– Мой дом не зачумлен, Нелли, и сегодня я намерен побыть радушным хозяином: присядь и дай закрыть дверь!

Он ее не только закрыл, но и запер на ключ. Я вздрогнула.

– Выпейте чаю перед тем, как идти обратно, – предложил он. – Я тут совершенно один. Гэртон повел скотину на ферму Ли, Цилла с Джозефом отправились в приятное путешествие. Я же, хотя и привык к одиночеству, лучше проведу время в интересной компании, если удастся ее заполучить. Мисс Линтон, сядьте с ним рядом. Я даю вам то, что имею: подарок, конечно, так себе, но другого у меня нет. Я про Линтона. Как она на меня смотрит! Самого удивляет, сколь дикие чувства во мне будит все, что меня боится! Родись я в стране с менее строгими законами и изысканными вкусами, с удовольствием провел бы медленную вивисекцию этой парочки в качестве вечернего развлечения.

Он втянул воздух, хлопнул по столу и выругался вполголоса:

– Клянусь преисподней, я их ненавижу!

– Я вас не боюсь! – воскликнула Кэтрин, не расслышав окончания его речи. Она подступила к нему вплотную, черные глаза пылали гневом и решимостью. – Отдайте ключ! Я не стану тут ни есть, ни пить, даже если буду умирать с голоду!

Хитклиф держал ключ в руке, лежащей на столе. Он поднял глаза, удивившись ее смелости или же вспомнив ту, от которой девушка унаследовала и голос, и взгляд. Она вцепилась в ключ и едва не вырвала его из ослабевших пальцев, но это вернуло Хитклифа к настоящему, и он быстро опомнился.

– Кэтрин Линтон, отойдите, не то я вас отлупцую! Вряд ли миссис Дин придет от этого в восторг.

Невзирая на предупреждение, она вновь вцепилась в кулак с зажатым в нем ключом.

– Мы уйдем! – твердила она, изо всех сил пытаясь ослабить железную хватку.

Обнаружив, что ногтями ничего не добьешься, она пустила в ход зубы. Хитклиф бросил на меня такой взгляд, что вмешиваться я не рискнула. Кэтрин слишком увлеклась пальцами и не заметила выражения его лица. Он разжал руку и выпустил предмет спора, но не успела она подхватить ключ, как он поймал ее освободившейся рукой и, притянув к себе на колено, обрушил на нее череду ужасных пощечин, хлопая по обеим щекам – если бы он ее не удерживал, бедняжка рухнула бы на пол.

В ответ на эту дьявольскую жестокость я с негодованием кинулась к нему.

– Негодяй! – завопила я. – Негодяй!

Внезапно в груди что-то кольнуло, заставив меня умолкнуть: я полная и страдаю одышкой, а тут еще впала в ярость – немудрено, что у меня закружилась голова, я пошатнулась и почувствовала, что вот-вот задохнусь или у меня лопнет какой-нибудь сосуд. Через пару минут все было кончено, Хитклиф выпустил Кэтрин, и та прижала руки к вискам, словно сомневалась, на месте ли уши. Бедняжка дрожала как осиновый лист и прислонилась к столу в полном смятении.

– Я-то знаю, как наказывать детей, – мрачно заметил мерзавец и поднял с пола ключ. – Ступай к Линтону и плачь, сколько угодно! Завтра я стану тебе отцом, причем очень скоро другого отца у тебя не будет – счет идет на дни. Уж я тобой займусь! Ты способна вынести многое, не слабачка, и учить тебя придется ежедневно, если еще раз увижу этот дьявольский взгляд.

Вместо Линтона Кэйти бросилась ко мне, прижалась пылающей щекой к моему колену и зарыдала в голос. Ее кузен съежился в углу скамьи тихо, как мышонок, наверняка радуясь, что взбучку получил не он. Мистер Хитклиф, видя наше замешательство, поднялся и, не тратя времени зря, приготовил чай. Чашки с блюдцами уже стояли, он их наполнил и протянул мне напиток.

– Запей хандру чаем, – велел он, – потом помоги своей непослушной питомице и моему отпрыску. Не бойся, не отравлено, хотя сам заваривал. А я пойду искать ваших лошадей.

Едва он вышел, мы первым делом принялись метаться в поисках выхода. Подергали кухонную дверь, но ее заперли с другой стороны, посмотрели на окна – слишком узкие даже для худенькой Кэйти.

– Мистер Линтон! – вскричала я, осознав, что мы пленницы. – Вы знаете, что задумал ваш дьявольский отец, и должны рассказать, иначе я надаю вам оплеух, как он вашей кузине!

