— Но любовь свою найдешь не сразу. Ай— ай, — покачала головой сеньора. — В облаках витать будете. Они между вами будут.
— Это как? — нахмурилась я.
— Что вижу, то говорю, нинья, — усмехнувшись, она передает мне чашку, — посмотри на дно. Этот рисунок обозначает твое сердце. Видишь профили?
Приглядевшись, я действительно увидела на донышке смотрящих друг на друга мужчину и женщину. Они словно тянулись друг к другу, но их разделяла коричневая клякса.
— Вот это и есть облако, тита? — спросила я у Марии Кармен.
— Любые облака рассеиваются со временем, — загадочно ответила она.
Смотрю на донышко круглой белой чашки и вспоминаю слова абуэлиты о времени. С тех пор я каждый год заезжала к ней на день— два и привозила подарки из Казахстана. Ей уже восемьдесят пять, но она по— прежнему ходит на пляж, пьет вино, любит вкусно поесть и вообще не полнеет. За пять лет я так никого и не встретила, да и не хотелось мне серьезных отношений. Тем более, замуж. Благодаря долгой работе с психологом я всю себя разобрала по полочкам, многое поняла, многое изменила. Гормональная терапия, различные практики и раскрытие себя как женщины, а не бездушного и безэмоционального робота пошли на пользу. Я не знаю, что будет, когда любовь придет в мою жизнь и смогу ли я получить удовольствие от секса с мужчиной, но положа руку на сердце скажу: я пять лет назад и сейчас — это два разных человека.
Улыбнувшись своим воспоминаниям, поднимаю глаза и внезапно натыкаюсь на серьезный взгляд мужчины за столиком напротив. Молчим. Удерживаем зрительный контакт одну секунду, две, три, четыре…Может, он меня с кем-то спутал и поэтому так внимательно рассматривает, пытаясь понять, где мы пересекались.
На пятой или шестой он сам отводит взор и смотрит в панорамное окно. Нас разделяет два пустых стола, но зрение у меня хорошее и я могу его разглядеть. Мне кажется, он высокий. Очень не похож на наших мужчин. Да что там — таких на улицах Алматы днем не встретишь. Они все по шикарным офисам сидят, а выходят затемно. Темно-каштановые волосы, аккуратная щетина, высокий лоб, волевой подбородок, широкие плечи, обтянутые плотной темной тканью пуловера. Жаль не могу разглядеть кисти — очень уж интересно, какие они у него.
Когда незнакомец снова поворачивает голову, я молниеносно хватаю телефон со стола, снимаю его с блока и захожу в соцсеть. Тут же вспоминаю, что мне надо позвонить Заре, которая сейчас в Америке с дочкой Дильназ. Несколько месяцев назад подруга развелась с мужем из— за измены, но все оказалось не так, как кажется. Теперь Карим летит к ней, чтобы помириться и вернуть семью. Я знаю, что Зара все еще любит мужа, несмотря ни на что. Она вообще с детства о нем мечтала и была на седьмом небе от счастья, когда он признался ей в любви.
Набираю подругу и слушаю долгие гудки.
— Привет, красотка, — ее мелодичный голос успокаивает меня. — У вас сейчас ранее утро, а ты уже не спишь!
— Привет— привет! Я в аэропорту, жду посадки, пью дорогущий кофе.
— Куда летишь?
— В столицу нашей родины. Мамины друзья пригласил на открытие ресторна на 25 этаже новой гостиницы.
— И только ради этого?
— Не только, — говорю тише и смеюсь. краем глаза наблюдая за тем, как незнакомец вытащил из пачки сигарету, вставил ее в зубы и закурил. Я на несколько мгновений зависла. — У меня там клиент.
— Что у тебя там происходит? — любопытствует Зара.
— Тут на меня мужик один смотрит за соседним столиком.
-какой мужик? Как смотрит? — пытает меня подруга.
— Ну какой? Взрослый. Солидный такой. Не узкоглазый и не слащавый, прости Господи. Странно смотрит. Курит, пьет кофе и косится в мою сторону. Думала, может, знакомый. Но нет, таких клиентов у меня еще не было.
— Тссс, подумает еще что ты из этих…— хохочет Зара.
— Из каких? — недоумеваю я она, а потом как доходит. — Ах, из эээтих! Мне почти 34, Зар. Я слишком стара для этого дерьма.
— Что он делает сейчас?
— Тушит сигарету…встает…ой,, кажется, посадку объявили.
