Аманда (из кухни). Лаура, звонят!
Лаура уставилась на дверь, но не двигается с места.
Джим. Мы как раз успели до дождя.
Том. Угу. (Нетерпеливо звонит.)
Джим, насвистывая, достает сигарету.
Аманда (с наигранным оживлением). Лаура, это твой брат и мистер О'Коннор! Может, откроешь им?
Лаура (подходит к двери кухни. Сдавленным голосом). Мама, лучше ты…
АМАНДА выбегает из кухни и негодующе смотрит на Лауру.
Потом величественным жестом показывает, чтобы та шла к двери.
Ну, пожалуйста…
Аманда (яростным шепотом). Что с тобой, дура ты несчастная?..
Лаура (в отчаянии). Открой ты. Я прошу тебя!
Аманда. Я уже сказала, что не собираюсь потакать твоим капризам. Что стоишь как истукан? Нашла время!
Лаура. Открой ты, ну, пожалуйста, пожалуйста!
Аманда. Я не могу.
Лаура. Но я тоже не могу!!
Аманда. Почему?
Лаура. Мне дурно!
Аманда. Мне тоже дурно… от твоей глупости! Почему ты и твой братец — не как все люди? Вечные прихоти, капризы… Абсурд какой-то! Можешь ты мне толком объяснить…
Том дает длинный звонок.
(Отзывается сладким голосом.) Идем, сию минуту!.. Почему ты боишься встретить их? Иди, открывай!
Лаура. О боже… (Кидается в переднюю комнату, неистово крутит ручку граммофона и ставит пластинку.)
Аманда. Лаура Уингфилд, ты сейчас же откроешь дверь!
Лаура. Хорошо, хорошо, мама.
Шипящие звуки, отдаленно напоминающие «Дарданеллу», как бы разряжают обстановку и дают Лауре возможность собраться с силами. Она спешит к двери и робко открывает ее.
Том (входит с гостем, Джимом О'Коннором). Это моя сестра, Лаура… Лаура, это Джим.
Джим (переступая порог). А я и не знал, что у Шекспира есть сестра!
Лаура (от смущения впадая в церемонный тон, дрожащим голосом). Добрый вечер.
Джим (простецки протягивая руку). Привет.
Лаура робко пожимает ее.
Лаура, у вас холодные руки!
Лаура. Я… я заводила граммофон.
Джим. Должно быть, ставите классическую музыку? А вы попробуйте какой-нибудь классный свинг — сразу согреетесь!
Лаура. Прошу извинить меня… Я там не закончила… с граммофоном… (Неловко поворачивается и поспешно уходит в комнату. Задерживается на секунду у граммофона, потом, затаив дыхание, как испуганная лань, скрывается за портьерами.)
Джим (улыбается). Что с ней?
Том. Что? А, Лаура… Она у нас ужасно застенчивая.
Джим. Правда? Теперь не часто встретишь застенчивую девушку. Ты, кажется, не говорил, что у тебя есть сестра.
Том. Ну, так сам узнал! Познакомился. «Пост диспэтч» хочешь посмотреть?
Джим. Давай!
Том. Какую страницу? Комиксы?
Джим. Нет, спорт! (Просматривает страницу.) Старик Диззи Дин не в форме.
Том (равнодушно). Да? (Закуривает сигарету, идет к выходу.)
Джим. И ты сматываешься?
Том. Я на площадку.
Джим (идет за ним). Послушай, Шекспир… Хочу запродать тебе кое-что.
Том. Что именно?
Джим. Хочешь заниматься вместо меня? Все заплачено вперед.
Том. Чем?
Джим. Ораторским искусством… Знаешь, магазин — не для нас. Негде развернуться.
Том. Спасибо на добром слове. А при чем тут ораторское искусство?
Джим. Может пригодится, устроишься где-нибудь на административную должность.
Том. Ух ты!
Джим. Точно тебе говорю! Мне это здорово помогло.
На экране администратор за письменным столом.
Том. В каком отношении?
Джим. Во всех! Ты когда-нибудь задумывался, какая разница между тобой или мной и теми, кто сидит внизу, в правлении? Думаешь, мозги другие? Нет! Умения больше? Тоже нет. Все дело в одной штуке…
Том. Что это за штука?
Джим. Главное — уметь себя держать! Понимаешь, уметь разговаривать с разными людьми, сохранять собственное достоинство, где бы ты ни был!
Аманда (за сценой). Том!
Том. Что, мама?
Аманда. Это вы с мистером О'Коннором пришли?
Том. Да.
Аманда. Располагайтесь пока там поудобнее.
Том. Хорошо.
Аманда. Спроси у мистера О'Коннора, не хочет ли он вымыть руки.
Джим. Нет, ничего, спасибо. Я еще в магазине мыл… Слушай, Том…
Том. Угу?
Джим. Мы разговорились с мистером Мендозой… Он о тебе говорил.
Том. И что же?
Джим. А как ты думаешь?
Том. Откуда я знаю…
Джим. Тебя вышибут с работы, если не проснешься.
Том. Я уже просыпаюсь…
Джим. Не вижу признаков.
Том. А они — внутри.
На экране — корабль с пиратским флагом.
Да, я стану совсем другим. (Облокотился на перила, говорит, едва сдерживая возбуждение. Пылающие рекламы кинозалов отражаются на его лице. В нем появилось что-то от заправского путешественника.) Еще немного, и я отдамся будущему, в котором нет места ни магазину, ни мистеру Мендозе, ни даже вечерним занятиям по ораторскому искусству.
Джим. О чем ты болтаешь?
Том. Мне надоело ходить в кино!
Джим. В кино?
Том. Да, в кино! Посмотри… (делает жест в сторону чудес на Главной улице). Вся эта шикарная компания… с ними случаются самые романтические приключения… Они берут от жизни все, а у других ничего нет! И знаешь, что получается? Люди ходят в кино, смотрят бегущую ленту, а сами ни с места! Приключения случаются только с голливудскими героями, а простые смертные сидят в темных залах и смотрят, смотрят… Смотрят до тех пор, пока не начнется война! Вот тогда — пожалуйста, романтика становится доступной массам! Блюдо для всех, не только для Гейбла. И люди выходят из темноты, чтобы самим пуститься во все тяжкие… Теперь наша очередь — острова Южного моря, далекие экзотические страны, охотничьи экспедиции… А у меня больше нет терпения. Я не хочу ждать. Мне надоело смотреть, как живут на экране, я хочу жить сам! Я уеду!
Джим (недоверчиво). Уедешь?
Том. Да.
Джим. Когда?
Том. Скоро.
Джим. И далеко?
Пока Том размышляет, музыка, в которой звучит тема дороги, словно отвечает на вопрос Джима.
Том (шарит в карманах). У меня что-то закипает внутри. На вид я сонный, но внутри… все кипит, понимаешь?.. Придешь в лавку, возьмешь в руки ботинок, и дрожь пробирает от мысли, что жизнь — коротка, а я занимаюсь вот этим!.. Я не знаю, в чем смысл жизни… Но я знаю, что ботинки — это ничто… Они нужны только на ноги путешественникам! (Достает какую-то бумагу.) Посмотри…
Джим. Что это?
Том. Членская книжка.
Джим (читает). «Союз моряков торгового флота».
Том. Мне надо было оплатить счет за электричество, а я сделал взнос за этот месяц.
Джим. Выключат свет, пожалеешь!
