Какая дикость - нестись в воздухе на высоте двух миль, когда от смерти тебя прикрывают всего лишь один-два дюйма металла и судьба твоя вверена двум неумелым, скудоумным, жалким и совершенно чужим тебе людям, таким как безусый сопляк Хьюпл и психопат Доббс.

Yes, in the long run, he was much safer flying with McWatt, and he was not even safe with McWatt, who loved flying too much and went buzzing boldly inches off the ground with Yossarian in the nose on the way back from the training flight to break in the new bombardier in the whole replacement crew Colonel Cathcart had obtained after Orr was lost.

Да, конечно, летать с Макуоттом было куда спокойнее. Но и с Макуоттом летать было опасно: он слишком любил летать, и, когда они с Йоссарианом возвращались с тренировочного полета, Макуотт повел воющую машину в дюйме от земли. Макуотт хотел выдрессировать нового бомбардира из резервного экипажа, истребованного полковником Кэткартом после исчезновения Орра.

The practice bomb range was on the other side of Pianosa, and, flying back, McWatt edged the belly of the lazing, slow-cruising plane just over the crest of mountains in the middle and then, instead of maintaining altitude, jolted both engines open all the way, lurched up on one side and, to Yossarian's astonishment, began following the falling land down as fast as the plane would go, wagging his wings gaily and skimming with a massive, grinding, hammering roar over each rocky rise and dip of the rolling terrain like a dizzy gull over wild brown waves.

Учебный полигон находился в другом конце Пьяносы, и, возвращаясь на аэродром, Макуотт едва не касался горных вершин брюхом лениво ползущего самолета. Перевалив через хребет, он нажал на всю железку и вместо того чтобы набрать высоту, к удивлению Йоссариана, на предельной скорости, накренив самолет, пустил его вниз вдоль склона горы, и самолет, весело помахивая крыльями, с густым, надсадным, грохочущим ревом помчался над бегущими навстречу скалами и впадинами, словно ошалелая чайка над дикими, бурыми волнами.

Yossarian was petrified.

Йоссариан окаменел.

The new bombardier beside him sat demurely with a bewitched grin and kept whistling

Новый бомбардир сидел рядом с ним, завороженный, с застенчивой улыбкой и только присвистывал:

'Whee!' and Yossarian wanted to reach out and crush his idiotic face with one hand as he flinched and flung himself away from the boulders and hillocks and lashing branches of trees that loomed up above him out in front and rushed past just underneath in a sinking, streaking blur.

"Фюить!" Йоссариану хотелось трахнуть его по идиотской морде. Сам он шарахался из стороны в сторону при виде бугров, валунов, веток деревьев, маячивших где-то впереди и по бокам. Все это проносилось прямо под самолетом, сливаясь в расплывчатые полосы, и исчезало позади.

No one had a right to take such frightful risks with his life.

Никто не имел права подвергать его жизнь такому страшному риску.

'Go up, go up, go up!' he shouted frantically at McWatt, hating him venomously, but McWatt was singing buoyantly over the intercom and probably couldn't hear.

- Вверх, вверх, вверх! - истерически кричал он Макуотту, жгуче ненавидя его. Но в переговорном устройстве слышалось только задорное пение Макуотта, который, по всей вероятности, ничего не слышал.

Yossarian, blazing with rage and almost sobbing for revenge, hurled himself down into the crawlway and fought his way through against the dragging weight of gravity and inertia until he arrived at the main section and pulled himself up to the flight deck, to stand trembling behind McWatt in the pilot's seat.

Йоссариан, пылая яростью и чуть не плача от бессильной злобы, кинулся в лаз, сражаясь с земным притяжением и инерцией, добрался до главного отсека, влез в пилотскую кабину и, дрожа всем телом, стал позади Макуотта.

He looked desperately about for a gun, a gray-black.45 automatic that he could cock and ram right up against the base of McWatt's skull.

Он мечтал, чтобы сейчас под рукой у него оказался вороненый пистолет, чтобы, не мешкая, размозжить Макуотту затылок.

There was no gun.

Но пистолета не было.

There was no hunting knife either, and no other weapon with which he could bludgeon or stab, and Yossarian grasped and jerked the collar of McWatt's coveralls in tightening fists and shouted to him to go up, go up.

Охотничьего ножа - тоже. И вообще у него не было никакого оружия, которым он мог бы ударить или заколоть Макуотта. Тогда Йоссариан мертвой хваткой схватил Макуотта за воротник комбинезона, резко дернул и заорал, чтобы Макуотт набирал, набирал, набирал высоту.

The land was still swimming by underneath and flashing by overhead on both sides. McWatt looked back at Yossarian and laughed joyfully as though Yossarian were sharing his fun.

Земля все еще неслась под ними, холмы мелькали слева и справа выше самолета. Макуотт глянул через плечо на Йоссариана и весело рассмеялся, точно Йоссариан пришел порадоваться вместе с ним.

Yossarian slid both hands around McWatt's bare throat and squeezed. McWatt turned stiff:

Руки Йоссариана скользнули по шее Макуотта, сдавили горло. Макуотт одеревенел.

'Go up,' Yossarian ordered unmistakably through his teeth in a low, menacing voice. 'Or I'll kill you.'

- Набирай высоту, - сквозь стиснутые зубы недвусмысленно приказал Йоссариан тихим, угрожающим голосом, - или я придушу тебя.

Rigid with caution, McWatt cut the motors back and climbed gradually.

Настороженно застыв, Макуотт увеличил обороты и начал постепенно набирать высоту.

Yossarian's hands weakened on McWatt's neck and slid down off his shoulders to dangle inertly.

Пальцы Йоссариана ослабли, соскользнули с плеч Макуотта и бессильно повисли.

He was not angry any more.

Он больше не сердился.

He was ashamed.

Ему было стыдно.

When McWatt turned, he was sorry the hands were his and wished there were someplace where he could bury them.

Когда Макуотт обернулся, Йоссариан не знал, куда ему девать руки: он стыдился своих рук, они словно омертвели.

They felt dead. McWatt gazed at him deeply. There was no friendliness in his stare.

Макуотт уперся в него взглядом, в котором не было и тени дружелюбия.

'Boy,' he said coldly, 'you sure must be in pretty bad shape.

- Парень, - сказал он холодно, - ты, должно быть, в скверной форме.

You ought to go home.'

Тебе бы лучше отправиться домой.

'They won't let me.' Yossarian answered with averted eyes, and crept away.

- Не отпускают, - ответил Йоссариан, пряча глаза, и незаметно ретировался.

Yossarian stepped down from the flight deck and seated himself on the floor, hanging his head with guilt and remorse.

Спустившись из пилотской кабины, он уселся на полу, понурив голову. Его мучили угрызения совести.

He was covered with sweat. McWatt set course directly back toward the field.

Он был весь в поту. Макуотт взял курс прямо на аэродром.