-тогда беги, Инди. Не опоздай. Вдруг в небе ты встретишь свою судьбу, — дразнит меня.
— Ой, я тебя умоляю, какая судьба? — морщусь. — Все дорогая. Я побежала. Люблю тебя! Потом расскажешь, как все прошло. Пока.
Упс. Я чуть не проговорилась, что бывший муж вот— вот доберется до нее. Чувствую себя заговорщиком наравне с мамой, сестрой и дочкой Зары.
Через несколько минут я уже сижу в самолете и глядя в иллюминатор, наблюдаю за плывущими по синему небу облаками. Так хорошо на душе от того, что у Зары и Карима скоро все наладится, потому что у такой истории любви должен быть счастливый конец.
— Девушка! Девушка, — оборачиваюсь на приятный мужской голос с легким акцентом. Передо мной стоит тот самый мужчина из бизнес— зала. Вот так встреча. Как я и думала, он очень высокий — под два метра.
— Да?
— Ваша сумка на моем месте, — указывает он взглядом.
— Ой, — спохватившись, убираю “Луи Витон” с соседнего кресла. — Простите, пожалуйста.
— Ничего страшного.
Подняв строгий коричневый чемоданчик, мужчина укладывает его на верхнюю багажную полку. После садится и закатывает рукава черного пуловера, обнажая сильные руки с выступающими на коже венами. Краем глаза поглядываю на него, но затем вытаскиваю из сумочки телефон, чтобы чем-то занять себя. Он хорош. И ведь не сказать, что писаный красавец, но такой строгий и в то же время обаятельный.
— Домой летите или по работе? — неожиданно спрашивает меня
Я отвлекаюсь от соцсети и, повернув голову, встречаюсь с ним взглядами.
— К друзьям, — отвечаю, улыбнувшись.
— Роберт, — неожиданно протягивает мне руку.
— Индира, — вкладываю свою ладонь в его и получаю мгновенный удар током.
Глава 8. Небо. Самолет. Девушка
Его ладонь не мягкая, а скорее жесткая, даже шершавая. Помню, у бывшего были очень ухоженные руки, а моего попутчика они совсем другие. Я бы сказала, по— настоящему мужские.
— Индира? — повторяет мое имя. — Как Индира Ганди?
На серьезном лице мужчины появляется легкая улыбка и совершенно неожиданно у меня за грудиной печь начинает — приятно так, словно Аннушка уже разлила масло. Помня о правилах хорошего тона, убираю руку и кладу ее на колено.
— Да, можно сказать и так, — посмеялась я. — На самом деле, в пятьдесят пятом году Индира Ганди впервые посетила Советских Союз вместе с отцом, и они заехали в Алма— Ату на денек. Она стала так популярна здесь, что мамы стали называть дочек Индирами. И кажется, это уже наше, казахское имя.
“Индира, остановись!” — мой разум уже звонит во все колокола. — “Ему эта информация вообще не нужна. И не улыбайся так явно”.
— Очень интересно, — и все— таки у него есть акцент. Иностранец, но не могу разобрать откуда. — Это как раньше называли мальчиков Марсами и Энгельсами?
— О да, — как девчонка заправляю длинную прядь за ухо. — Или Мэлсами. Это “Маркс. Энгельс, Ленин, Сталин”. Только любовь к революционерам прошла, а дети остались.
Роберт вдруг негромко засмеялся моей не очень удачной шутке, а я еще раз мысленно себя отругала и приказала быть более сдержанной. Ну мужик и что? Можно подумать, ты раньше их никогда не видела?
Да в-то и дело, что видела, разговаривала, даже работала с ними. И необъясним мой неожиданный трепет и волнение перед соседом. Нам предстоит полтора часа лететь бок о бок, а мне уже страшно.
— Простите, я уловила легкий акцент. Откуда вы к нам? — путь будет обычная, ни к чему не обязывающая беседа.
— Из Германии, а точнее из Мюнхена, — отвечает он, глядя на меня и положив руку на подлокотник.
Успеваю разглядеть темные волосы и полоски вен на сильных руках. Его круглые рельефные плечи я заметила, как только он сел рядом — значит, качается, спортом занимается. Молодец. Энергетика от него бешеная и я слегка отстраняюсь в страхе, что меня снесет. Не помогает — от него исходят странные вибрации и это такое незнакомое ощущение, которое я не испытывала ни с одним человеком, даже с бывшим мужем в период влюбленности.
