата были одинаково виновно в предательском поступке под стенами Москвы в 1382 г., то и отношение Василия Московского к обоим братьям должно было быть одинаково враждебным. В действительности же, если Василию Кирдяпе он предоставим возможность спокойно доживать 16 лет в Городце (где тот умер и в 1403 г. был похоронен с честью в родовом Спасо-Преображенском соборе в Нижнем Новгороде,10 что являлось признанием его прав на это княжество) — то Семена ненавидел лютой ненавистью.

В чем же кроется причина столь разного отношения Василия Московского к братьям? Что касается более лояльного отношения к Кирдяпе (на дружбу князь Московский по своему характеру вообще был неспособен), то его можно объяснить тремя причинами. Во-первых, оба Василия в течение трех лет находились в Орде и переносили тяжелые притеснения. Василий Кирдяпа бежал первым, но неудачно. Однако его просчет был наруку Василию Московскому, выбравшему правильный путь для бегства. Вероятно, Василий Дмитриевич не забыл этого, как и совместной жизни в Орде. Во-вторых, вполне вероятно, что Василий Московский знал о более достойном поведении Кирдяпы под стенами Москвы, предположение, которое мы уже высказывали. И третья, вероятно, самая главная, причина: Василий Кирдяпа, судя по всему, примирился с потерей Нижнего Новгорода, чего нельзя сказать о Семене. Последний не терял надежды на возвращение своей родовой вотчины и в этих целях готов был использовать любые средства.

За все 16 лет жизни Василия Кирдяпы в Городце после его возвращения из ордынского плена летописи ни разу не приводят сведений о его сношениях с Ордой. Видимо, у Кирдяпы по отношению к татарам были далеко не дружественные чувства. Совсем иначе вел себя Семен. Он сохранял с Ордой самые дружественные отношения и поддерживал постоянную связь. В стремлении к возвращению нижегородского княжения Семен в 1399 г.^[114] привел к Нижнему Новгороду татар во главе с царевичем Ентяком и начал осаду города. После трех дней неудачной осады противники «взяли мир», а затем повторилась история, имевшая место под Москвой в 1382 г. Семен, как и тогда, целовал крест, а татары по своей вере «пили роту» в том, что мирным жителям города не будет причинено никакого вреда, если они откроют ворота и впустят Семена. Но когда, поверив клятвам, горожане открыли ворота, татары, ворвавшись в город, целых две недели грабили население и, лишь услышав о подходе войск московского князя, ушли обратно в Казань. За ними последовал и Семен. Василий Дмитриевич послал за дядей в погоню, но безуспешно^[115].

Но и для татар этот набег не прошел даром. Войска московского князя захватили и полностью разорили татарские города Казань, Болгары Великие, Жукотин и Керменчук^[116]. Семену удалось скрыться где-то на территории Орды, но Василий Дмитриевич не собирался оставлять его в покое. Думается, что ненависть московского князя к Семену подогревалась еще и его молодой женой, дочерью великого князя Литовского Софьей Витовтовной. Будучи, как показывает все со последующее поведение, женщиной не менее, если не более, властолюбивой, жестокой, жадной и мстительной, чем ее муж, она ненавидела всех его родственников, видя в них врагов, которых нужно истреблять с корнем. К тому же она видела в Семене человека, сыгравшего роковую роль в жизни ее соотечественника, а может быть, и родственника, литовского князя Остея, убитого татарами при взятии Москвы в 1382 г.

В 1402 г. Василий Дмитриевич снаряжает целую экспедицию во главе с воеводами Иваном Андреевичем Удой и Федором Глебовичем с заданием: «…искать князя Семена Дмитриевича Суздальского, да или самого его обрести или княгиню его или бояр его, крыяшебося в Татарских местех»^[117].

Но Семена, мечущегося как затравленный волк по ордынским степям и нигде не задерживающегося подолгу, поймать было невозможно. Наконец, в небольшом поселке Цыбирца преследователям удалось захватить жену Семена Александру с детьми и казной и имущество семьи привезти в Москву^[118]. Этого удара Семен не мог перенести. Узнав о захвате Василием его семьи и казны, он уже не как близкий родственник (дядя по матери) и не как князь к князю, а как провинившийся подданный к господину обратился с челобитьем «и вниде в покороение и во много умиление и смирение, прося опасу, а ркуче так: "господине князь велики Василей Дмитреевич! яз тружаюся вся дни живота своего, покаяниа не знаючи, много истомы подъимаючи в орде и ня Руси, а добывался своей вотчины княжениа Новугородского, осмь лет служил есми четырем царем в орде не опочивая, а вся подъымая рати и погубляя хрестьянство, а не дал им Бог отчины своей; а нынеча, господине ступаюся тебе княжения Ноугородского еже хощет Бог поставляет царя и князя, и властелина и самодерьжца"»^[119].