– Яркий? Это мне нравится! Давайте сделаем! Есть у меня один оттенок, который вам понравится и к этому цвету пойдёт.

И пока Алла искала нужный флакон, Марьяна вновь посмотрела на свое отражение. Вот теперь в её глазах вместо усталости и глупой ревности зажегся привычный холодный огонек. Тот самый, что зажигался, когда на переговорах ей пытались диктовать условия.

“Ну что, вешалка, – подумала она с внезапной злостью. – Посмотрим, надолго ли ты с таким мужчиной как Миша! Удержишь ли? Очень сомневаюсь! А вот я легко отобью его у тебя. Кажется, у меня там к нему пара вопросов по новому проекту была? Вот тебе и предлог связаться с его помощницей. А уж там дело техники, как говорится. Ставлю один к десяти, что Фролов не только мне перезвонит в течение получаса, но и назначит встречу”.

С решительным настроением Марьяна покинула салон маникюра.

О том, что завтра о ней и о Фролове уже пойдет гулять по городу новая сплетня, она не боялась. Она сама её создала. А куда и к чему это приведет – она тоже знает.

Она даст Фролову предлог связаться с ней, по делу, само собой. А дальше один холодный расчет. И никакой ревности!

Вечерний город тонул в золотых огнях, отражаясь в черной глади реки. Фролов, стоя у панорамного окна ресторана “Элегия”, поправил манжет рубашки.

Оглядел всё ещё раз.

Уединенный столик в углу на две персоны, с видом на воду.

Три крупные розы глубокого вишневого цвета, почти черные – очень редкий сорт, как ему объяснили.

Тихая фортепианная музыка, приглушенный свет, тонкий аромат кофе и дорогих вин.

Идеально…

Да, он готовился – узнал всё, что она любит есть, что пить и какой десерт предпочитает.

Ещё раз всё оглядел, кивнул сам себе и повторил уже вслух:

– Идеально! Считай, птичка уже в клетке!

Марьяна вошла в ресторан ровно в восемь.

Черное платье строгого кроя. Ну разве что глубокий вырез позволял догадываться о том, что платье всё-таки вечернее, а не то, в котором она привыкла приезжать в офис.

Черные же лакированные туфли на средней высоты каблуке, сумочка из той же коллекции. Шикарные волосы были убраны в тугой узел на затылке. На лице умеренный макияж. Однако губы накрашены ярко-алой помадой, притягивающей взгляд.

“Хороша-а-а, чертовка!” – восхитился мысленно Фролов.

Ему никогда не нравились женщины, назовем это, роскошных форм, но от этой Зайки у него конкретно срывало крышу.

Да он, только увидев её идущей походкой императрицы к нему, словил от этого кайф. На неё оборачивались не только мужики, но и их спутницы.

А она шла к нему.

Михаил взял цветы в руку и приготовился их вручить, едва Марьяна подойдет.

Приблизившись, женщина странно на него посмотрела и чуть заметно улыбнулась.

– Добрый вечер, Михаил.

– Марьяна, благодарю, что согласились. – Он шагнул к ней и протянул цветы: – Это вам.

– Благодарю, – кивнула, но розы не забрала, – у нас разве не деловой ужин?

– А разве это мешает подарить мне цветы красивой женщине?

– Дарите, – пожала легко плечом, словно сделала ему одолжение.

– Дарю, – проговорил глупо, вновь протягивая цветы.

– Они с шипами, – не то спросила, не то уверила его.

Фролов растерянно посмотрел на стебли роз, ответил:

– Нет. Срезаны.

– Тогда возьму, – женщина всё-таки протянула руку и забрала цветы, которые мужчина уже начинал тихо ненавидеть.

На них смотрел весь ресторан, а он с этим веником редкой породы. Тьфу! Редкого сорта! Так нелепо он давно уже себя не чувствовал.

Он помог женщине сесть за стол, и тут подошел официант.

– Молодой человек, можно нам вазу? – обратился он к официанту, усаживаясь на своё место.

Парень испарился и вернулся ровно через минуту с хрустальной вазой, и злосчастные цветы перекочевали с колен дамы туда.

– Вы сказали, есть неотложные детали по контракту, которые лучше обсудить в неформальной обстановке, – её голос был ровным, без интонаций. Она села, положила сумочку на соседний стул и устремила на него пронзительный взгляд. – Я слушаю.