– Линтон, расскажи! – вторила мне Кэтрин. – Ведь я пришла сюда ради тебя, и с твоей стороны будет ужасной неблагодарностью мне отказать!

– Дайте мне чаю, пить хочется, и после я все расскажу, – ответил он. – Миссис Дин, отойдите! Мне не нравится, когда вы надо мной нависаете. Ну вот, Кэтрин, твои слезы падают мне в чашку. Я это пить не буду! Налей другую.

Кэтрин сунула ему другую и утерла лицо. Самообладание мелкого поганца, которому теперь ничто не угрожало, вызвало у меня отвращение. Невыносимые страдания, овладевшие им на пустоши, мигом утихли, едва он вошел на «Грозовой перевал», и я догадалась, что отец пригрозил ему страшным наказанием, если он не заманит нас сюда, и после того, как Линтон успешно справился с заданием, бояться ему было уже нечего.

– Папа хочет нас поженить, – продолжил Хитклиф-младший, отпив чаю. – И он знает, что твой папа сейчас нам не позволит. Еще он боится, что я умру, если мы подождем, поэтому нас обвенчают утром, и ты проведешь здесь всю ночь. Сделаешь, как он велит, – вернешься домой на следующий день и заберешь меня с собой.

– Забрать с собой этого жалкого дурака? – воскликнула я. – Обвенчаться? Да он с ума сбрендил или считает нас всех идиотами! Неужели он вообразил, что красивая юная леди, здоровая, крепкая девушка свяжется с полудохлой макакой?! Неужели он тешит себя надеждой, что хоть кто-нибудь, не считая мисс Кэтрин Линтон, возьмет его в мужья? Взять бы и выпороть этого поганца, что завлек нас сюда своими подлыми уловками – и нечего корчить из себя дурачка теперь! Меня так и подмывает устроить ему хорошенькую взбучку за подлое предательство и идиотскую фанаберию!

Я и правда его встряхнула для острастки, но он раскашлялся и вновь взялся за свое – начал стенать и рыдать, как обычно, и Кэтрин велела мне прекратить.

– Остаться на всю ночь? Ну уж нет, – заявила она, медленно оглядывая комнату. – Эллен, пусть я спалю эту дверь, но выберусь отсюда!

И она приступила бы к исполнению угрозы, если бы Линтон вновь не испугался за себя любимого. Он схватил ее хилыми ручонками и захныкал:

– Неужели ты не выйдешь за меня, не спасешь от него и не заберешь с собой в усадьбу? О, дорогая Кэтрин! После всего, что было, ты не можешь меня покинуть! Ты должна подчиниться моему отцу – должна и все!

– Я должна лишь своему отцу! Он сейчас наверняка места себе не находит! На всю ночь! Что подумает папа? Он и без того волнуется. Либо я сломаю дверь, либо сожгу. Потише, Линтон, тебе ничего не угрожает, но вздумаешь мне помешать – помни, папу я люблю больше тебя!

Смертельный ужас, который он испытывал перед гневом мистера Хитклифа, вернул маленькому трусу его красноречие. Кэтрин пришла в полное смятение и все же продолжала настаивать, что должна ехать домой, убеждая, в свою очередь, кузена смирить свои эгоистичные порывы. Пока они этим занимались, наш тюремщик вернулся.

– Ваши животины удрали, – сообщил он, – а ты, Линтон, опять сопли распустил? Что она с тобой сделала? Ладно, ладно, иди спать. Через месяц или два, мой мальчик, ты сможешь отплатить ей за сегодняшнее своеволие окрепшей рукой. Истосковался по чистой любви? На свете нет ничего лучше, и она подарит ее тебе! Живо в постель! Циллы сегодня нет, раздевайся сам. Тише, хватит шуметь! Не бойся, в твою комнату я не войду. Кстати, ты справился вполне сносно. Я позабочусь об остальном.

Он придержал дверь для сына, и тот протиснулся в проем словно спаниель, который заподозрил, что его хотят коварно прихлопнуть. Заперевшись, Хитклиф подошел к огню, где молча стояли мы с моей хозяйкой. Кэтрин подняла глаза и инстинктивно коснулась щеки: его близость пробудила в ней болезненное ощущение. Любой другой отнесся бы к ее детскому жесту с сочувствием, он же бросил на нее злобный взгляд и пробормотал:

– Значит, не боитесь? Тогда вы удачно скрываете свою смелость: вид у вас чертовски напуганный!

– Теперь боюсь, – призналась она, – потому что, если останусь, то сделаю папу несчастным, а ведь он… ведь он… Мистер Хитклиф, отпустите меня домой! Я обещаю выйти замуж за Линтона – папа тоже этого хотел, и я люблю его. Зачем заставлять меня делать то, на что я и сама пойду с радостью?