– Хотите чаю? – спросил он.

– Если вас это не затруднит, – ответил режиссер. – Да, и, если вы не против моего вопроса, могу ли я рассчитывать на знакомство с владельцем замка? Мои юристы будут на этом настаивать.

Бушби пожал плечами.

– Да пожалуйста, – сказал старик. – Он скоро придет из школы.

Новый владелец замка, потомственный лорд Диглби, а для друзей просто Джо, самозабвенно прыгал по лужам. У него были яркие желтые сапожки и не менее яркий красный дождевик, и все вместе это требовало немедленных приключений. Его лучший друг ждал у школы с толстой веткой в руках, а это значило, что он придумал что-то интересное.

– Эймос! Привет!

Джо разбежался и прыгнул в лужу точно возле второго мальчишки. Их обоих окатило грязноватой водой, но на дождевике Джо остались капли, а одежда Эймоса будто впитала воду в себя и мгновенно высохла. Эймос ухмыльнулся зубастым ртом и ответил:

– Привет! Есть подарок, – добавил он и гордо показал на ветку.

– Ух ты, – чуть неуверенно ответил Джо. – Нам сейчас надо в лес, да?

Но Эймос помотал головой:

– Надо туда, где земля.

– Ну, тогда это к нам в сад. Погнали!

– Погнали, – радостно подтвердил Эймос.

И они побежали к парковке, где их уже ждал престарелый синий автомобиль, возле которого стоял и читал книгу высокий мужчина в кожаной куртке.

– Привет, Джон!

Мальчишки подбежали к нему с двух сторон. Их ладони одновременно коснулись автомобильного бока, от чего машина качнулась, и Джон вместе с ней. Он чуть не уронил книгу и засмеялся:

– Ураган Джо и цунами Эймос! Запрыгивайте. Что интересного сегодня узнали?

Технически Джон Стеттон был дворецким. Он работал еще у старого лорда Диглби и, когда лорд умер, а замок перешел к Джо и его семье, остался все на той же должности. На практике же нынешние «дворецкие» обязанности Джона сводились к тому, что он отвозил Джо в школу и забирал из школы. Мальчик, Сьюзан и старый Бушби хоть и владели замком, предпочитали жить в домике садовника.

– Ты знал, что курицы умеют считать до пяти? – осведомился Джо, пристегиваясь.

– Понятия не имел, – ответил дворецкий. – Это правда?

Мальчик пожал плечами:

– Учительница сказала. Но вообще я не понимаю, как им это пригодится в жизни?..

Джон постарался не рассмеяться. Он придал лицу невозмутимое выражение английского дворецкого, ответил:

– Может быть, они считают цыплят?

Мальчик сокрушенно покачал головой:

– Джон, но их же больше пяти!

– Тогда я сдаюсь.

Автомобиль медленно отъехал от школы и влился в поток. Внезапно тучи разошлись, и солнце ударило в лобовое стекло со всей молодой весенней силой. От неожиданности Джон оглушительно чихнул. Мальчишки на заднем сиденье дружно крикнули ему «Будь здоров!». Он поблагодарил и опустил солнечный козырек. Ему пришло в голову, что Эймос за последние несколько месяцев стал куда лучше разбираться в человеческих обычаях и человеческом языке. Если раньше он просто повторял все за Джо, то теперь действовал вполне самостоятельно. Совсем скоро он сможет бегать по деревне и общаться с жителями как самый обычный мальчишка, и никто даже не догадается, что имеет дело с древним лесным духом.

– А что нового у тебя, Эймос? – спросил Джон.

Лесовик на секунду задумался. Его черные глаза осветились зеленью, будто из глубокой воды поднялся и спрятался обратно лист кувшинки.

– Джи-си-би, – сказал Эймос.

– «Джи-си-би»? – переспросил Джон. – Что это такое?

Эймос выбросил вперед длинную руку и согнул ладонь под углом. Из его горла вырвался звук, напоминающий то ли шум леса, то ли работающий мотор. Джон озадаченно заморгал.

– Я видел, – сказал Эймос.

– Ладно, – протянул дворецкий и подмигнул Джо. – Загадка похлеще, чем про куриц, а?

– Я разгадаю! – сказал Джо и повернулся к другу: – Эймос, это большое?

