Emily Travis kept her eyes up and unfaltering, but her cheeks were sprayed with scarlet. Little Dickensen blushed and was quite embarrassed. The policeman's face blazed with his boy's blood.

"Come along, you," he said gruffly, setting his shoulder to the crowd and forcing a way.

Thus it was that Imber found his way to the Barracks, where he made full and voluntary confession, and from the precincts of which he never emerged.

Imber looked very tired (Имбер выглядел очень усталым). The fatigue of hopelessness and age was in his face (утомление от безнадежности и возраста было /написано/ у него на лице). His shoulders drooped depressingly (его плечи подавленно поникли), and his eyes were lack-lustre (а его глаза были тусклыми и безжизненными; lack-lustre eyes — тусклые, безжизненные глаза; lack — отсутствие; lustre — блеск). His mop of hair should have been white (его космы /волос/ должны были бы быть белыми = седыми), but sun and weatherbeat had burned and bitten it so (но солнце и непогода выжгли и вытравили их так; to burn — жечь, обжигать; гореть; to bite — кусать; травить, разъедать) that it hung limp and lifeless and colorless (что они свисали вяло, безжизненно и бледно). He took no interest in what went on around him (его не интересовало, что происходит вокруг него; to take interest in smth. — интересоваться чем-либо; to go on — происходить). The courtroom was jammed with the men of the creeks and trails (зал суда был забит людьми с /золотоносных/ рек и охотничьих троп), and there was an ominous note in the rumble and grumble of their low-pitched voices (и был = слышался угрожающий тон в гуле и ропоте низких голосов), which came to his ears like the growl of the sea from deep caverns (который доносился до его ушей, как рокот моря из глубоких пещер).

fatigue [fq'tJg], ominous ['OmInqs], cavern ['kxvqn]

Imber looked very tired. The fatigue of hopelessness and age was in his face. His shoulders drooped depressingly, and his eyes were lack-lustre. His mop of hair should have been white, but sun and weatherbeat had burned and bitten it so that it hung limp and lifeless and colorless. He took no interest in what went on around him. The courtroom was jammed with the men of the creeks and trails, and there was an ominous note in the rumble and grumble of their low-pitched voices, which came to his ears like the growl of the sea from deep caverns.

He sat close by a window (он сидел возле окна), and his apathetic eyes rested now and again on the dreary scene without (и его безразличный взгляд останавливался то и дело на унылом пейзаже за окном; without — вне, снаружи; наружу; на улице). The sky was overcast (небо было затянуто тучами; overcast — затянутый облаками; мрачный, хмурый), and a gray drizzle was falling (и падал = шел унылый мелкий дождь). It was flood-time on the Yukon (это было время разлива на Юконе). The ice was gone (лед ушел), and the river was up in the town (а река поднялась до города). Back and forth on the main street, in canoes and poling-boats (взад и вперед по центральной улице в каноэ и лодках с шестами), passed the people that never rested (проплывали люди, которые никогда не отдыхали). Often he saw these boats turn aside from the street and enter the flooded square (часто он видел, как эти лодки поворачивают в сторону от улицы и вплывают на затопленную площадь) that marked the Barracks' parade-ground (которая очерчивала границы плаца /возле/ Казарм; to mark — отмечать, обозначать, размечать; очерчивать границы). Sometimes they disappeared beneath him (иногда они исчезали под ним), and he heard them jar against the house-logs and their occupants scramble in through the window (и он слышал, как от них дрожат бревна здания, а их пассажиры пробираются через окно; to jar against — вызывать дрожание, дребезжание). After that came the slush of water against men's legs (после этого доносилось хлюпанье воды о ноги людей) as they waded across the lower room and mounted the stairs (когда они проходили вброд через нижнее помещение и поднимались по лестнице). Then they appeared in the doorway (потом они появлялись в дверях), with doffed hats and dripping sea-boots (со снятыми шляпами и в мокрых морских сапогах), and added themselves to the waiting crowd (и присоединялись к ждущей толпе).

apathetic ["xpq'TetIk], flood [flAd], crowd [kraud]

He sat close by a window, and his apathetic eyes rested now and again on the dreary scene without. The sky was overcast, and a gray drizzle was falling. It was flood-time on the Yukon. The ice was gone, and the river was up in the town. Back and forth on the main street, in canoes and poling-boats, passed the people that never rested. Often he saw these boats turn aside from the street and enter the flooded square that marked the Barracks' parade-ground. Sometimes they disappeared beneath him, and he heard them jar against the house-logs and their occupants scramble in through the window. After that came the slush of water against men's legs as they waded across the lower room and mounted the stairs. Then they appeared in the doorway, with doffed hats and dripping sea-boots, and added themselves to the waiting crowd.

And while they centred their looks on him (и в то время, как они сосредотачивали свои взгляды на нем), and in grim anticipation enjoyed the penalty he was to pay (и в мрачном ожидании наслаждались наказанием = предвкушали наказание, которым ему суждено расплатиться; to enjoy — любить /что-либо/, получать удовольствие /от чего-либо/; наслаждаться; to pay a penalty — расплачиваться), Imber looked at them (Имбер глядел на них), and mused on their ways, and on their Law (и размышлял об их привычках и их Законе; to muse on smth. — погружаться в размышления; задумываться /о чем-либо/) that never slept (который никогда не спал; to sleep), but went on unceasing (но непрерывно действовал), in good times and bad (в хорошие времена и плохие), in flood and famine (в половодье и в голод), through trouble and terror and death (во время бед, ужаса и смерти), and which would go on unceasing (и который будет действовать непрестанно), it seemed to him (казалось ему), to the end of time (до конца времен). A man rapped sharply on a table (какой-то мужчина резко постучал по столу), and the conversation droned away into silence (и разговоры постепенно затихли /обратившись/ в тишину; to drone — гудеть, жужжать; бубнить, монотонно говорить; drone — трутень). Imber looked at the man (Имбер посмотрел на мужчину). He seemed one in authority (он казался человеком, облеченным властью), yet Imber divined the square-browed man (однако Имбер угадал, что человек с массивным лбом; square — квадратный; массивный; brow — бровь; лоб, чело; выражение лица) who sat by a desk farther back (который сидел за столом дальше позади) to be the one chief over them all and over the man who had rapped (единственный начальник над ними всеми и над человеком, который постучал). Another man by the same table uprose and began to read aloud from many fine sheets of paper (еще один мужчина за тем же столом встал и начал зачитывать вслух множество тонких листов бумаги; to uprise — подниматься, вставать). At the top of each sheet he cleared his throat (в верху = в начале каждого листа он прочищал горло = откашливался), at the bottom moistened his fingers (в низу = в конце слюнявил пальцы). Imber did not understand his speech (Имбер не понимал его выступления), but the others did (а остальные понимали), and he knew that it made them angry (и он сознавал, что оно вызывало у них гнев; to make smb. angry — рассердить, разгневать кого-либо). Sometimes it made them very angry (иногда оно вызывало у них сильный гнев), and once a man cursed him (а один раз один мужчина проклял/обругал его; to curse — ругаться; проклинать), in single syllables, stinging and tense (раздельно по слогам, жалящим и напряженным), till a man at the table rapped him to silence (пока мужчина за столом, постучав, не призвал его к тишине: «постучал его к тишине»).