Я закуталась в халат и отодвинула засов. Марта старалась не смотреть на меня. Она составила посуду на стол, забрала поднос и, склонив голову, быстро зашагала к двери.
Сегодня мне удалось съесть лишь две гренки с чаем. Это было рано утром, когда мы с Робертом собирались на охоту. Тогда я и подумать не могла, что день так ужасно завершится. Сейчас я ела торопливо, наплевав на приличия, которым следовала почти двадцать лет. Приличия и добропорядочность мне не помогли, теперь нужны другие качества. Те, которые помогут сбежать от жестокого мужа и выжить в незнакомом мире.
Я сбегу сегодня. Иного выбора у меня нет. Потакать чудовищным прихотям Роберта я не собираюсь. Я все могла вынести: и побои, и оскорбления, но лечь под его друга — ни за что.
Я мерила шагами спальню, попутно рассматривая ее, словно в первый раз. Раздумывала, что из находящихся тут вещей может мне помочь. Широкая кровать под балдахином, пол, устланный темным узорчатым ковром. Окна занимают почти всю стену, из-за чего зимой приходится топить камин круглосуточно. Мой взгляд упал на кочергу. Нет, не смогу…
Брак с Робертом стал счастьем всей моей жизни, исполнившейся мечтой наивной девушки. Я безумно его любила. Или думала, что любила? В первые два месяца от знакомства до свадьбы. Через день после бракосочетания мы получили на руки документы о том, что все мое имущество и банковский счет переходят в безраздельное пользование моего мужа. И тогда я поняла, как сильно в нем ошиблась.
Какая же я дура! Как можно было не увидеть в человеке склонности к садизму? В мгновение став невероятно богатым благодаря моему наследству, Роберт уехал на неделю к друзьям. А когда вернулся, все в нашей жизни изменилось. Поначалу в его обращении со мной появился сарказм, потом насмешки, потом он начал распускать руки. Прошло несколько недель, и вот, он уже продал меня другу…
Да нет, он просто грязно пошутил. Роберт жестокий человек, но не до такой степени. Он ни за что не позволит Максимилиану войти в мою спальню, не позволит!
Видела бы меня моя покойная мама, она сошла бы с ума! Имея счет в банке, на котором лежит колоссальная сумма, я не могу получить с него ни медяка — не такого мама хотела для меня.
От очередного стука в дверь я подпрыгнула, сердце заколотилось с утроенной силой.
— Впустите, мне приказали собрать вас.
Марта. Всего лишь Марта. На ватных ногах я добралась до двери, впустила служанку и заперла за ней.
— Мне приказали помочь вам собраться, — повторила она.
— Стой! — Я схватила ее за руку, не рассчитав силу, впилась ногтями в кожу. Служанка ахнула, подняла на меня взгляд. — Куда собраться?
— Подготовиться к ночи, — поправилась Марта, зардевшись. — Ну, понимаете…
— Так он это серьезно?!
— Боюсь, что так. Не волнуйтесь, я помогу вам. — Служанка полезла в карман фартука и дрожащей рукой вытащила оттуда зеленый флакончик. — Вот, возьмите. Это настойка против… ну, чтобы вы не понесли от… Простите. Ваш супруг не обрадуется ребенку от другого.
— Издеваешься?
— Что вы! Ваш муж — мой хозяин. Если он меня уволит, мне некуда будет пойти. Я сирота, выживала на улице многие месяцы, а теперь не голодаю и не сплю под открытым небом. Я не хочу терять эту работу, но при этом мне жаль вас. Возьмите флакон, выпейте.
Я указала Марте на выход. Наверное, в моих глазах полыхала такая ярость, что служанка испугалась. Она ретировалась, плотно прикрыв за собой дверь.
ГЛАВА 3
Всех моих накоплений пока не хватит на самостоятельную жизнь, к тому же с собой в усадьбу я их не взяла. До того, как мое наследство перешло Роберту, я даже не помышляла о том, чтобы что-то отложить. Он сдувал с меня пылинки, носил на руках, я буквально млела от счастья. У меня не было и мысли, что меня предадут.
Роберт не стал выделять мне денег с моего счета… Точнее, уже с его счета. Все мои драгоценности он положил в банк, сказал, что там они будут в сохранности. На мой вопрос: «Что же я буду носить?» Роберт ухмыльнулся и бросил: «Ты все равно некрасива, украшения не придадут тебе и капли привлекательности».
