Бардак по части дисциплины, касающийся всех подразделений Приднестровья: гвардии, казаков, «спасателей», ополченцев, и иной раз, попахивающий «партизанщиной», был опять же следствием слабости военного руководства ПМР, отсутствия централизованного командования. Многие «дела» поначалу решались на уровне «полевых командиров». Захотел — повёл в атаку или сделали вылазку, отбили у «румын» чего-то там… Штаб обороны часто уж только после узнавал о проделанной «работе». Как однажды сказал об этом начальник штаба республиканской гвардии ПМР полковник В.Атаманюк: «…Командиров тысячи и их команды всё равно не выполняются». Всё это компенсировалось лишь личным мужеством и беспримерной стойкостью бойцов, замешанной на их ненависти к оккупантам. Но ведь из-за этой «махновщины» и потери тоже были немалые! Казакам «группы «Филин» запомнился случай, произошедший в одном из подразделений ТСО. О нём рассказал «Комиссар». «…Это произошло в ночь на 4 июля. Кто-то из бойцов по телефону сообщил командиру отряда, что их взвод идет в атаку. Командир наорал и приказал отставить атаку, но ему ответили, что сделать это уже невозможно. Что же произошло? Один гвардии майор, не успев вовремя выйти из боя, оказался на той стороне и залег, так как ОПОНовцы его заметили и, не жалея патронов, открыли сильный огонь. К «спасателям» подбежали гвардейцы и подбили парней идти в атаку, отбивать своего командира. Майора спасли, но из атаки не вернулось семеро и четверых ранило. Когда командир ТСО увидел своих бойцов, лежащих во дворе рабочего комитета, он не смог сдержаться…»
Координация действий подразделений, защищавших Бендеры, согласованность их действий со стороны штаба обороны города была обеспечена слабо, оперативность его — желала быть… Органы управления в Приднестровье, в том числе и военные, были созданы по образу и подобию советских — другой-то просто не знали! — и работали по «накатанной колее» — везде и всюду: комиссии, комитеты, советы… Доходило до того, что многие жизненно важные решения на военных советах, которые, по воспоминаниям их участников, больше походили на окопные митинги времен военно-революционных комитетов 1917-го года, принимались путем голосования — простым большинством голосов. Часто, на имеющего иное мнение, орали, тут же причисляя его к предателям, врагам народа, называли трусом, тыловой крысой… Короче говоря, затыкали рот. Очень удобно — с работающих «толпой», за бардак хрен с кого персонально спросишь, и крайнего — виновного не найдёшь!..
Один из примеров этой весьма странной, но характерной для той войны, неразберихи — случай, произошедший 20 июня сразу же после деблокирования Бендер.
Ф. Добров, председатель рабочего комитета г. Бендеры.
«…Танк и подкрепления казаков, человек 30–40, сделали своё дело, разбросав и испугав части Молдовы, находящиеся в городе. Бросая технику, они панически бежали на окраины. Практически центр города был освобожден. Но в это время, когда необходимо было развивать успех, я услышал по нашей радиостанции, настроенной на волну ТСО, чей-то приказ: «Всем подразделениям вернуться на исходные позиции!» Понимая, что это значит, позвонил командиру республиканского ТСО В.Ширкову. «Вы соображаете, что делаете, — говорю ему. Он ответил, что такого приказа не отдавал. Срочно набираю номер Ш.Кицака, задаю тот же вопрос, слышу такой же ответ, но ещё и обещание разобраться. Через какое-то время по рации пришел новый приказ: «Всем подразделениям оставаться на местах!» Но куда там — техника и подразделения уже снялись с позиций. Всё, мы потеряли инициативу…»
…Где-то мог уже долго идти тяжелый бой, требовалась помощь, подкрепление, а ещё лучше — контрудар каким-нибудь резервом, но штаб молчал, поэтому иной раз и соседи-то не знали о серьезности творящегося рядом. Характерен бой, произошедший 7 июля…
В тот день стрельба в городе была сильной. В районе вокзала же лишь беспокоящий минометный обстрел да ленивая перестрелка. И тут вечером — «Тревога!». Срочный сбор! «Миксер» наскоро поставил задачу, запрыгнули в кузова «полстатретьего» ГАЗончика и ЗИЛа- ГЯшки, и рванули!..
