Yossarian wondered whether McWatt would now go to the operations tent to see Piltchard and Wren and request that Yossarian never be assigned to his plane again, just as Yossarian had gone surreptitiously to speak to them about Dobbs and Huple and Orr and, unsuccessfully, about Aarfy.

Интересно, подумал Йоссариан, побежит ли Макуотт в оперативный отдел к Пилтчарду и Рену, чтобы пожаловаться на Йоссариана и потребовать, чтобы Йоссариана никогда не назначали на его самолет, как бегал тайком сам Йоссариан с просьбой избавить его от полетов с Доббсом, Хьюплом и Орром, а также с Аарфи, хотя неизменно наталкивался на отказ.

He had never seen McWatt look displeased before, had never seen him in any but the most lighthearted mood, and he wondered whether he had just lost another friend.

Никогда прежде он не видел Макуотта недовольным - тот всегда пребывал в наилучшем расположения духа. И теперь Йоссариан размышлял, не потерял ли он в лице Макуотта еще одного друга.

But McWatt winked at him reassuringly as he climbed down from the plane and joshed hospitably with the credulous new pilot and bombardier during the jeep ride back to the squadron, although he did not address a word to Yossarian until all four had returned their parachutes and separated and the two of them were walking side by side toward their own row of tents.

Но, выходя из самолета, Макуотт ободряюще подмигнул ему и, когда они в джипе возвращались в эскадрилью, беззлобно разыгрывал легковерного нового второго пилота и бомбардира, хотя ни словом не обмолвился с Йоссарианом.

Then McWatt's sparsely freckled tan Scotch-Irish face broke suddenly into a smile and he dug his knuckles playfully into Yossarian's ribs, as though throwing a punch.

Только когда все четверо сдали на склад парашюты и Макуотт с Йоссарианом вдвоем направились к палаткам, загорелое веснушчатое шотландско-ирландское лицо Макуотта внезапно осветилось улыбкой и он игриво ткнул кулаком Йоссариана под ребро.

' You louse,' he laughed.

- Подонок ты этакий, - засмеялся он.

' Were you really going to kill me up there?'

- Ты что, правда хотел меня убить?

Yossarian grinned penitently and shook his head.

Йоссариан виновато ухмыльнулся и покачал головой:

'No. I don't think so.'

- Да нет, вряд ли.

'I didn't realize you got it so bad.

- Не думал, что на тебя это так скверно подействует.

Boy! Why don't you talk to somebody about it?'

Слушай, парень, ты бы поговорил с кем-нибудь насчет своего состояния.

' I talk to everybody about it.

- Я со всеми об этом говорю.

What the hell's the matter with you?

Но ты-то какого дьявола вытворяешь такие штуки?

Don't you ever hear me?'

Ты что, не слышал меня по переговорному устройству?

' I guess I never really believed you.'

- Слышал, но не верил, что ты это всерьез.

' Aren't you ever afraid?'

- А тебе самому бывает страшно?

' Maybe I ought to be.'

- Надо бы, чтоб было, да не боюсь.

'Not even on the missions?'

- Даже в бою?

'I guess I just don't have brains enough.' McWatt laughed sheepishly.

- Наверное, у меня извилин не хватает, -застенчиво засмеялся Макуотт.

'There are so many ways for me to get killed,' Yossarian commented, 'and you had to find one more.' McWatt smiled again.

- Мне и так угрожает тысяча смертей, - заметил Йоссариан, - а ты, кажется, задался целью найти еще один способ укокошить меня. Макуотт опять улыбнулся:

'Say, I bet it must really scare you when I buzz your tent, huh?'

- Держу пари, когда я проношусь над твоей палаткой, у тебя душа уходит в пятки, а?

' It scares me to death.

- Я чуть не умираю со страху.

I've told you that.'

Я ведь тебе говорил.

'I thought it was just the noise you were complaining about.' McWatt made a resigned shrug.

- Я думал, что ты жаловался только на шум. -Макуотт пожал плечами.

'Oh, well, what the hell,' he sang.

- Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад! -пропел он.

'I guess I'll just have to give it up.'

- В общем, я так понимаю, мне с этим придется кончать.

But McWatt was incorrigible, and, while he never buzzed Yossarian's tent again, he never missed an opportunity to buzz the beach and roar like a fierce and low-flying thunderbolt over the raft in the water and the secluded hollow in the sand where Yossarian lay feeling up Nurse Duckett or playing hearts, poker or pinochle with Nately, Dunbar and Hungry Joe.

И все-таки Макуотт был неисправим. Хотя он действительно перестал летать над палаткой Йоссариана, но не упускал случая молнией, с пронзительным ревом пронестись над самым пляжем, над плотом и над уединенной песчаной ложбинкой, где Йоссариан или нежился с сестрой Даккит, или играл в покер, безик или черви-козыри с Нейтли, Данбэром и Заморышем

^Джо

.

Yossarian met Nurse Duckett almost every afternoon that both were free and came with her to the beach on the other side of the narrow swell of shoulder-high dunes separating them from the area in which the other officers and enlisted men went swimming nude.

Йоссариан встречался с сестрой Даккит почти ежедневно под вечер, когда оба бывали свободны, и отправлялся с ней на пляж. Узкая длинная полоса дюн высотой по плечо отделяла их от того места, где офицеры и рядовые плавали голышом.

Nately, Dunbar and Hungry Joe would come there, too. McWatt would occasionally join them, and often Aarfy, who always arrived pudgily in full uniform and never removed any of his clothing but his shoes and his hat; Aarfy never went swimming.

Нейтли, Данбэр и Заморыш Джо обычно тоже приходили в это время. Иногда к ним присоединялся Макуотт, частенько и Аарфи, который, как правило, являлся на пляж в полной форме и не снимал ничего, кроме ботинок и фуражки: Аарфи никогда не купался.

The other men wore swimming trunks in deference to Nurse Duckett, and in deference also to Nurse Cramer, who accompanied Nurse Duckett and Yossarian to the beach every time and sat haughtily by herself ten yards away.

Все остальные носили плавки - из уважения к сестре Даккит, а также к сестре Крэмер. Сестра Крэмер всегда сопровождала сестру Даккит и Йоссариана на пляж и обычно с высокомерным видом усаживалась поодаль, метрах в десяти от них.

No one but Aarfy ever made reference to the naked men sun-bathing in full view farther down the beach or jumping and diving from the enormous white-washed raft that bobbed on empty oil drums out beyond the silt sand.

Никто, кроме Аарфи, не обращал внимания на голых летчиков, загоравших неподалеку или нырявших с огромного, добела отмытого морем плота, который прыгал на волнах за песчаной косой.

Nurse Cramer sat by herself because she was angry with Yossarian and disappointed in Nurse Duckett.

Сестра Крэмер сидела в одиночестве: она сердилась на Йоссариана и была разочарована в сестре Даккит.