Это был первый раз, когда он меня унизил. Меня тогда словно обухом по голове ударили, но я решила, что Роберт просто в плохом настроении…
Мама не воспитывала меня такой глупой гусыней. Как я ею стала?
В голове билась мысль: бежать, бежать, бежать! Прямо сейчас. Но куда и как? Мы посреди такого леса, по которому в темноте и без оружия лучше не ходить.
Я схватила с тарелки нож для масла. Лезвие тупое, таким себя не защитишь. Не от Роберта, конечно, а от диких животных, которые водятся в этих лесах. Роберт, я надеюсь, за мной не последует. Ему и в голову не придет, что я решилась на побег. Все месяцы, что мы знакомы, он видел меня хрупкой и слабой, способной разве что сжимать кулаки в бессильной злобе…
Королевский тракт тянулся до Грельска, ближайшего к усадьбе города. До него почти десять верст, но другого выхода я не вижу. В городе можно продать обручальное кольцо. Ничего, как-нибудь справлюсь. Если повезет и попадется честный ювелир, он даст хорошую цену. Даже половины стоимости мне хватит на месяц или два скромной жизни. И попробую найти работу, пусть даже служанкой.
А если и умру посреди дороги, замерзну насмерть, это все равно лучше, чем то, что ждет меня этой ночью.
Я надела все, что нашла в чемодане: вязаные чулки, плотную сорочку, теплое платье простого кроя. Пальто осталось в ванной внизу, другого у меня не было. Зато было пальто мужа… Не раздумывая, я вытащила его из шкафа, примерила — большое, но я ведь не в свет выхожу. Шаль из пушистого кроличьего меха заменила мне шапку и шарф. Из мужниной обуви я выбрала высокие сапоги — они мне велики, но это лучше, чем остаться в домашних тапках. Я вспотела, пока одевалась, но бежать еще было не время: слишком светло.
Примерив одежду, я сняла ее и сунула под кровать. Все время смотрела на часы — минутная стрелка мчалась по циферблату со скоростью секундной. По крайней мере мне казалось именно так.
— Дорога-а-ая!
Я со злостью уставилась на дверь.
— Еще только пять часов! Пришел поиздеваться? Тебе не хватило?
— Ну что ты, — ответил муж елейным голосом. — Хотел лишь справиться о твоем настроении. Ты должна быть весела и задорна, не вздумай реветь или, не приведи Всевышний, кусаться.
— Зачем ты это делаешь? Мы же любили друг друга, Роберт!
Не любили. Я и сказала это только для того, чтобы усыпить его бдительность. Пусть думает, что я в слезах не нахожу себе места, лишь бы не догадался о моем плане.
— Я тебя никогда не любил, вот еще выдумала. В общем, нет у меня никакого желания с тобой беседовать, а завтра ты мне уже станешь не нужна. Ни один приличный мужчина не будет жить с той, кто изменил ему на его глазах. Я продавал тебя на аукционе, а ты ни разу не пикнула. Настолько плевать на свою честь или ты была рада попробовать кого-то еще?
— Да что ты несешь?!
— Что видел и слышал, о том и говорю. Ты и рта не раскрыла, ни слова в свою защиту не произнесла. Еще в день нашего знакомства я понял, что такой, как ты, можно с легкостью помыкать. Все исполнишь, на все согласишься. Мерзость.
Роберт, судя по звуку, сплюнул. Я обняла себя руками, на миг зажмурилась, прогоняя слезы.
— Задумаешь навредить Максу, — продолжил Роберт, — и завтра на охоте произойдет несчастный случай. Скажу всем, что ты сама на клинок напоролась — это обычное дело среди таких неумех, как ты. Баба пошла на вепря! Никому и в голову не придет, что я в чем-то виноват.
Муж помолчал с минуту, а потом я услышала удаляющиеся шаги.
Завтра меня здесь уже не будет. Злорадствуй, Роберт, сколько угодно. Я положу жизнь на то, чтобы убраться от тебя подальше. Замерзнуть в лесу не страшно, встретить по пути дикого зверя — тоже. Лучше уж погибнуть от лап медведя-шатуна, чем от твоих рук.
Я села у окна, ждать. Сумерки опустились внезапно для меня, и, пока совсем не стемнело, я оделась в приготовленные заранее теплые вещи. Не припомню, чтобы я хоть раз в своей жизни отправлялась в дорогу одна, пешком, а не в карете. Разве что когда приехала погостить к отцу, а он меня прогнал… Нет, тот вечер тоже не считается — я почти сразу нашла повозку и уехала назад, к маме.
