Андрей бежал сначала в Новгород, но новгородцы, боясь мести татар, не приняли его, и князь ушел в Псков, где и дожидался своей княгини, которой также удалось избежать татарского плена. Из Пскова они попали в Колывань (так русские называли Таллинн), откуда Андрей сначала один ушел в Швецию, где его приняли с честью, а затем туда приехала и княгиня. В Швеции они прожили до 1256 г.^[10] После бегства Андрея во Владимир прибыл Александр Невский, где был торжественно встречен митрополитом с крестами и всем священным собором и возведен на великокняжеский престол^[11].

В течение четырехлетнего пребывания в Швеции Андрей Ярославич не терял, видимо, связи с братом. В 1256 г. в Орде произошли крупные перемены: Батый умер, Сартак был убит собственным дядей Берки, который поручил управление всеми русскими землями своему фавориту Улавчию, очень падкому на богатые подарки. Создавшаяся ситуация была благоприятна для возвращения Андрея на родину. Однако он не сразу смог вернуться в свой родовой Суздаль. Сначала Александр посадил его на Городец и Нижний Новгород, а суздальцы вместе с новгородцами ходили в 1256 г. в поход против Швеции и Чуди, в результате которого было завоевано все Поморье^[12]. Лишь после этого похода Александр возвратил Суздаль Андрею, и под властью последнего вновь соединились в одно княжество Суздаль, Городец и Нижний Новгород.

С этого времени Андрей до конца жизни правил в полном согласии с Александром. В 1257 г. они оба, вместе с Борисом Ростовским, были вызваны к Улавчию, которому отвезли богатые дары и вернулись «со многими честьми». Но, несмотря на эти «чести», в ту же зиму на Русь прибыли ордынские численники и «изочтоша всю землю Суздальскую и Рязанскую и Муромскую и поставиша десятинники, и сотники, и тысячники, и темники, и вся урядиша возвратишася в Орду». В следующем 1258 г. все три брата Ярославичи: Александр Невский, Андрей Суздальский и Ярослав Тверской вместе с Борисом Васильевичем Ростовским — снова были вызваны в Орду для чествования Улавчия. Отвезя ему «многие дары», они снова «с честью» вернулись домой^[13]. И опять вслед за ними во Владимир прибыли ордынские численники и, взяв с собой Александра, Андрея и Бориса Ростовского, отправились в Новгород, чтобы описать и исчислить эту последнюю, оставшуюся не описанной, русскую область. Новгородцы под руководством княжившего в Новгороде старшего сына Александра Василия попытались оказать сопротивление, но Александр, понимавший бесполезность сопротивления, жестоко расправившись с зачинщиками, лишил Василия новгородского княжения, посадил на его место следующего своего сына Дмитрия и заставил новгородцев допустить численников к переписи^[14].

Александр Невский умер в 1263 г. в Городце, возвращаясь из Орды и заболев в пути. Он был погребен во Владимире в храме Пречистые Богородицы. С погребением Александра связана легенда, сыгравшая в дальнейшем очень большую роль в генеалогии его потомков, московских князей. Летописи сообщают: когда по приказу митрополита Кирилла его «иноком» Севастьян хотел разогнуть руку усопшего князя, чтобы митрополит мог вложить в нее прощальную грамоту, Александр сам разогнул руку и взял грамоту^[15].

Великий князь оставил после себя четырех сыновей: Василия, Дмитрия, Андрея и Даниила. Андрей Ярославич пережил брата лишь на один год. По данным летописи, он имел двух сыновей: Юрия и Михаила. Наследовавший отцу старший сын Юрий получил во владение только один Суздаль, так как Городец и Нижний Новгород Александр Невский, на правах великого князя, отдал по завещанию своему сыну Андрею^[16]. Тем самым он заложил основу будущей вражды между двоюродными братьями и их потомками.

Великокняжеский престол, в соответствии с нормами феодального права, должен был наследовать следующий брат Александра — Андрей Ярославич Суздальский, но, помня о событиях 1252 г., ордынский хан отдал ярлык на великое княжение Владимирское следующему брату — Ярославу Тверскому^[17]. В то же время, пользуясь смертью грозного Александра, новгородцы прогнали от себя малолетнего Дмитрия Александровича и пригласили на княжение Ярослава Ярославича Тверского. Он же хотя и значился великим князем Владимирским, но оставался жить в своей родовой Твери, а князем-наместником в Новгород посадил сына своего любимого брата Андрея, Юрия Андреевича Суздальского. Юрий оправдал доверие дяди и успешно справлялся с княжением. В 1266 г. он водил новгородцев против немцев в Заноровье (за Нарву) и заставил их заключить выгодный для Новгорода мир^[18].

