Тем временем уже начали свертывать карты. Верховный спросил:
– Все согласны с данным решением? Возможно, у кого-нибудь есть иное мнение?
Это была для меня последняя возможность. Я попросил разрешения высказаться. Сталин не без удивления, но вместе с тем вполне доброжелательно посмотрел на меня:
– Прошу.
Снова были развернуты карты. Стараясь сдерживать волнение, я изложил свою точку зрения».
Ее суть состояла в том, чтобы в начале операции ударом смежных армий фронтов по сходящимся направлениям окружить и уничтожить болховскую группировку, что поставит под угрозу пути отхода всей орловской группировки врага. А уже затем перенацелить армии на направления, предусмотренные общим замыслом. Для обеспечения эффективности управления предлагалось подчинить командованию 11-й гвардейской все силы, привлекаемые для уничтожения болховской группировки гитлеровцев.
Командующие фронтами выступили с возражениями. Но Верховный поддержал командарма-11: «А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться»[12].
Ход сражения показал правоту Ивана Христофоровича. Войскам довелось прорывать глубоко эшелонированную оборону противника, которую тот совершенствовал на протяжении двух лет. С согласия командующего фронтом Баграмян создал глубокое оперативное построение армии, добился высокой плотности живой силы, танков, артиллерии и авиации на участке прорыва. Впервые за всю Великую Отечественную войну на участке прорыва создавались плотности до 200–260 орудий и минометов на один километр фронта. И это принесло успех.
За операцию с кодовым названием «Кутузов» Баграмян удостоился ордена Суворова I степени и воинского звания «генерал-полковник». И – что немаловажно – Сталин после этого преодолел предубежденность против Баграмяна, родившуюся в результате Харьковской операции. Об этом Верховный сказал генералу сам, вызвав его в ноябре 1943 г. и объявив о назначении командующим войсками 1-го Прибалтийского фронта: «Успешно проведенная вами операция в районе Орла и Брянска убеждает в том, что новый пост будет вам по плечу». Одновременно Ивану Христофоровичу было присвоено звание генерала армии.
Во главе фронта Баграмян провел целый ряд успешных наступательных операций. Как подлинно талантливый человек Иван Христофорович видел такие пути решения задачи, которые были недоступны другим, он умел поставить себя на место противника и предложить способы действий, неожиданные для него.
При подготовке Витебско-Оршанской операции, казалось, сама сложившаяся конфигурация фронта диктовала такие направления ударов, которые позволяли бы быстро взять в клещи витебскую группировку врага. Однако командующий фронтом избрал другой вариант, который вызвал недоумение у командующего 43-й армией генерала А. П. Белобородова. Для главного удара его армии был намечен правый фланг, значительно менее подходящий для концентрации войск, чем центр, и представлявший собой открытую в сторону противника болотистую местность, мелколесье. Как здесь скрытно сосредоточить стрелковые части, тяжелую артиллерию, танки?
«Свои сомнения, – вспоминал Белобородов, – я изложил командующему… Выслушав, И. Х. Баграмян кивнул:
– Все логично, Афанасий Павлантьевич. Точно так же представляет себе наши замыслы и фельдмаршал фон Буш, командующий группой армий “Центр”. А мы должны поднести ему пренеприятный сюрприз. Надо дерзать…»[13]
И решение командующего фронтом оказалось верным, и командарм исполнил его четко. Войска 1-го Прибалтийского фронта во взаимодействии с 3-м Белорусским, с ходу форсируя реки с заболоченными поймами, прорвали глубоко эшелонированную оборону противника, западнее Витебска окружили и к 27 июня ликвидировали пять его дивизий, а 28 июня овладели городом Лепель. Командующий 43-й армией Белобородов спросил на допросе взятого в плен командира немецкой 246-й пехотной дивизии генерала Мюллера-Бюлова: «Не ждали наступления?» «Ждали! – ответил тот. – Но наступление наступлению рознь. Главный удар через болото – в это я не верил…»
За выдающиеся результаты, достигнутые войсками фронта, и проявленное личное мужество генерал армии Баграмян 29 июля 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.
