– Вот это да! – вскричал мальчик в полном недоумении. – Мама никогда не говорила, что у меня есть отец! Где он живет? Я бы лучше остался у дяди.

– Он живет совсем недалеко от усадьбы, – ответила я, – вон за теми горками: здесь близко, и вы сможете прогуляться к нам в гости, когда окрепнете. Вы должны радоваться, что возвращаетесь домой и увидитесь с ним. Вам нужно попытаться его полюбить, как свою мать, и тогда он полюбит вас.

– Отчего я не слышал о нем раньше? – спросил Линтон. – Почему они с мамой не жили вместе, как другие люди?

– Дела держали его на севере, – сочиняла я, – а здоровье вашей матери требовало, чтобы она жила на юге.

– Почему мама о нем не рассказывала? – продолжал недоумевать ребенок. – Она часто говорила про дядю, и я давно его полюбил. Как же мне любить папу? Я ведь его совсем не знаю.

– Все дети любят своих родителей! – заверила я. – Может, ваша мать думала, что вы будете сильно скучать, если говорить о нем часто. Давайте поспешим! Ранняя поездка в прекрасное утро стоит лишнего часа сна!

– Та девочка, что я видел вчера, с нами поедет? – спросил Линтон.

– Не сейчас.

– А дядя?

– Нет. Сопровождать вас буду я.

Линтон откинулся на подушку и погрузился в мрачное раздумье.

– Без дяди не поеду! – наконец вскричал он. – Поди разберись, куда ты меня везешь!

Я попыталась его убедить, что проявлять нежелание встречаться с отцом нехорошо, и все же он наотрез отказывался одеваться, пришлось позвать на помощь хозяина, чтобы выманить его из постели. В конце концов беднягу удалось спровадить, наобещав ему с три короба лживых посулов: это все ненадолго, мистер Эдгар с Кэйти его непременно навестят, и прочие, не менее беспочвенные заверения, которых я напридумывала целую кучу и повторяла всю дорогу. Вскоре свежий воздух, аромат цветущего вереска, яркое солнышко и мягкая поступь Минни развеяли его тревогу. Мальчик начал живо интересоваться своим новым домом и его обитателями.

– «Грозовой перевал» – такое же приятное место, как «Долина дроздов»? – спросил он, бросив последний взгляд в долину, где поднимался легкий туман, сгущаясь в пушистое облачко на краю небосклона.

– Дом не особо утопает в деревьях, – ответила я, – и не такой большой, зато оттуда открывается прекрасный вид на окрестности, и воздух там для вас полезнее – более сухой и свежий. На первый взгляд здание кажется старым и темным, но это вполне приличный дом – лучше него только наша усадьба. И вам будет так славно гулять по пустошам! Гэртон Эрншо – другой кузен мисс Кэйти, да и ваш в некотором роде – покажет вам самые приятные местечки, в хорошую погоду вы сможете брать с собой книгу и учиться в зеленой лощине как в классе, и еще дядя время от времени будет присоединяться к вам на прогулках – он часто бродит по холмам.

– А как выглядит мой отец? – спросил мальчик. – Такой же молодой и красивый, как дядя?

– Молодой, – кивнула я, – только волосы и глаза у него черные, на вид он чуть суровее, повыше и пошире в плечах. Вероятно, поначалу вам может показаться, что мистер Хитклиф не столь мягок и добр, и все же держитесь с ним откровенно и доброжелательно, и тогда он полюбит вас больше всякого дяди, ведь вы ему родной сын!

– Черные волосы и глаза! – удивился Линтон. – Даже представить себе не могу. Получается, я на него совсем не похож?

– Не очень, – ответила я, а про себя подумала: «Ни капли!», с сожалением разглядывая бледное лицо и щуплую фигурку моего спутника, большие глаза с поволокой – глаза матери, которым так не хватало ее искрометного задора – в них иногда вспыхивала искорка болезненной раздражительности, не более того.

– Как странно, что он никогда нас с мамой не навещал! – пробормотал Линтон. – Он вообще меня видел? Если только в моем глубоком детстве… Совсем его не помню!

– Знаете, мистер Линтон, три сотни миль – порядочное расстояние, и для взрослого человека десять лет могут пролететь очень быстро, в отличие от вас. Вероятно, мистер Хитклиф собирался к вам съездить, да все откладывал – удачной возможности не подворачивалось, а теперь уже слишком поздно. Не донимайте его такими вопросами – только расстроите. Оно вам надо?

