Не-е-ет! Чтобы прямо ему сказать, что она хочет, чтобы он пригласил её на свидание!
За окном плыли по реке суда, горели огни города, а в душе у Фролова был праздник.
Ну что ж, уважаемая Марьяна Кирилловна! Хотите поиграть? Я не прочь!
Только правила в этой игре буду диктовать я.
Глава 5
На следующее утро офис Марьяны напоминал не рабочее помещение, а филиал ботанического сада.
Розы, пионы, лилии, тюльпаны, даже ромашки и васильки нашлись. Цветы были, кажется, всех видов и оттенков.
И в основной своей массе не букетами – корзинами.
Зайка вошла в собственную приемную и застыла, оглядывая всё это великолепие. Огляделась, нашла в ближайшей к ней корзине карточку и, схватив ту за уголок, вытащила.
Красивая, на качественной бумаге напечатанная, дорогим парфюмом пахнущая. Что интересно, мужским. Знакомым.
– Да ну нафиг! – усмехнулась, принюхавшись.
Марьяна узнала этот запах!
Всё ещё сомневаясь и не веря самой себе, перевернула карточку – с одной стороны на ней были напечатаны стихи, их Марьяна читать не стала. Творчество, взятое на просторах интернета её не впечатляло, ей надо было увидеть подпись. Раз карточка так пахнет мужским одеколоном, значит, её держали в руках. Только вот кто?
На обороте карточки красовались две лаконичные буквы “М. Ф.”.
В этот момент в приемную вошла Алина – её главный бухгалтер.
Пришла та за какой-то своей надобностью, Марьяна её не вызывала.
Женщина вошла и замерла, оглядывая корзины с цветами. Не успела она ничего сказать, как за ее спиной появился курьер с коробкой белых лилий.
– Ещё цветы? – выдохнула Алина. – Да это не просто тайный поклонник, а флорист-романтик.
– Распишитесь в получении! – жизнерадостно сообщил парень.
Алина, как стоящая ближе всех к парню, поставила свою подпись, в её руки перекочевала коробка так любимых ею лилий. Алина была единственной подругой Марьяны, а потому могла себе позволить некие вольности.
– Красивые, – проговорила женщина, разглядывая белоснежные цветы.
– Забирай, раз нравятся! Я их терпеть не могу, ты же знаешь! – Марьяна фыркнула.
– А и заберу! Я не гордая, – согласилась охотно подруга. – Знаю я тебя, всё равно ведь выкинешь. Марьяша, скажи мне, что ты знаешь, кто этот сумасшедший. Надеюсь, он не “бедный художник, который продал свой дом”?
– Ой, вот точно нет! – хмыкнула. – Вот кто б мне сказал, что он такой флорист-романтик! Это ж как его мой отказ-то зацепил, а! Бюджет небольшого государства ведь потратил за сегодня мужик. Отгадаешь, кто? – Зайка сунула подруге карточку, что держала в руках.
Алина, увидев две буквы, написанные размашистым почерком, вскинула удивленный взгляд на подругу:
– “Эм, эф” – это Михаил Фролов??
Марьяна посмотрела на свою личную помощницу, сидящую на своем рабочем месте, потом, кивнув на дверь, ведущую в её кабинет, скомандовала, обращаясь к подруге:
– Пошли!
Алина, не выпуская коробку с лилиями, двинулась в указанном направлении, но была остановлена окриком Марьяны:
– Стоять! Гадость эту вонючую в кабинет мне не тащи! Здесь где-нибудь поставь. Никуда они отсюда не денутся.
Алина пристроила коробку на подоконник и двинулась за подругой, вошла, закрыла плотно дверь и прошла к столу Марьяны, уселась на стул и повторила нетерпеливо:
– Давай! Рассказывай! Где? Когда? Почему?
Марьяна послушно пересказала вчерашний вечер и несостоявшийся ужин с Фроловым, знала, от Алины эта информация не уйдет.
– Он решил, что если не вышло качеством, то возьмет количеством. Думает, я, как все его вешалки, на все эти дешевые трюки поведусь, – усмехнулась.
– Так, ну твои мотивы я поняла, а он-то с чего весь этот филиал цветочного магазина решил устроить? – спросила подруга.
– Ну ты ж видела, цветы там, – она кивнула на собственную приемную, – все разные. Видать, намек мне мужчина сделал, мол, на, сама выбирай!
