На стоянке было шумно. Кроме артистов тут никого не было, но они разговаривали так громко, что их голоса звенели у меня в ушах. Какой-то мужчина прохлаждался на козлах — играл на дудке, вдувая в нее воздух изо всех сил. Пока остальные торопливо скручивали, заворачивали и складывали различный реквизит, этот отдыхал. Но не он тут главный, точно — должна быть женщина, судя по словам того парня.
Он куда-то делся. Скрылся из виду, когда я осматривалась. Я насчитала четверых мужчин, включая лентяя, и трех женщин совсем еще молодого возраста. Одна из них с любопытством смотрела на меня, но здороваться не торопилась. Я вежливо улыбнулась ей, женщина отвернулась и бросила что-то из упряжи мужчине в теплом тулупе.
— Иди сюда!
Я обернулась на голос. Парень махал мне из окна просторной кареты.
Он открыл мне дверцу, помог забраться внутрь. Я сразу же оказалась под внимательным взглядом пожилой пухлой женщины в темно-зеленом пальто с кроличьим мехом на вороте. Ее лицо было слишком уж ярким для такого времени суток: красные губы, натертые свекольным соком щеки, подведенные сажей глаза. Она смотрела на меня пристально, будто прожигая насквозь.
Я оробела. Забилась в уголок, обняла себя руками. Как просить у нее о чем-то? Наверняка откажет.
— Скажите, куда вы едете? — хриплым от волнения голосом спросила я. — Я не стану вас тревожить, если вы не в силах мне помочь, и просто уйду. Но вдруг вы направляетесь как раз туда, куда мне нужно?
«Да никуда конкретно мне не нужно», — вздохнула я мысленно.
Ярко-красные губы разлепились и произнесли:
— В Дербонт, к его светлости герцогу Генриху Вебру. Сомневаюсь, что нам с тобой по пути.
К герцогу! Они едут к герцогу! Мысли хаотично заметались, моя рука сама собой полезла в карман и стиснула кольцо. У герцога огромный замок, деревни, куча слуг, и он, может, прямо сейчас ищет горничную или кого-то еще из прислуги. А я в его доме буду в такой безопасности, какой мне ни одна тюрьма Севера не обеспечит! Всего-то нужно попасть к нему на работу, и тогда меня Роберт уже не достанет. Он в дома людей из высшего света не вхож и никогда не достигнет такого социального статуса, чтобы сам Генрих Вебр пригласил его к себе. К тому же замок его светлости высоко в горах. Многократная защита для одинокой сбежавшей женщины.
— Я к нему! — выкрикнула я встревоженно. — Прошу, довезите!
— Пятьдесят медяков, — произнесла главная артистка.
Кольцо. У меня же есть кольцо. Какова вероятность, что я сумею продать его за приличную сумму? Ну пусть я смогу это сделать, купит кто-нибудь, я сниму себе комнатушку и найду работу. Возможно, жалованья не будет хватать на оплату аренды, и меня попросят на улицу. Тем временем в замке герцога слуги, скорее всего, живут припеваючи. Да, в маленьких комнатах. Да, им приходится рано вставать, чтобы накрыть на стол к завтраку, почистить и зажечь камины. Но что с того?
Неимоверным усилием воли я заставила себя дрожащей рукой вытащить обручальное кольцо. Если меня обманут… Да нет, не должны. На ярко раскрашенном лице не видно никаких эмоций, ей вообще, по-моему, все равно, заплачу я или нет.
Я раскрыла кулак, вытянула ладонь перед собой.
— Оно драгоценное. Это все, что у меня есть.
Женщина потянулась к кольцу, я машинально сжала руку в кулак. Вдруг подумалось, что она отберет драгоценность, а потом выпроводит меня из кареты.
— Не отдам, пока не довезете, — сказала я твердо.
— Не довезем, пока не отдашь, — парировала она. Потом вздохнула: — Хорошо. Но условимся так: когда съедем с тракта на дорогу, ведущую в горы, тогда рассчитаешься. Не отдашь кольцо — останешься посреди поля глубокой ночью. Выживешь вряд ли, так что в твоих интересах даже не пытаться нас провести.
Краем глаза я заметила, что парнишка расслабился и откинулся на спинку сиденья. Мы, получается, договорились с его главной?
— Мы договорились? — спросила я вслух.
Женщина кивнула.
