— Нас грабят, — выдохнула я. По коже побежали мурашки.

Раздался женский крик. Спустя мгновения он затих, и в следующую секунду я услышала нечеловеческий рев. Ирион кинулся к дверце, проверил, заперта ли она. Дилия и Юлиана крепко обнялись, спрятали лица друг у друга на плече.

Когда в наше окошечко ударилось что-то тяжелое, я не сразу осознала, что его пытаются разбить. Но когда внутрь хлынули осколки стекла и в дыру просунулась мохнатая лапа с когтями, похожая на человеческую руку, я заверещала от ужаса.

Ирион вытолкнул меня из кареты, следом за мной — Юлиану и Дилию. Сам он спастись не успел. Когти ударили его сзади в шею, вылезли сквозь нее. С кривых серых пальцев капала кровь. В крови были все сиденья, стены, даже потолок кареты.

— Бежим! — Дилия схватила меня за руку, потащила с дороги вниз, в овражек.

Я едва поспевала за ней, все еще тараща глаза на Ириона. Он мертв. Кто-то убил его одним ударом, просто распоров шею. Как это возможно?!

Дилия принялась закапывать в снег свою подругу. Юлиана шикнула на меня, чтобы и я ложилась, закапывалась. Я же словно превратилась в камень, не двигались ни руки, ни ноги.

Лошади рванули вперед по дороге, кареты громыхали за ними. Из одной выпал какой-то мужчина, не успевший схватиться за ручку, и покатился к обочине. Артисты удирали, оставляя других членов труппы на съедение…

Тварям.

Я разглядела их в лунном свете. Существа двухметрового роста не были ни разбойниками, ни зверями. Высокие, тощие, лохматые. Морды вытянутые, почти как у волков, но вот тела… Будто бы великаны выбрались из-под земли.

Мне все снится. Я же заснула, вот мне и снится. Я попробовала ущипнуть себя за руку — сделалось больно.

— Да ляг ты, выдашь ведь нас! — рявкнула Юлиана.

Они найдут нас здесь. Мы не сумеем скрыться от этих созданий под снегом.

Я словно завороженная наблюдала за бойней на дороге и пятилась к лесу. Молясь, чтобы не быть замеченной, я едва переставляла ноги.

Одно из существ тащило в лес два тела. Одно за руку, другое за ногу. Тварь не видела меня, или же ей было уже все равно — она раздобыла себе то, что ей нужно, и теперь куда-то это волокла.

Зря я потратила драгоценное время на то, чтобы совладать с шоком. Резкая боль пронзила бедро, а когда я осознала, что мне в ногу вцепилась крошечная копия лохматого существа, машинально вытащила из кармана нож для масла.

Ярко-синие ледяные глаза уставились на меня. Клыки тварюшки впивались все сильнее, по ноге что-то потекло. Кровь. Она прокусила меня до крови через пальто!

Тупой нож для масла не спас бы меня. Я застонала от боли, резко размахнулась и ударила мохнатое существо, но лезвие ни на миллиметр не вошло в толстую кожу. Впрочем, твари хватило и того, что ей дали отпор, — она заверещала и кинулась к своим сородичам, которые брели к лесу. Каждый из троих тащил по телу. Тот, первый, уже унес двоих мертвых артистов, и, может быть, он далеко отсюда. В любом случае меня они пока не преследуют.

ГЛАВА 6

Я мчалась что есть мочи, падала, поднималась и продолжала бежать. Горло обжигал холодный воздух, сердце бешено колотилось в груди. Но меня подгонял страх. Звери насытятся жертвами и примутся догонять меня. Я должна успеть спрятаться, хотя бы забраться повыше, но пока это не представлялось возможным. Обледенелые стволы деревьев казались мне неприступными.

Выбившись из сил, я прислонилась спиной к сосне, немного отдышаться, тогда и заметила кровь на снегу. Я совсем забыла о ране, почти перестала ее чувствовать. Пришлось потратить драгоценное время, оторвать лоскут от подола и перевязать.

А потом идти дальше. Бежать я уже не могла.

Хруст снега прозвучал оглушающе громко в ночной тишине. Я замерла, пытаясь сдержать сиплое рваное дыхание и прислушаться. Послышалось? Пожалуйста, хоть бы послышалось. Я так ослабела, что не выстою и против зайца. Не говоря уже о звере покрупнее.

Хруст послышался снова. Не показалось.