Фролов почувствовал укол раздражения.

“Что за нахрен? Я тут перед ней икру мечу, а она на меня смотрит как на дешёвого фраера! Ла-а-адно! – усмехнулся мысленно. – Не было ещё ни одной, кто смогла мне отказать! И ты не исключение, милая!”

– Не торопитесь, – он мягко улыбнулся, сделав знак сомелье. – Давайте начнем с вина. “Мерло”, скажем, пятилетней выдержки. Я уверен, вы оцените.

– Уверены? Вот как? – женщина, глядя ему в глаза, насмешливо подняла одну бровь. – Мне бы вашу уверенность… Впрочем, вы правы, я бы оценила… если бы пила вино. Но сегодня я буду пить воду. И обсуждать дела.

– Марьяна, мы оба не дети и прекрасно понимаем, что обсуждение нашего с вами контракта – это всего лишь предлог для встречи.

– Неожиданно, – она откинулась на спинку стула и посмотрела на него с любопытством, а он продолжил:

– И это вы его использовали, позвонив мне, – Бычара снисходительно улыбнулся. – А я сделал вид, будто поверил в то, что вы действительно хотели что-то там со мной обсудить. В нашем договоре нечего обсуждать. Уже. Там всё четко и понятно. А сейчас, раз уж мы здесь, давайте пить прекрасное вино, слушать музыку и наслаждаться ужином и обществом друг друга. Кстати, здесь прекрасно готовят и мясо, и рыбу. Вы, насколько я наслышан, предпочитаете мясо. Точнее, стейк из мраморной говядины слабой прожарки.

– А я смотрю, вы хорошо подготовились, да? Привычки мои изучили.

– Даже не буду отрицать, – кивнул, самодовольно улыбаясь.

– Ну что ж. Мне, безусловно, приятно, что вы соизволили обратить на меня внимание после выгула своей когтистой вешалки на копытах. Как там её? Мерлин, кажется?

При упоминании этой идиотки, с которой он как раз вчера расстался, Фролов скрипнул зубами, но смолчал. И смолчал как раз потому, что уловил главное – Зайка тоже собирала о нем информацию!

Марьяна же тем временем продолжила говорить:

– Но, во-первых, ответы на все вопросы, которые у меня были, я получила от вашей помощницы Виталины. Во-вторых, это всё же вы мне позвонили, а не я вам. Я, как вы уже имели удовольствие убедиться, предпочитаю приходить без звонка, когда мне надо встретиться лично для решения срочных вопросов.

Михаил сдерживался уже из последних сил, но давал возможность даме договорить.

– Ну и, наконец, в-третьих, я не ем на ночь глядя мясо. Ну а теперь, раз уж насладиться обществом друг друга у нас не получается… – Марьяна тонко улыбнулась, – прекрасное кресло, выполненное под старину, пощадите. Оно-то уж точно ни в чем перед вами не провинилось!

Бычара, проследив за её взглядом, перевел свой на свои же руки, вцепившиеся в подлокотники кресла. Медленно разжал пальцы и вдруг услышал:

– Вы обаятельны, Фролов. По-настоящему. Да, я предпочитаю называть вещи своими именами. В следующий раз захотите пригласить меня на свидание, так и говорите.

Она подхватила сумочку и встала.

– Хорошего вам и вашей Мэ-ри-лин, – произнесла она имя его бывшей идиотки по слогам, – вечера!

Она вышла из зала ресторана, не оглянувшись и не забрав цветы.

А Фролов остался сидеть. Он смотрел на нетронутое вино в своём бокале, на второй пустой стул и всё ещё чувствовал горьковатый и пряный аромат духов Марьяны. В груди бушевала ярость.

Он, которого считали непобедимым переговорщиком, мастером уловок и тонких многоходовок, был разбит в пух и прах.

И кем? Женщиной! Зайкой! Это не зайка, это помесь бультерьера с крокодилицей!

Он медленно взял бокал с вином в руку, сделал глоток, потом второй, и тут его попустило. Постепенно злость отступила, уступив место азарту. Так ему еще ни одна женщина не намекала на то, что она хочет, чтобы он пригласил её на свидание!

А Марьяна не могла не хотеть!

Да она ведь и собиралась на свидание! Готовилась, платье выбрала, образ продумала. Приехала же! Что бы что? Отказаться с ним поужинать?