– Ой, сложно с этими олигархами, – вздохнула подруга, – ну мог же просто узнать через кого-то. Если не взяла розы, то почему? Если не розы, то какие цветы ты любишь, а не это вот всё! Столько бабла мужик угрохал, и всё впустую!
– Его проблемы! – отмахнулась. – Алин, ты чего хотела-то?
– Я? – подруга задумалась на секунду, а потом, вспомнив, тяжело и как-то печально вздохнула, взяла первую попавшуюся ручку из держателя для ручек, стоящего на столе, и принялась крутить ту в пальцах. – Марьяш, ты только сразу не психуй, ладно? Нет, ну теперь-то я понимаю, с чего он вдруг, но откуда ж я знала-то!!
– Алина, ты далеко не моя серая мышь, что сидит там у меня в приемной! – рявкнула Марьяна. – Так что давай, не мни булки и говори по существу. Четко, внятно, понятно. Как ты это умеешь!
– Ну если коротко, то я вчера ходила в кафе с Цербером… Ну ты знаешь, охранник Фролова. Ну тот, который с ним как тень, всегда и везде.
– И?? – Марьяна впилась в подругу взглядом.
– Ну и мы много говорили с ним. О нем, обо мне… Ну и о тебе, конечно… Ты ж моя единственная подруга… Я-то думала, что и правда понравилась мужику, а он вон чего, оказывается…
– Вот же они все мудаки… – выдохнула в сердцах Зайка, подошла, положила подруге на плечи ладони, похлопала ободряюще и выдохнула уверенно: – Ничего, Алиш! Прорвемся!! Где наша не пропадала! Мы с тобой в детдоме выжили, а уж тут-то и подавно прорвемся!
Марьяна отошла от подруги, села на своё место и скомандовала:
– Рассказывай – о чем говорили и что конкретно он у тебя обо мне расспрашивал.
Глава 6
Михаил.
Никогда не думал, что сильные женщины – это про меня.
Не нравились. Не цепляло. И не потому, что я деспот и абьюзер.
Ну хорошо, я – деспот!
Место женщины дома. Растить детей, готовить ужин и ждать мужа, когда он вернется домой с мамонтом, волоча того за хобот.
Да, вот такой я устаревший.
И такие формы, как у этой, чтоб её, Зайки, меня никогда не привлекали!
Партнерша должна быть гибкой и раскрепощенной. Не знаю, как у неё с первым, а вот со вторым определённо всё в порядке. Видел я, как она сидела и чем-то там своим в телефоне занималась, пока мы с этой дурой на моем столе… тоже занимались.
Член в штанах, стоило только мне вспомнить Марьяну, сидящую в моем кабинете, резво дернулся.
Что за нахрен? Когда это мне стало нравиться присутствие третьего в процессе?
Встал, дошел до двери, открыл и, не глядя ни на кого, рявкнул:
– Виталина, кофе! Цербер, зайди.
Николай материализовался мгновенно, вошел, закрыл за собой дверь, замер привычным изваянием. Знает меня уже страшно сказать сколько лет. Понимает, что сейчас меня лучше не злить!
Я дождался, пока помощница принесет мне кофе и выйдет. Не хотелось прерываться потом с её появлением. Что-то мне подсказывало, что Цербер меня сегодня удивит.
Скомандовал:
– Рассказывай! Всё, что нарыл на Марьяну! И имей в виду, я тебе ещё прокола с её фееричным появлением в моем кабинете не простил! Так что давай, хоть сегодня не налажай.
Подхватил кружку с кофе, встал у окна. Зря, что ли, я в своем кабинете на последнем этаже делал окна в пол? Шикарный вид!
Моё замечание о собственном проколе Николай проигнорировал, начав рассказывать:
– Марьяна Кирилловна Зайка. Сорок три года. До тринадцати лет жила с родителями. Обычная семья. А потом, в один из вечеров, отец встал, сходил на кухню, взял нож и молча прирезал мать.
– С хрена ли? – от неожиданности я чуть кофе не подавился.
– Острый психоз на фоне увольнения из органов с волчьим билетом.
– Подстава, или было за что?
– Подстава.
И вот по мере рассказа Цербера о Марьяне, пазлы в моей голове потихоньку начали складываться, давая её портрет.
В тринадцать лет остаться сиротой и попасть в детдом – это, конечно, пиздец.