Я снова вытащила из кармана нож — мое единственное оружие. Смешное, словно игрушечное, но другого у меня не было. Прислонилась спиной к шершавому стволу и выставила его перед собой. Я затаилась, вслушиваясь и вглядываясь во тьму. И все равно вздрогнула, когда в ней проявились два ярко-голубых, отливающих льдом глаза, которые не мигая смотрели на меня.

Затылок леденел от ужаса. Чем ближе подбиралась тварь, тем очевиднее становилось, что мне настал конец. Она, как и те, другие, была огромной, много выше меня. Силуэт человеческий, но неправильный, будто изломанный или в конечностях есть лишние суставы. Лысая голова с прижатыми к ней ушами.

Моя рука с ножом дрогнула. Он мне не поможет. Когда тварь подошла совсем близко, я обреченно закрыла глаза. Жаль, что моя свобода была столь недолгой. И все же она была.

Мысленно я отсчитывала последние мгновения жизни, ожидая, когда она оборвется.

Секунда, вторая…

Громко хрустнул снег прямо передо мной. Лица коснулся порыв свежего воздуха, тварь зарычала коротко, зло, будто досадуя. И тут же взвыла.

Я приоткрыла глаза. В бледном свете звезд, отражающемся от поверхности снега, я разглядела две тени. Они застыли друг против друга и вдруг сошлись в жутком сражении.

Надо бежать, пока монстры увлечены друг другом. Однако я не могла двинуться с места, в мгновение ока будто превратившись в камень.

Одна из тварей выпрямилась, оттолкнув в снег обмякшее тело другой. Вытерла снегом лезвие длинного кинжала и направилась ко мне. Не зверь это… Человек.

В этот момент я ускользнула в спасительную темноту.

Приходила в себя я постепенно. Сначала слуха коснулся треск поленьев в печи, затем я услышала бульканье. Потом уловила запах сушеных трав.

Рук и ног я почти не чувствовала, зато ощущала, как ноет нога. Попробовала пошевелиться — разодранную кожу царапнуло что-то колючее, я застонала от боли.

Рядом послышались шаркающие шаги. Чья-то теплая шершавая рука коснулась щек, лба.

— Очнулась, бедолага. — Голос мягкий, старушечий.

Я с трудом разлепила губы, но не сумела произнести ни слова. И ничего не видела, под веки словно песка насыпали.

В мой приоткрытый рот тут же полилось что-то горькое, горячее. Я случайно проглотила немного, закашлялась, повернулась на бок и сплюнула. Холодок пробежал по телу, зато глаза открылись.

— Ничего пить не стану, — прохрипела я.

— Ну и зря, — бросила старуха.

Я крепко зажмурилась, открыла глаза. В полумраке был виден стол у окна, лавка. Печь с плитой, на которой булькал котелок. На бревенчатых стенах плясали отблески пламени.

Старушка прошаркала к печи, помешала половником варево.

— Кто вы?

— Зови меня бабой Нави.

Она не представляла для меня никакой угрозы: сухонькая, маленькая, в чем только душа держится. Одета была миленько: платок в яркий цветочек, теплая коричневая юбка, вязаная кофта.

Виски пронзило острой болью. Я глубоко вдохнула, дрожащей рукой натянула на себя шерстяное одеяло. Та тварь — не мелкая, другая — она разорвала бы меня на куски, если бы ей не помешали. Там, в лесу, я едва соображала, но теперь отчетливо вспомнила человеческий силуэт и то, как этот человек вытирал лезвие о штанину. Меня спасли. Он меня спас.

Я до сих пор чувствовала вонь мокрой шерсти, металлический запах крови и то, как из пасти громадной твари несло плесенью.

Ноги закололо тысячами мелких иголочек — возвращалась чувствительность.

— Бежала, что ль, от кого?

— Бежала. — Я произнесла это почти шепотом. Не стала объяснять — от кого.

Бабушка Нави расположила меня к себе в считаные минуты. Она сейчас единственный во всем мире человек, который мне помогает, ничего не требуя взамен. Или потребует? Когда очухаюсь, встану на ноги, наверняка услышу: «Плати».

Я попыталась подняться. Не сразу, но мне удалось сесть. Голова немного кружилась, в горле все еще жгло от питья, что я проглотила из кружки.

— Давайте, — попросила я. — Кружку ту, давайте сюда. Я выпью.