Глава XIX

О возвращении хозяина мы узнали из письма с черной каймой. Изабелла умерла, и он распорядился сшить траур для дочери, а для племянника приготовить комнату и все необходимое. В ожидании отца Кэтрин предавалась самым радужным мечтам насчет бесчисленных достоинств своего «настоящего» кузена. Наступил вечер предполагаемого приезда. С раннего утра она суетилась, занимаясь мелкими делами, потом нарядилась в новое черное платье – бедняжка, смерть тетки не сильно ее опечалила! – и надоедала мне до тех пор, пока я не согласилась с ней прогуляться им навстречу.

– Линтон младше меня всего на полгода, – болтала Кэйти, неторопливо прохаживаясь в тени деревьев по замшелым кочкам и ложбинкам. – Как славно я поиграю с новым другом! Тетя Изабелла присылала отцу локон его прекрасных волос, они светлее моих – льняного цвета, и такие же мягкие! Я бережно храню его в стеклянной шкатулочке и часто думаю, как приятно будет встретиться с тем, кому он принадлежит. Ах, я так счастлива – и папа, дорогой мой папа! Ну же, Эллен, бежим, бежим скорее!

Она убегала вперед, возвращалась и вновь убегала, пока я неторопливо шла к воротам, затем присела на поросшую травой насыпь возле дороги и пыталась терпеливо ждать, но не выдержала – моя барышня и минуты не могла посидеть смирно.

– Как долго они едут! Ах, я вижу пыль на дороге – это они! Нет! Когда же они будут здесь? Может, пройдемся еще чуть-чуть – полмили, Эллен, всего полмили! Вон до той купы берез у поворота? Скажи «да», прошу!

Я отказалась наотрез. Наконец тревожное ожидание завершилось: в поле зрения возникла дорожная карета. Углядев в окне отца, Кэйти взвизгнула и растопырила руки. Он выскочил почти в таком же нетерпении, как она, и прошло довольно много времени, прежде чем они опомнились. Пока отец с дочерью миловались, я заглянула в карету. Линтон спал в углу, укутавшись в теплый, отороченный мехом плащ, словно спасаясь от зимней стужи. Бледный, хрупкий, изнеженный мальчик походил на хозяина, как брат, однако в чертах его проглядывала нездоровая брюзгливость, Эдгару Линтону совершенно не свойственная. Заметив, что я любопытствую, хозяин пожал мне руку, велел закрыть дверь и не тревожить гостя, утомленного дорогой. Кэйти тоже хотелось взглянуть на кузена, но отец позвал ее пройтись через парк, и они ушли, я же поспешила к дому, чтобы отдать распоряжения слугам.

– Вот что, милая, – сказал мистер Линтон дочери, подходя к крыльцу, – твой кузен не так силен и весел, как ты, к тому же совсем недавно потерял мать, поэтому не жди, что он сразу будет с тобой бегать и играть. И не приставай к нему с разговорами: пусть проведет в тишине хотя бы сегодняшний вечер, ладно?

– Да, да, папа! – ответила Кэтрин. – Мне так хочется его увидеть – он ведь даже не выглянул!

Карета остановилась, спящий проснулся, и дядя спустил его на землю.

– Линтон, познакомься, это твоя кузина Кэйти, – сказал он, соединяя детские ручки. – Она уже успела тебя полюбить, так что не расстраивай ее сегодня слезами. Бодрись, милый, путешествие подошло к концу, можешь отдыхать и заниматься, чем хочешь.

– Пожалуй, я лягу спать, – ответил мальчик, отстраняясь от бурных объятий и поцелуев Кэтрин, и утер набежавшие слезы.

– Ну же, будьте умницей, – прошептала я, уводя его в дом. – Не то и Кэтрин заплачет – смотрите, как вас жалеет.

Не знаю, жалость то была или нет, однако его кузина заметно погрустнела и вернулась к отцу. Все трое отправились в библиотеку, где уже накрыли к чаю. Я сняла с Линтона шапочку и плащ, усадила его к столу, и он вновь заплакал. Хозяин спросил, в чем дело.

– Не могу я сидеть на стуле, – всхлипнул мальчик.

– Тогда ступай на диван, и Эллен принесет тебе чаю туда, – терпеливо ответил его дядя.

Наверняка он всю поездку переживал из-за своего капризного подопечного. Линтон медленно побрел к дивану и лег. Кэйти взяла свою чашку и уселась возле него на скамеечку для ног. Сначала она сидела молча, но надолго ее не хватило: она давно решила сделать своего младшего кузена баловнем и принялась гладить его по голове, целовать в щечку и подавать чай в блюдечке, как маленькому. Такое обращение ему понравилось, видно, привык дома: Линтон вытер глаза и просиял робкой улыбкой.