С Витебско-Оршанской операции 1-го Прибалтийского фронта началась летняя кампания 1944 г., ознаменованная успешным осуществлением Белорусской стратегической операции («Багратион»). В разработку ее плана Ивану Христофоровичу тоже удалось внести существенные коррективы. Когда 25 мая И. В. Сталин вызвал к себе Баграмяна, командующий 1-м Прибалтийским фронтом высказал опасения за свое правое крыло. Дело в том, что войска фронта привлекались не только к разгрому северного крыла группы армии «Центр», но и к глубокому охвату всех ее сил, действовавших в Белоруссии, с северо-запада. Но из-за того, что сосед справа – 2-й Прибалтийский фронт – на первом этапе операции в наступлении не участвовал, группа армий «Север» получала возможность нанести сильный удар с севера по растянутому флангу и тылу 1-го Прибалтийского фронта.
Да, угроза такого удара вполне реальна, согласился участвовавший в разговоре заместитель Верховного главнокомандующего маршал Жуков. «А что ты предлагаешь?» – обратился он к Ивану Христофоровичу. Баграмян поделился заранее продуманным вариантом действий: после выполнения ближайшей задачи – окружения и разгрома витебской группировки противника – нанесение глубокого удара в юго-западном направлении возложить не на его фронт, а на правое крыло соседнего слева 3-го Белорусского фронта (командующий – генерал И. Д. Черняховский). Основные же усилия вверенного ему, Баграмяну, фронта направить на запад, чтобы во взаимодействии с правым крылом 3-го Белорусского фронта принять активное участие в разгроме 3-й танковой армии группы армий «Центр» и одновременно отсечь южное крыло войск группы армий «Север». Это предложение Ставка ВГК приняла. Оно позволило более надежно обеспечить правый фланг фронта, в более короткие сроки освободить Литву, Латвию и выйти к побережью Балтийского моря.
Бои были очень тяжелыми. На главном, рижском направлении наши войска буквально прогрызали оборону противника. На левом крыле фронта немцы предпринимали даже контрудары. Ставка признала, что операция под Ригой развивается неудовлетворительно, и с целью коренного изменения обстановки решила переместить главные усилия на левый фланг 1-го Прибалтийского фронта в район Шяуляя. Баграмяну была поставлена задача перегруппировать сюда главные силы фронта и нанести удар в направлении Мемеля (Клайпеды). Пришлось, что называется, изрядно попотеть. Всего за шесть суток на расстояние от 80 до 240 километров были передислоцированы пять общевойсковых, одна танковая и одна воздушная армии, большое число отдельных соединений и частей – всего 500 тыс. человек, более 9 тыс. орудий и минометов, свыше 1300 танков и САУ.
Это был пример редчайшего по смелости и искусству проведения маневра главных сил фронта с одного крыла на другое. 5 октября 1944 г. подчиненные Баграмяну войска мощным ударом из района Шяуляя прорвали вражескую оборону и через пять дней достигли побережья Балтийского моря в район Мемеля. Свыше 30 немецких дивизий оказались отрезанными в Курляндии, и путь в Восточную Пруссию группе армий «Север» был полностью закрыт.
Генерал армии С. М. Штеменко, ставший после войны начальником Генерального штаба, считал Мемельскую операцию блестящей по замыслу и исполнению, выдающимся образцом советского военного искусства. По его оценке, в боевых действиях под Шяуляем и Мемелем «ярко проявились самобытный полководческий талант И. X. Баграмяна, его обширные военные знания и большой практический опыт»[14].
Ликвидация изолированных группировок немецко-фашистских войск, которые угрожали наступавшим на запад советским войскам, потребовала много времени и сил. В начале 1945 г. 1-й Прибалтийский фронт действовал на Земландском полуострове и под Кёнигсбергом. «Чтобы не распылять наших сил, Верховное главнокомандование 17 февраля приказало командующему 1-м Прибалтийским фронтом И. Х. Баграмяну организовать прочную оборону вокруг Кёнигсберга, сосредоточив основные усилия на ликвидации с 20 по 27 февраля земландской группировки противника, – вспоминал А. М. Василевский. – Но фашисты упредили наступление наших войск… 19 февраля гитлеровцы с целью деблокирования кёнигсбергской группировки нанесли два внезапных встречных удара: из Кёнигсберга и с Земландского полуострова. После трехдневных ожесточенных боев им удалось оттеснить войска фронта и создать коридор, соединивший кёнигсбергскую группировку с земландской»[15].
