Я неопределенно кивнула. За кусок хлеба как-то многовато работы, но мне жутко хотелось есть. Силы на исходе, желудок словно слипся.

— Да накормлю я тебя горячим обедом. — Женщина усмехнулась. Поправила чепец, одернула темный фартук. — Щас тряпки выдам да воды ведро.

Она ушла, а вернувшись из подсобки, вручила мне ведро с тряпками и мешочек щелока. Показала, что нужно вымыть, попросила, чтобы я навела порядок как можно быстрее. Мол, народ скоро потянется.

Я видела, что народ тянется в другие лавки и булочные, но намекать на это не стала. Скинула мужнино пальто, засучила рукава. Делать уборку мне не приходилось уже много лет, с тех пор как я была совсем малышкой. У нас не было служанок, мама учила меня самой готовить, стирать и убирать, но говорила: если мне никогда не пригодятся эти навыки, то значит, я — счастливый человек. Потом появились горничные, я перестала заниматься хозяйскими делами, но руки помнили, что и как делать.

Полы я отскребла щелоком и щеткой — хозяйка булочной принесла мне и ее, промыла мыльной водой, сполоснула чистой. Вытерла полки, прилавок, и потом хозяйка впустила меня в кухню, показала, где лежит грязная посуда.

Я домывала последнюю тарелку, когда в зале громыхнула дверь. Зычный мужской голос крикнул:

— Где тебя черти носят?

Я вздрогнула. На миг показалось, что вопрос адресован мне. Я даже подошла к двери, выглянула в щелку. Мужчина говорил с хозяйкой.

— Сегодня, что ли? Погоди-ка, не завтра? — ошарашенно спрашивала она.

— Сегодня, конечно!

— Ох ты ж!..

Женщина быстро стянула фартук, засуетилась. Мужчина нервно постукивал кончиками пальцев по прилавку.

— Живей давай! Стряпню не забудь. Пирог с кроликом испекла? Нет? И что теперь делать?! Мы Сэмминам обещали!

Хозяйка булочной влетела в кухню, растерянно посмотрела на меня. Ее лицо приняло виноватое выражение, она раскинула руки.

— Ты это, извиняй. Уйти тебе надо. Брось ты эту тряпку, я сама потом домою.

По-хорошему, нужно бы напомнить ей, что она обещала мне горячий обед, но присущая мне стеснительность не давала произнести это вслух. Голодать буду, мучиться, но не попрошу. Мама, готовя меня к разным жизненным ситуациям, не учла того, что я с ее воспитанием буду так или иначе чувствовать стыд каждый раз, когда мне придется кого-то о чем-то просить.

К счастью, хозяйка сама вспомнила.

— Горячим накормить уже не успеваю. Свадьба у брата, а я дни перепутала, так бы еще раньше ушла. Но возьми там с полки что хочешь. Пирог, булку хлеба?

— Возьму пирог, — пробормотала я, кивая.

Я стояла на улице с куском капустного пирога в руках и смотрела по сторонам. Куда идти? Мимо проскочили хозяйка булочной с мужчиной, ругаясь из-за пирога с кроликом. Она меня пожалела, я так думаю. Не нужна была ей никакая помощь, но и накормить меня просто так она почему-то не захотела. В любом случае спасибо ей и за этот кусок пирога.

Со вздохом я села на скамейку между двухэтажным зданием какого-то пансионата — не прочла вывеску внимательно — и трактиром с большой площадкой для стоянки лошадей и повозок. На стоянке кто-то крутился: несколько человек в ярких одеждах собирали шатры из меха и кожи. Ночевали они в них, что ли? Похожи на зимние — такой и у Роберта есть. Был, точнее, пока у него не появилась моя усадьба.

— Жива, смотрю?

Я поперхнулась кусочком капусты, услышав за спиной мужской голос. Вскочила, обернулась. Смутно знакомое лицо паренька…

— Это же вы? — спросила я, прищурившись. — Точно вы. К воришке в драку полезли.

— Тебя спасал, гусыня! — Он хохотнул. — Кто ж по подворотням с такими людьми шарится?

— Я не шарилась.

Я завернула кусок пирога в бумагу, убрала в карман. Потом доем. Взволнованно переступила с ноги на ногу. Стоит ли бежать от этого парнишки? Он не выглядел злобным, как те двое, но и те умудрились меня обмануть. Может, он вообще с ними заодно?

