Она уже не парила в воздухе, как и талисманы. Они упали рядом с ней, и один упёрся рукоятью в золотой стол под рукой берегини. Арнава лежала, тяжело дыша. На голос Никиты… повернула голову и посмотрела на него. Сияющий синий взгляд пронзил его до боли, но вызвал радость. Она здесь! Ещё ничего не осознавая и не понимая, но здесь!

Улыбка застыла на лице Таркора, когда внезапно, разрушающие волны талисманов ослабли. Словно круги от камня, брошенного в воду, они разошлись в пространстве и растворились. Оборотень поражённо обернулся к хранителю. Ещё минуту назад тот сидел на коленях, оглушённый, но сейчас стоял на ногах, и на его груди неожиданно ярко светился ещё один, неизвестный медальон.

— Что ты сделал? — прошипел Таркор.

Ветер ослабевал и небо возвращалось в естественный синий. На многие километры вокруг оседали пыль и обломки. Каменные глыбы скатывались по склонам гор в низину, и грохот замолкал, когда они достигали земли.

— Я не обещал тебе уничтожить мир, — прошептал Велехов.

Рука дрожала, едва слушаясь, но он сжал второй медальон, который источал нестерпимое для глаз сияние и нагревал воздух вокруг себя.

Оскал ярости так исказил лицо Таркора, что Никита перестал узнавать его. Напротив него стоял дикий зверь, которого он раньше не видел.

— Ты сделал новый талисман, — прошипел оборотень, — чтобы поглотить им силу разрыва потоков!

— Да, — хрипло вздохнул Велехов. — Всё кончено.

На разрушенных площадках стояла тишина. Больше не летели альтановые сферы и копья, воины не кричали в пылу битвы. Только слышался звук крыльев драконов. Бой был окончен, и ясно кто победил.

Улыбка внезапно тронула губы Таркора, и железная воля оборотня задавила гнев поражения. Он посмотрел на хранителя с интересом, и Никита с точностью понял его мысли. Берегини не могли позволить такую угрозу. Талисман, поглотивший разрушительную силу стихий, не должен был появиться на свет. Знания, необходимые для его создания не были доверены никому, а значит, хранитель получил их сам и разрешения не спрашивал.

— Надеюсь, берегини не поймут, как ты опасен для них, — довольно произнёс Таркор, делая шаг к Никите. — Обладать такими знаниями и не служить им мог только Скарад.

— Не сравнивай нас, — прошипел Велехов.

Арнава, лежавшая на золотом столе, смотрела на оборотней. Из взгляда девушки наконец ушла пустота. Мир вокруг перестал быть для неё сном лишь мгновения назад. И всё, что окружало — небо над головой и ветер, в котором только рассеялись звуки битвы, и двое мужчин, говорящих между собой о чём-то, чего она не понимала… всё стало реальностью. Взгляд Арнавы упал на оружие рядом с золотым столом. Но лишь мельком, потому что оборотни, которых она видела, опасно сближались.

— Время всё расставит по местам, — внезапно улыбнулся Таркор. — Мрак всегда ищет самого сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Но сейчас всё действительно кончено… для неё.

Оборотень молниеносно швырнул в Никиту альтановую сферу. Мощный взрыв разворотил камни площадки, и горячая волна прошила Велехова болью, отбросив и покатив по земле. Но он увидел, как обратившись чёрным волком, Таркор стремительно прыгнул в сторону золотого стола, исчезая в пелене дыма.

Там осталась Арнава! Никита взревел, но искалеченное взрывом тело не слушалось. От горячей пыли, наполнившей воздух, нельзя было дышать, а из глаз текли слёзы. Велехов полз, не замечая боли. Таркор победил! Оборвать жизнь берегини — лучшая месть, и он это сделал…

Пелена рассеивалась и свет талисманов погас, оставив обожжённым глазам лишь тёмные очертания. Сквозь мутную дымку появился силуэт, едва теплящаяся точка камня в рукояти меча и белая одежда…

Ветер сильным порывом очистил воздух, и открывшаяся картина заставила Никиту встать на колени. Подняться он не смог.

Арнава сидела на золотом столе, упираясь босыми ногами в развороченные камни площадки, её рука сжимала меч, и лужа крови растекалась вокруг тела Таркора, пронзённого сияющим клинком насквозь.

Девушка взглянула на Никиту прекрасная и спокойная. Взгляд голубых глаз был холоден и внимателен.

— Кто ты такой? — спросила она. — Что здесь было?