Остаток пути, до самых ворот фермы, мальчик был полностью занят своими размышлениями. Я наблюдала за его лицом, чтобы уловить первое впечатление. Он мрачно изучил резьбу на фасаде и узкие решетчатые окна, разросшиеся кусты крыжовника и скрюченные ели, неодобрительно покачал головой: снаружи новое жилище ему совсем не приглянулось. Линтону хватило ума повременить с жалобами: внутри его упования могли и оправдаться. Не дожидаясь, пока он спешится, я прошла вперед и открыла дверь. Пробило половину седьмого, домашние только закончили завтракать: служанка убирала грязную посуду и стирала со стола. Джозеф стоял возле стула хозяина, рассказывая про охромевшую лошадь, Гэртон готовился к покосу.

– Здравствуй, Нелли! – воскликнул Хитклиф, завидев меня. – Я уж боялся, что придется ехать за своим добром самому. Привезла? Давайте поглядим, на что оно годится.

Он встал и поспешил к двери, Гэртон с Джозефом следом, разинув рты от любопытства. Бедняжка Линтон испуганно оглядел незнакомые лица.

– Все ясно, – заявил Джозеф, мрачно проведя осмотр, – нам подсунули девчонку!

Повергнув сына в крайнее замешательство своим пристальным взглядом, Хитклиф презрительно рассмеялся.

– Боже! Что за красотка! Само очарование! – воскликнул он. – Нелли, никак его взрастили на слизняках и простокваше? Будь я проклят! Такого даже я не ожидал, хотя дьявол знает, на многое я не рассчитывал!

Я велела дрожащему растерянному ребенку спешиться и идти в дом. Он не особо понял, о чем говорил отец, к нему относились странные высказывания или нет – он даже не был до конца уверен, что мрачный насмешливый незнакомец – его отец. С растущей тревогой он вцепился в меня и, когда мистер Хитклиф уселся и велел ему подойти ближе, уткнул лицо в мое плечо и заплакал.

– Тише, тише! – Хитклиф подтащил мальчика к себе, зажал между коленями и приподнял его голову за подбородок. – Даже не вздумай! Мы не обидим, Линтон – так ведь тебя зовут? Вылитая мать! Чем же ты пошел в меня, писклявый цыпленок?

Он снял с мальчика шапочку, откинул назад густые льняные кудри, пощупал тощие руки с маленькими пальчиками. Во время осмотра Линтон перестал плакать и поднял голубые глаза, чтобы в свою очередь осмотреть отца.

– Знаешь меня? – спросил Хитклиф, убедившись, что и руки, и ноги мальчика хрупкие и слабые.

– Нет, – ответил Линтон, глядя на него с тупым страхом.

– Хотя бы слышал обо мне?

– Нет, – повторил мальчик.

– Нет?! Какой позор, что мать так и не пробудила в тебе сыновней любви к отцу! Так вот, ты – мой сын, и мать твоя была зловредной потаскухой, раз оставила в неведении о том, какой у тебя отец. Нечего тут морщиться и краснеть! Впрочем, так я хотя бы увижу, что кровь у тебя не белая. Будь умницей, и я о тебе позабочусь. Нелли, если устала – посиди, если нет – ступай домой. Полагаю, ты доложишь в усадьбе обо всем, что слышала и видела, а этот малый не успокоится, пока ты над ним квохчешь.

– Надеюсь, вы будете добры к мальчику, мистер Хитклиф, или надолго он тут не задержится, – ответила я. – Помните, кроме него у вас нет никого в целом свете!

– Я буду с ним очень добр, даже не бойся, – со смехом воскликнул он. – Пусть только к нему не лезет со своей добротой никто, кроме меня: исключительное право на привязанность сына должно принадлежать лишь мне! Для начала я велю Джозефу принести парню завтрак. Гэртон, телок ты проклятый, ступай работать! Да, Нелл, – добавил он, когда они вышли, – мой сын – будущий владелец вашего поместья, и мне не хочется, чтобы он умер раньше, чем это произойдет. К тому же он – моя плоть и кровь, и я желаю торжествовать победу, видя, как мой отпрыск владеет поместьями Эрншо и Линтонов, как мое дитя нанимает их детей обрабатывать землю своих отцов за деньги. Вот единственное соображение, вынуждающее меня терпеть этого щенка: я презираю его за то, каков он есть, и ненавижу за воспоминания, которые он будит! Впрочем, этого вполне достаточно: со мной ему ничто не угрожает, здесь с ним будут обращаться не хуже, чем дома у твоего хозяина. Я выбрал для него комнату наверху и велел обставить покрасивее, еще нанял наставника, будет ездить к нему за двадцать миль трижды в неделю и учить, чему Линтон пожелает научиться. Я приказал Гэртону его слушаться – в сущности, я все устроил так, чтобы сделать из него настоящего джентльмена, стоящего выше всех своих собратьев. Жаль, конечно, что таких хлопот он вовсе не заслуживает: если я и желал чего-нибудь в жизни, так это обрести предмет для гордости, и теперь горько разочарован бледным ноющим доходягой!