Сцена постепенно освещается. Надпись на экране: «Звук приближающихся шагов».

Пятница, пять часов пополудни. Наступает теплый весенний вечер, один из тех, когда, как сказал поэт, «небо исписано стихами». Квартира Уингфилдов залита нежно-лимонным светом. Аманда потрудилась, как каторжная, готовясь достойно принять гостя. Результаты поразительны. На видном месте стоит новый торшер с розовым шелковым колпаком, фонарь из цветной бумаги скрывает обрывок провода на потолке, ветерок с улицы колышет белоснежные занавеси на окнах; стулья и диван с двумя новыми подушками покрыты ситцевыми чехлами. По комнате раскиданы какие-то коробки и мятая бумага. Посредине стоит ЛАУРА, подняв руки, а перед ней торжественно, словно священнодействуя, присела АМАНДА, прилаживая новое платье.

Оно скроено по-старинке, из цветастой материи. Волосы у Лауры уложены не так, как обычно, прическа мягче и больше ей к лицу. В облике Лауры проступила какая-то хрупкая, неземная красота, она сейчас словно кусочек стекла, которого коснулся луч света, и он заиграл мимолетным призрачным блеском.

Аманда (раздраженно). Ты вся дрожишь!

Лаура. Я просто нервничаю.

Аманда. Из-за чего?

Лаура. Ты так хлопочешь… словно какое важное событие!

Аманда. Я отказываюсь тебя понимать. Нельзя же торчать целыми днями дома? А стоит мне что-нибудь затеять, упираешься. (Поднимается.) Ну-ка, посмотри на себя в зеркало! Нет, подожди минутку. Мне пришла в голову мысль.

Лаура. Ну что еще, мама?

Аманда достает две пуховки, заворачивает каждую в платок и засовывает Лауре в платье.

Что ты делаешь?

Аманда. Их называют «Веселые обманщицы».

Лаура. Не надо мне их!

Аманда. Нет, надо!

Лаура. Но почему?

Аманда. Потому что — не в обиду будь сказано — у тебя плоская грудь.

Лаура. Можно подумать, что мы расставляем ловушку.

Аманда. Всякая хорошенькая девушка — ловушка, и мужчины рады попасться в хорошенькую ловушку!

Надпись на экране: «Хорошенькая ловушка».

А теперь, мадемуазель, посмотрись-ка в зеркало! Лучше не придумаешь! Да, мне еще самой надо переодеться. Погоди, я сейчас удивлю тебя. (Весело напевая, скрывается за портьерами.)

Лаура медленно подходит к большому зеркалу и пристально глядит на себя.

Сквозь раскрытые окна повеяло ветерком, заколыхались белые занавески, словно кто-то вздохнул, едва слышно и печально.

(За сценой.) Еще почти светло.

Лаура медленно поворачивается, тревожно вглядываясь в свое отражение.

На экране надпись: «Это моя сестра! Скрипки, играйте в ее честь!» Музыка.

Аманда (смеясь, за сценой). Погоди, сейчас увидишь. Вот будет выход!

Лаура. Что ты там надумала?

Аманда. Потерпи, душечка — увидишь! Я раскопала это в старом чемодане. В конце концов, моды изменились не так уж сильно… (Раздвигает портьеры.) Полюбуйся на свою мать!

Аманда надела свое девичье платье из бледно-желтой вуали с голубым шелковым поясом. В руках у нее — букетик нарциссов, словно ожившая легенда о ее молодости.