Паренек переступил через скамейку, сел. Его взгляд устремился к стоянке, потом заинтересованно скользнул по моему лицу. Мне бы уйти, но я приросла к земле. Устала бегать, хотелось немного покоя. Плюнув на осторожность, я опустилась на другой край скамейки, подальше от парня, и вновь достала еду. Голод утолю, мозг заработает, а пока слабость глушила чувство самосохранения.

Парнишка некоторое время молчал. Я жевала.

— Что на улице делаешь? — спросил он вдруг.

— Неважно. — Я пожала плечами, откусывая от пирога.

— Выглядишь несчастной. Из дома прогнали? Меня тоже прогнали пять лет назад, я так же скитался, ел на улице, и то если найду еды.

— А сейчас что? — полюбопытствовала я.

— А сейчас я востребованный артист. — Паренек выпятил грудь, вскинул подбородок, оперся ладонями на скамейку за спиной. — Что умеешь? Танцевать, петь, играть на флейте?

Я усмехнулась. Ничего из перечисленного я не умела, да и продолжать этот разговор уже не было смысла.

ГЛАВА 5

Что сказать ему? «Мне пора» и уйти? А куда идти-то? Спрашивать у него про мастерские я не стану, хватило с меня и того, что я привлекла внимание грабителей, просто рассматривая вывески.

— Я тут старшего брата на днях встретил, — заговорил парень. — Женился он, детей завел. Мы пять лет не виделись. Меня еще ребенком выгнали, болезненный я был, а его оставили — мол, руки крепкие в доме нужны.

Я ошарашенно повернулась к собеседнику.

— То есть как это — тебя выгнали, а его оставили?

Парнишка не ответил, он мыслями улетел в свое прошлое.

— Дом родительский он продал, зажил по-человечески. Я скитался какое-то время, в приют даже попал. Сейчас-то я артист, важная персона. Меня, бывает, и без моих друзей приглашают на праздники. Но те годы… Я вот так же, как и ты, сидел на скамейке, грыз какой-то сухарь. Затравленно озирался по сторонам, людей шугался. Доброты от них не видывал никогда, вот и боялся. Не зря, кстати: какой-то мужик сказал городовым, что я его обокрал. Те схватили меня, засунули в вонючую клетку и держали в ней несколько дней.

Кусок пирога встал у меня в горле. Я кое-как заглотила его, вытерла ладони о пальто. Судьба этого парня чем-то похожа на мою, пусть и в разных ситуациях мы оказались. Не хотелось бы мне, как и ему, по случайности попасться городовым.

И вообще, из Грельска нужно уезжать. Если Роберт соберется меня искать, то явится, конечно, сюда. Объявление даст, портрет мой начнет показывать. Хотя зачем я ему? Решит, что сгинула в лесу, и успокоится. Порадуется даже.

— Симпатичная ты, только одета как пугало.

Я усмехнулась. Забавно было слышать чьи-то мысли — а он явно говорил все, что думал, без прикрас.

— В чем сбежала, в том и хожу, — доверчиво сказала я. Все равно парень понял, что я не на прогулку вышла, так чего скрывать правду?

— А живешь теперь где?

— Еще не выбрала переулок почище. Может, вон под тем мостом обустроюсь. — Я мотнула головой в сторону виднеющегося на горизонте моста.

Шутила, конечно… Или нет. Если не сумею продать кольцо сегодня, то ночевать и впрямь придется на улице.

Мы молчали несколько минут, прежде чем парень собрался уходить. Когда он встал со скамейки, внутри меня словно что-то оборвалось. Создалось странное ощущение — будто вот сейчас он сделает шаг, второй, третий, и все! — я снова останусь совсем одна. Сделалось страшно.

— А вы куда едете? — крикнула я ему вслед. Вскочила, подалась вперед. — Возьмите меня собой. Пожалуйста! Вы в другой город собираетесь? — Я взглянула на стоянку — шатры почти собрали, начинали запрягать лошадей. — Довезите меня. Только… бесплатно. Денег нет.

— Я бы и рад, но не могу. — Парнишка развел руками. — Впрочем, ты можешь попробовать убедить нашу главную, и если она согласится, то возьмем тебя с собой. Раз ты не умеешь ни петь, ни танцевать и денег нет, то шансы твои невелики.

— Главную? Я постараюсь объяснить ей, спасибо!

— Ну, идем.

Я поспешила за ним. Надеюсь, мне выделят место не снаружи повозки, а внутри. На еду я уж не рассчитываю, мечтаю просто поскорее уехать как можно дальше от Роберта. Если получится — я буду чуточку счастливее.