– Окрепнет он быстро, – поделился со мной хозяин, понаблюдав за детьми. – Очень быстро, если сможем оставить его у себя, Эллен. В компании ровесницы он оживет, а там и силы появятся.

«Если бы» – вздохнула я про себя, и меня охватило тягостное предчувствие, что надежды слишком мало. Как же такой хлюпик выживет на «Грозовом перевале»? Да еще с отцом и Гэртоном – разве они годятся на роль учителя и товарища по играм? Вскоре наши сомнения разрешились – даже быстрее, чем я ожидала. После чая я едва успела отвести детей наверх и убедиться, что Линтон заснул (он долго отказывался меня отпускать), потом спустилась и стояла возле столика в передней, зажигая свечу для спальни мистера Эдгара, как из кухни выскочила горничная и объявила, что у дверей ждет слуга мистера Хитклифа, Джозеф, и желает поговорить с хозяином.

– Сперва спрошу, что ему надо, – решила я, разволновавшись. – Неподходящее время, чтобы тревожить людей после дальней дороги! Вряд ли хозяин захочет его видеть.

При этих словах Джозеф прошел через кухню и возник в передней: в воскресном платье, с кислой ханжеской миной на лице, в одной руке шляпа, в другой – палка. Он тут же принялся вытирать подошвы о коврик.

– Вечер добрый, Джозеф, – холодно сказала я. – Чем обязаны?

– Говорить буду только с мистером Линтоном, – небрежно отмахнулся он.

– Мистер Линтон ложится, если у тебя ничего важного, то придется подождать до завтра, – продолжила я. – Можешь присесть и доверить свое послание мне.

– Где тут его комната? – не унимался слуга, оглядывая ряд закрытых дверей.

Я поняла, что мое посредничество его не устроит, неохотно сходила в библиотеку и объявила о неурочном посетителе, посоветовав отложить визит на завтра. Ответить мистер Линтон не успел, поскольку мчавшийся за мной по пятам Джозеф ворвался в комнату, уселся у дальнего конца стола, стиснув набалдашник, и начал сразу на повышенных тонах, словно предвидя возражения:

– Хитклиф послал меня за своим парнем, и я без него не уйду!

Эдгар Линтон помолчал. Лицо его омрачилось глубокой грустью: ему и самому было жаль ребенка, но, помня про надежды и опасения Изабеллы, про намерение поручить сына его хлопотам, он горько сожалел о необходимости с ним расстаться и размышлял, как бы этого избежать. Ничего подходящего в голову ему не пришло: если бы он принялся настаивать, притязания второй стороны сделались бы гораздо настойчивее, оставалось лишь подчиниться. Однако хозяин не позволил будить ребенка посреди ночи.

– Передай мистеру Хитклифу, – спокойно проговорил он, – что сын его прибудет на «Грозовой перевал» завтра. Он уже лег и слишком устал, чтобы ехать в такую даль. Еще можешь передать, что мать Линтона пожелала оставить ребенка под моей опекой, и в данный момент его здоровье очень слабое.

– Нет уж! – воскликнул Джозеф, стукая палкой по полу и напуская на себя важный вид. – Что за ерунда! Хитклифу нет дела ни до матери, ни до вас. Ему нужен сын, и я должен его забрать – так-то!

– Не сегодня, – решительно ответил Линтон. – Ступай и передай своему хозяину, что я сказал. Эллен, проводи. Ступай!..

Подхватив возмущенного старика под руку, он вывел его из комнаты и закрыл дверь.

– Та-а-ак, значит?! – крикнул Джозеф, медленно пятясь. – Завтра он явится лично, и попробуйте-ка вышвырнуть вон его!

Глава XX

– Поскольку мы больше не в силах влиять на судьбу Линтона, ты не должна рассказывать моей дочери, где он находится: отныне они не смогут видеться, поэтому лучше ей не знать, что он живет поблизости, иначе будет рваться на «Грозовой перевал». Скажи просто, что за ним послал отец и ему пришлось уехать.

Линтон очень не хотел вставать с постели в пять утра и весьма удивился, когда узнал, что ему снова надо куда-то ехать, но я смягчила пилюлю, объяснив, что он немного погостит у своего отца, мистера Хитклифа, который так жаждет его повидать, что решил не дожидаться, пока тот оправится от дальнего путешествия.