(Лихорадочно.) В этом платье я открывала котильон и дважды брала приз за кекуок в Сансете. А однажды надела его на весенний губернаторский бал в Джексоне… Как я скользила по залу, Лаура! (Жеманно приподнимает юбку и делает несколько шажков по комнате.) Я надевала это платье по воскресеньям, когда ко мне в гости приходили молодые люди. И была в нем в тот день, когда познакомилась с твоим отцом… Это было весной, когда я заболела малярией. Мы приехали из Теннесси в Дельту Миссисипи… Сказалась перемена климата… Сопротивляемость организма понизилась. У меня постоянно была чуть повышенная температура… конечно, ничего серьезного… Просто немного кружилась голова, дурно спала. А со всех сторон так и сыпались приглашения!.. По всей Дельте давали вечера… Мама, бывало, говорит: «Полежи, у тебя же лихорадка!» А я ни в какую… Приму хинина и снова — вечера, танцы, а днем прогулки верхом… Заезжали далеко-далеко… Какие устраивали пикники! Как чудесно там было в мае!.. Кизил в цвету. И нарциссы, нарциссы, нарциссы. В ту весну я была без ума от нарциссов. Они стали просто наваждением. Мама говорит: «Твои нарциссы уж некуда ставить!» А я все приношу — еще и еще… Как увижу, кричу: «Остановитесь, остановитесь, — нарциссы!» Я заставляла молодых людей… и они тоже собирали нарциссы. Надо мной даже стали подшучивать: Аманда с нарциссами! В конце концов в доме не осталось свободных ваз… Всюду, в каждом углу нарциссы. Не хватает ваз? Ну что ж, а руки на что! А потом… (Останавливается перед фотографией мужа.)

Музыка.

А потом я познакомилась с твоим отцом! Малярия… нарциссы… и этот юноша… (Зажигает лампу под розовым колпаком.) Хорошо, если они успеют до дождя (Уходит в глубину сцены и ставит букетик в вазу на столе.) Я дала Тому денег на такси.

Лаура (изменившись в лице). Как его зовут, я забыла?

Аманда. О'Коннор.

Лаура. А имя?

Аманда. Не помню. Хотя, постой, вспомнила… Джим — вот как!

Лаура покачнулась, схватилась за стул. Надпись на экране: «Не может быть!»

Лаура (едва слышно). Не может быть…

Аманда. Да-да, Джим. Ты знаешь, все Джимы очень милые!

Зловещая музыка.

Лаура. Ты уверена, что его зовут Джим О'Коннор?

Аманда. Ну конечно! А в чем дело?

Лаура. Это тот самый, с которым Том был знаком в школе?

Аманда. Том ничего об этом не говорил. По-моему, они познакомились в магазине.

Лаура. Был один Джим О'Коннор, с которым мы оба учились в школе. (С усилием.) Если это тот, я не выйду к столу, ты не сердись, пожалуйста!

Аманда. Что за чепуха!

Лаура. Помнишь, ты спрашивала, неужели мне никто не нравился. И я показала фотографию, помнишь?

Аманда. В ежегоднике?

Лаура. Да.

Аманда. И ты, доченька, была в него влюблена?

Лаура. Не знаю, мама. Но если это он, мне будет не по себе.

Аманда. Да не он это, не он! Ничего похожего. Но в любом случае ты сядешь с нами за стол. Я не разрешу…

Лаура. Придется разрешить, мама.

Аманда. Я не намерена потакать твоим прихотям, Лаура. И так я столько терплю от тебя и твоего братца! Сядь, успокойся. Том забыл ключ, откроешь им дверь.

Лаура (в полнейшей панике). Ой, нет! Дверь откроешь ты!

Аманда (беспечно). Я буду занята на кухне.

Лаура. Ну, пожалуйста, мама, открой ты! Мне не хочется!

Аманда (направляясь на кухню). Мне нужно приготовить гарнир к лососине. Подумаешь, сколько шума из-за одного гостя.

Дверь захлопывается за ней. Лаура одна. Надпись: «Вот ужас!»

У Лауры вырывается стон. Она выключает лампу и осторожно садится на краешек дивана, сплетя пальцы. Надпись: «Открыть дверь». На ступеньках лестницы появляются ТОМ и ДЖИМ. Они поднимаются на площадку. Услышав их шаги, Лаура в панике вскакивает и хочет прошмыгнуть за портьеры. Звонок. Она затаила дыхание и схватилась за горло. В оркестре барабанная дробь.