— Выдвигаемся через полчаса. Поедешь с Ирионом.
— Ирион — это я, — заулыбался парень.
— А теперь идите.
Помимо Ириона я ехала с еще двумя женщинами. Шумные, смешливые и неутомимо болтливые! Они не позволяли мне предаваться грусти — у меня не было на это и шанса. Стоило мне только на минутку уйти в себя, как Юлиана — женщина лет тридцати — тут же заводила новую беседу. Они болтали обо всем и ни о чем одновременно. Обсуждали наряды, атласные ленты, шляпки, перчатки и обувь. Говорили о погоде, о своих путешествиях по королевству, о последних выступлениях.
Я слушала с интересом, но время от времени уплывала мыслями далеко от этой громкой компании. Потом вспоминала, что уже ночью мы прибудем в замок герцога и с огромной вероятностью я сумею найти там работу. Ну а после — у меня будет комната, жалованье, бесплатное питание. А еще свободные дни, когда я смогу обдумывать свое будущее и строить на него планы.
Карета выехала на главный тракт, лошади бежали так быстро, насколько это было возможно по скользкому льду. Нас иногда потряхивало внутри кареты, но такие внезапные прыжки только забавляли всех.
Юлина стянула с тощих рук кожаные перчатки, бросила их на столик. Сняла меховую шапку, взбила белоснежные локоны и, не глядя в зеркальце, на ощупь поправила яркую краску на губах.
— Ну а ты откуда?
Я не сразу поняла, что вопрос адресован мне. Три пары глаз уставились на меня с интересом.
— Из Ижерска, — ответила я и тут же отвлекла их: — А какое представление планируется для герцога?
— О-о-о! — Вторая женщина, Дилия, пухленькая, с длинными волосами цвета соломы, мечтательно закатила глаза. — Герцог пригласил нас на целую неделю. Он дает бал в честь дня рождения матери и захотел, чтобы на празднике были не только музыканты, но и танцовщицы. Ирион вот будет развлекать прислугу — так сказал его светлость, — а мы с Юлианой станем главным украшением бала. Для нас даже выделят отдельные спальни!
— Еще нигде у нас не было отдельных спален, — добавила Юлиана. — Обычно заказчики селят всю труппу в одном помещении, в котором иногда кроватей на всех не хватает.
Ирион вытащил из-под сиденья мешочек, в нем брякнуло что-то железное. Как оказалось — квас в металлических флягах. Я отказалась от напитка, привалилась к стенке и попробовала заснуть. За окошечком светило холодное зимнее солнце, но я не спала уже вторые сутки, и мне было все равно, где и как спать. Глаза слипались сами собой.
Женщины наконец немного успокоились, перестали хохотать и разговаривать во весь голос. Я провалилась в сон так быстро, что и не заметила, а проснулась к концу дня.
Солнце почти спряталось за горизонтом. В карету еще проникали слабые янтарные лучи света, но спустя несколько минут исчезли и они. Теперь карету освещала масляная лампа, стоящая на столике. Ирион дремал, Юлина что-то вязала, а Дилия читала толстую книгу.
— Мои любимые стихи, — сказала она, заметив, что я открыла глаза. — Ты умеешь читать?
— Умею. — Я пошарила взглядом по столу, под сиденьем напротив — сейчас я бы не отказалась от кваса. — Но не люблю поэзию.
— Что обычно читаешь?
«Романы про любовь», — хмыкнула я мысленно. Похоже, именно они научили меня верить во всякие глупости вроде честных и заботливых мужчин.
— Рассказы, — ответила я.
Я наконец нашла флягу с квасом, утолила жажду. На смену ей пришло чувство голода.
Карета внезапно дернулась. Лошади заржали, послышался мужской крик. Ирион вскинулся, прильнул к окошку. Юлиана сонно распахнула глаза, недовольно морщась. Дилия встревоженно смотрела на Ириона.
— Назад! — заорал кто-то с улицы. — Поворачиваем назад!
— Что там, Ирион? — испуганно воскликнула Дилия. — Что ты видишь?
— Да ни черта, темнотища.
Наша карета встала. Мимо промчалась другая, и она задела нашу так, что ее едва не перевернуло!
Еще разбойников не хватало встретить по дороге. Я уверена, мы нарвались именно на них. Кто еще станет караулить повозки по темноте так далеко от города? Только разбойники.