Услышав это, Велехов с трудом поднялся и сделал шаг к Арнаве.

— Ты меня не помнишь? — прошептал он.

Берегиня покачала головой:

— Нет.

Едва заметно её пальцы на рукояти поменяли положение. Она была готова ударить снова. Так же, как без сомнений вонзила меч-талисман в сердце оборотня, который собрался убить её.

Никита молчал, не в силах справиться с собой. Он ведь знал, что будет именно так. После такого долгого плена во Мраке озёр сознание Арнавы, даже укрытое под щитом, не могло уцелеть полностью.

Девушка встала, рассматривая лицо незнакомого молодого мужчины, выражавшее боль. И это было не от кровоточащих ран на его теле.

— Ты не могла меня забыть, — прошептал Велехов. — Позволь мне показать тебе кто я.

Он шагнул к Арнаве, не боясь, что это будет последний шаг, если она, защищаясь, поднимет меч. Но берегиня смотрела в голубые глаза оборотня и, не видя в них угрозы, не сопротивлялась, когда он крепко сжал её плечи и открыл свои мысли для неё.

Никита надеялся, что воспоминания, которыми он жил всё это время, таятся и в памяти Арнавы. Если они дороги ей, то именно их она оберегала, находясь в плену Мрака. Так много связывало их. Поцелуй на берегу озера во дворце берегинь, прощание перед сражением, бой с повелителем, всё — от первого взгляда в доме Ивана до той страшной минуты, когда он поднял её из чёрных вод и ждал смерти, зная, что они уходят вместе…

Велехов замер, потому что в глазах Арнавы, внезапно, словно вспыхнула серебряная искра, осветив собственную память в её сознании.

— Никита, — чувства наконец озарили её лицо. — Ты?.

— Ох… — Велехов крепко прижал её к себе: — Ты помнишь меня? Помнишь?

Звук быстрого биения сердца Арнавы звучал для него музыкой. Как он хотел услышать его именно таким, и забыть навсегда те затихающие медленные удары. Не было слов, лишь горячая волна топила в себе и возносила на гребень. Минута поцелуя, но вечность. Уже без сил, на ещё не остывших от бури камнях. Наконец. После всего.

На ритуальную площадку запыхавшись прибежали Иван и Рир. Замерли оба, увидев хранителя и берегиню в объятиях друг друга, и радостно заулыбались. Всё же они боялись увидеть совсем другое.

Князь со своими воинами завяз в бою у самой верхушки святилища. Сурваки здесь забаррикадировали узкую лестницу и пришлось долго пробиваться. Рир, догнав Ивана, крикнул сурвакам, что заключён мир. Те не поверили, но князь, пользуясь заминкой, метнул в баррикаду альтановый шар. Взрыв разнёс завал из брёвен и камней.

— Пока всех вас уговоришь… — Иван, входя на площадку колодца, распихал ногами оглушённых сурвак. — Объявили мир! Чего ещё надо?

Увидев сквозь хрустальную крышу две фигуры у золотого стола, князь и оборотень побежали наверх. И сейчас, глядя на живых, обнявших друг друга Никиту и Арнаву, оба стояли улыбаясь.

— Нам бы поприветствовать берегиню? — Рир вопросительно взглянул на Ивана.

— Подождём, — весело ответил тот.

— Они теперь так долго будут… — усмехнулся оборотень.

— Ещё немного подождём, — настоял князь.

Никита отпустил Арнаву из объятий, и она взглянула на обоих с улыбкой.

— С возвращением, берегиня, — Иван подошёл и крепко обнял девушку.

Рир поклонился, подойдя, но Арнава сама обняла его.

— Это мне поклонится нужно за моё спасение, — сказала она.

Берегиня без объяснений поняла, где они сейчас находятся и что был бой, и что за ней пришли все во главе с хранителем.

Иван, взглянув на тело Таркора, тяжело вздохнул:

— Скарад был сильным врагом, но этот оказался ещё сильнее. Повелителя Мрак Озёр питал, он был его рабом. А Таркору этого было не нужно, своей тёмной души хватало.

Никита ничего не ответил на это, зная, что Скарад передал оборотню свою кровь, а с ней, наверное, и часть своей чёрной души. Таркор, даже если бы захотел, не смог бы не выполнить последнюю волю своего повелителя. Мрак озёр питал и его. Велехов бросил взгляд на свою руку. Ничего не осталось от порезов, и видимые линии сосудов под кожей были светлы, как никогда. Словно ничего не было, и будто его кровь снова не отравлена.