Джон усмехнулся. Впереди показался замок, и дорога пошла вверх. Ехать приходилось медленно и осторожно. Асфальт здесь заканчивался, и весь путь представлял собой замысловатую комбинацию грязи, луж и выбоин. Говорили, что когда-то эта дорога была вымощена камнем, но никто из ныне живущих уже не видел ее такой. Джон вцепился в руль и понадеялся, что киношники заплатят за аренду достаточно, чтобы можно было наконец-то все починить.

У замка стоял автомобиль. Низкий, обтекаемый и по самую крышу покрытый грязью. Ага, значит, мистер Си еще здесь. Подтверждая его мысли, из замка в сопровождении садовника появился высокий мужчина в длинном теплом пальто. Он с интересом разглядывал приближающийся к нему автомобиль с Джоном и мальчиками. Когда они остановились и Джо выскочил из машины с воплем: «Джон, я догадался! Экскаватор!», мистер Си шагнул к нему с улыбкой и протянутой рукой:

– Добрый вечер. Меня зовут Стивен Си. Имею ли я честь говорить с лордом Диглби?

Мальчик на секунду застыл с приоткрытым ртом. Джон нахмурился. Что задумал этот киношник? Но Джо уже овладел собой. С королевским достоинством он пожал протянутую руку.

– Именно так, мистер Си, но все здесь зовут меня Джо. Я прошу меня извинить, но у меня сейчас очень важное дело. Вы не могли бы подождать в, э-э-э, в кабинете? Я скоро освобожусь.

И мальчик обернулся к лесовику:

– Эймос, бежим!

Мистер Си проводил детей взглядом. На его лице застыло то особое выражение, которое бывает у взрослых, когда дети переворачивают их шутку против них же самих.

– Невероятный молодой человек, – произнес он.

– Вы даже не представляете, насколько вы правы, – ухмыльнулся садовник. – Джон, сделаешь нам чайку в библиотеке?

– Да, сэр, – чопорно ответил Джон Стеттон и удостоился фирменного фырканья Гаса Бушби.

Они вернулись в замок, на этот раз в жилое крыло.

Мальчики побежали в сад. Эймос придирчиво оглядел сырую вязкую землю, из которой дикобразьими иглами торчали стволики дремлющих растений. Он провел ладонью над пустой клумбой, где прятались нарциссы, и тихонько сказал:

– Пора.

Сначала ничего не происходило. Потом из земли показались светло-зеленые макушки будущих цветов. Джо восхищенно зааплодировал:

– Круто!

Эймос кивнул. Он прошел чуть дальше, выбрал пустое место и уселся прямо на землю, просто согнув ноги. Палка в его руках чуть завибрировала. Он поставил ее одним концом в грунт и позвал Джо:

– Сейчас ты.

– Я? А как?

Эймос положил руку друга на гладкий ствол. Он был холодным и мокрым, как и все вокруг.

– Думай. И зови. Зови проснуться.

Джо попытался. Изо всех сил. Но ничего не происходило. Тогда Эймос пощекотал палку ногтем и велел Джо повторить. Джо зажмурился. Он вспомнил, как зимой учился слушать деревья, и попытался сейчас услышать что-то в этой толстой палке. На мгновение ему показалось, что палка отозвалась. Тогда мальчик собрал все свои силы и мысленно запел ту песенку, которую пела ему Сьюзан, когда будила по утрам в садик.

Что-то сдвинулось. Джо открыл глаза. Палка вросла в землю, а из неровностей ствола выглянули зеленые почки.

– Обалденно, – прошептал Джо.

– Обалденно, – подтвердил Эймос и улыбнулся своей зубастой улыбкой.

«Предатель! Для тебя нет и не было ничего святого и не… непро…» – Сьюзан запнулась.

Почерк сам по себе был трудночитаемым, слова прыгали по листу, как будто автор писал их на палубе корабля, да еще и в шторм. Время и пролитый кофе довершали дело. Разобрать что-либо становилось практически невозможно.

– Я думаю, это «неприкосновенного», – сказал Сонни, заглядывая ей через плечо. – Но не уверен. Что там дальше? «Ты забрал… но мне… Бесстыжую?» Черт, это звучит по-настоящему классно. Гораций, у нас в руках бомба.

Дропс кивнул. Его глаза сверкали, а лицо превратилось в одну огромную улыбку. Он вытащил из ящика стола лупу и склонился над подмоченным письмом. Сьюзан и Сонни почтительно молчали, пока редактор вглядывался в буквы и что-то бормотал себе под нос. Наконец, он поднял голову и воззрился на подчиненных.