В 1268 г. в Новгороде состоялся съезд князей, вызванный, видимо, невыполнением немцами условий мира.

На съезде присутствовали: достигший совершеннолетия Дмитрий Александрович, сыновья Ярослава Святослав и Михаил, а также Юрий Андреевич «Александрович». На этом сообщении следует остановиться особо, так как в нем произошел первый летописный сбой в генеалогии Суздальских князей. Летописец, говоря о смерти князя Андрея Ярославича, называет Юрия его сыном^[19]. Однако ниже он преподносит Юрия уже как сына Андрея Александровича, т. е. как внука Александра Невского^[20].

Но это явное генеалогическое искажение! Юрий Андреевич никак не мог быть сыном Андрея Александровича, так как последний являлся третьим сыном Александра Невского, женившегося в 1239 г.^[21] Следовательно он не мог родиться ранее 1242 г., что также мало вероятно, так как его старшего брата Дмитрия Александровича в 1264 г. новгородцы изгнали с княжения по малолетству: «…занеже князь млад бяше». Учитывая тогдашнюю норму совершеннолетия, равную 15 годам, можно подсчитать: Дмитрий к 1264 г. еще не достиг зрелого возраста. А поскольку Андрей еще моложе, то вряд ли он сам мог находиться среди князей в Новгороде в 1268 г.; о присутствии на съезде его сына и речи быть не могло. Чем же объяснить этот генеалогический сбой в Никоновской летописи? Вероятнее всего просто опиской летописца. Эта гипотеза подтверждается и тем, что 11 лет спустя тот же летописец, сообщая о смерти Юрия Суздальского, называет его внуком Ярослава,^[22] тогда как будучи сыном Андрея Александровича, он приходился бы Ярославу Всеволодовичу не внуком, а правнуком.

Сразу после окончания съезда князья выступили в поход против немцев, и на самый трудный участок фронта, против знаменитой немецкой «свиньи», состоящей из закованных в стальные латы рыцарей, был поставлен отряд новгородцев под командованием Юрия Андреевича Суздальского, уже имевшего опыт борьбы со «свиньей»^[23]. Естественно, что наибольшие потери пришлись в этом походе на долю новгородцев, принявших на себя самые мощные удары противника.

В следующем 1269 г. Юрий Андреевич снова во главе новгородской рати ходил на помощь Пскову против осаждавших его немцев, и, видимо, имя этого князя было грозой для немцев, так как, услыхав о его приближении, они ушли за реку, смирившись со своим поражением^[24]. Летописный свод 1497 г. дает более подробное описание этого похода. Немцы стояли под Псковом 10 дней, «князь же Юрий с Новгородцы погонися по них; они же слыша князя Юрия с множеством вой его и побегоша за реку; князь же Юрий прииде с Новгородцы подо Псков и взя с ними (немцами) мир на всей его воли»^[25]. Но этот мир, заключенный Юрием «на всей его воле», пришелся не по душе как значительной части новгородской знати, так и властолюбивому и деспотичному Ярославу. В результате в Новгороде началась борьба между двумя партиями, в которую ввязался и Ярослав, привлекший ж борьбе с Новгородом татар. Затем в борьбу включился брат Ярослава Василий, претендовавший на Новгородское княжение. А Юрий Андреевич Суздальский исчезает со страниц летописей до 1279 г., т. е. до сообщения о его смерти и вокняжении в Суздале его сына Михаила Андреевича^[26].

За прошедшие с 1269 г. десять лет успели умереть и Ярослав Ярославич (1271 г.) и сменивший его на великом княжении Владимирском его брат Василий Ярославич (1276 г.); великим князем Владимирским стал второй сын Александра Невского Дмитрий Александрович. Княжение Михаила Андреевича Суздальского не нашло отражения в летописях, и в то же время с его именем в генеалогии суздальских князей связан второй крупный сбой, вызвавший длительную дискуссию в исторической литературе. Имя Михаила Андреевича Суздальского упоминается летописями лишь 4 раза. Первый — в связи с его вокняжением; второй — с женитьбой в Орде в 1305 г.^[27]; третий — с приходом из Орды в том же 1305 г. в Нижний Новгород и расправой с восставшей чернью (вечниками); четвертый — со смертью его сына Василия Михайловича Суздальского^[28]. Но в то же время княжение Михаила пришлось на самые тяжелые и трагические годы в истории княжеств Северо-Восточной Руси.