…Притула совершенно случайно узнал, что недалеко идет тяжелый бой. Весь день «спасатели» — бойцы территориального спасательного отряда, оборонявшие знаменитый «Дом Павлова» — «общагу» обувной фабрики, названную так за стойкость его защитников, отбивают атаку за атакой. По Первомайской, именно здесь проходила та линия — линия «фронта», которая разделила город на две части. Эта улица стала и своеобразным коридором, жизненно важным для «румын», связывающим их тыл с горотделом полиции — «островком конституционного государства на территории сепаратистских Бендер», как выразился Мирча Снегур. А этот дом на углу Первомайской и Калинина оказался в самом эпицентре войны — он перекрывал доступ к центру города, он держал под прицелом и тот коридор. «Румыны» были выбиты из этого дома на второй день снятия блокады с города. Но захватчики ещё долго цеплялись за него. По нему били из орудий и минометов, его расстреливали из «Шилки», БМП, БТРов, атакующие «полицаи» стреляли из гранатометов. Обстрелы чередовались с атаками…
К., подполковник, командир подразделения ТСО.
«…В 16 часов они опять под прикрытием этой зенитной установки пошли на нас в атаку. Шли нагло и уверенно. Мои ребята находились на пятом этаже, когда от такой стрельбы и частых попаданий начался пожар. Уходить из здания было нельзя, так как это означало потерю очень важной позиции. Я приказал защищать нижние этажи, пока верхние не выгорят, а потом перебраться вновь на пятый. Так наши ребята и воевали…»
«Общага» горела, но и задыхаясь в дыму, защитники, в буквальном смысле, огневого рубежа, не отступили ни на шаг…»Румыны», уже выдыхаясь, вновь было поднялись, но тут по их флангу дружно ударили больше полсотни «свежих» стволов. Такого они не ожидали. Первой, лишь огрызнувшись, резво уползла «Шилка». За ней, не приняв боя, рванули и «полицаи» с волонтёрами. Казаки подоспели, как говорится, к «шапочному разбору»… «Спасатели», можно сказать, и сами справились. Перед домом повсюду валялись убитые «румыны» — их было несколько десятков. Но и взвод ТСО понес большие потери. Эх, если бы чуть раньше прибыла подмога!..
Где был, чем занимался штаб обороны города?!.. Не знал и не слышал, что творится в каком-нибудь километре от него?!.. Ведь сколько парней полегло!..
«…Наши ребята действовали героически и рубеж не отдали. Вы бы видели их, вышедших из дома — черных от сажи, прокопченных, усталых, но довольных тем, что отстояли свой рубеж обороны города.
Утром, 8 июля, у кинотеатра «Дружба» полицейские выбросили белый флаг. Это были парламентёры, которые договорились о вывозе убитых. Убитых было много. Ими в навал нагрузили пять грузовиков, что стояли неподалеку. Потом выяснилось, что в ту атаку они шли пьяными, вот их много и побили…».
В том бою, защищая «Дом Павлова», погиб и прямой потомок легендарного русского полководца, героя Шипки и Плевны, генерала Михаила Скобелева — Игорь… Кстати, говорили, что командующий частями национальной армии Молдовы в Бендерах бригадный генерал Федор Дабижа-Казаров — один из потомков не менее знаменитого русского генерала Алексея Брусилова, к тому же он был женат на дочери одного из заместителей министра обороны России…
Господи, да что же это с нами творится-то?!..
…В то время, да и в последующие годы, каких только не было публикаций о «расползании» оружия из «горячих точек». Не могли журналисты и мемуаристы, часть которых никак нельзя обвинить в некомпетентности, обойти и «приднестровский след»… Во многом они были правы. Но… Опять же это «но…»! Нельзя на это смотреть однобоко.
В тиши московских ли кабинетов, в кабинете ли штаба армии, сховавшись за стенами тираспольских «Белых казарм», где не слышно визга мин, ведь очень легко и спокойно писать, обвиняя «грабителей» — «приднестровских сепаратистов» в захватах оружия, боеприпасов и военного имущества со складов 14-й российской армии. При этом, не ощущая на своем лице близкого дыхания войны и самой Смерти, редкий автор пытался представить себе всю полноту той трагической ситуации, в которой оказался народ Приднестровья. И оказался-то по вине Москвы!
