— «Филин», поднимай группу! Бегом сюда! — коротко приказал сотник, быстро собирая всех, кто был «под рукой»…

Вадим со Славкой, наскоро расспросив, узнали от женщины: какая квартира, этаж, кто там жил, куда выходят окна, какие балконы, есть ли подвал, техэтаж, выход на крышу?… А приметы… «Опять «блонди»? Неужто «колготки»?

К тому времени, благодаря гвардейцам, взявшим очередного «ангела», стал известен ещё один метод «работы» снайперов. Тщательно и заранее подготовленный. И, как узнала контрразведка гвардии, подготовленный ещё задолго до начала вторжения в Бендеры. Казалось, всё полиция предусмотрела: выбрала «нужные» квартиры, зная, что их хозяева вернуться не скоро, сделала на этих «точках» «закладки» для «фей» и «ангелов» — документы, подтверждающие их проживание тут, оружие в каждой квартире, так что снайпер мог передвигаться по городу спокойно, от «точки» к «точке», не «светя» себя «стволом»… Определить подлинность прописки, выявить «липу» в документах даже контрразведке было втройне сложно. Вообще невозможно. Во-первых, из-за путаницы, вызванной действовавшими в городе одновременно горотделом молдовской полиции и горотделом милиции Приднестровья, во-вторых: прежний паспортный стол, как и его архив, оставался под полицией, на их территории, а в-третьих: его уже не было — сгорел, когда 22 июня во время неудавшейся попытки наспех организованного штурма горотдела полиции, что на улице Дзержинского, в здание паспортного стола влетел снаряд, выпущенный гвардейцами-танкистами… Да, многое предусмотрели полицейские. Кроме одного — активности жителей города, их помощи защитникам Бендер. И таких случаев было безмерное множество.

…На этот раз скрыто, без шума и суеты, выдвинувшись к девятиэтажке и обложив её, поднимались на восьмой этаж как можно тише, хоть и быстро. Вот и та квартира. Английский замок, дверь филёнчатая, крепкая. Закрыта. Открывается внутрь… Короткая очередь по замку, удар ногой… — дверь с треском и грохотом распахнулась! Казаки цепочкой врываются в квартиру, стволами автоматов рыская вправо-влево…, залетают в комнаты, заглядывают в кухню, помещения!..

…В комнате, прижавшись к дверце шифоньера, с лицом, полным ужаса, стоит молодая женщина, запахнувшись в лёгкий халатик. Светловолосая, с модной короткой прической. «Она? Как похожа!»

…В квартире уже идёт «шмон». Паспорт, вроде бы, в порядке — фото, прописка соответствуют, печати, штампы…

— С какого времени проживает в этой квартире? — Вадим задал очередной вопрос.

— Там написано, — блондинка кивнула на паспорт, который он держал в руке. Что-то странное вновь искрой блеснуло в её голосе — Уловив, Вадим опять не понял, но…

— Я прочитал. Вас спрашиваю, — уже жестко сказал он.

— Да не помню точно!.. Уже лет семь…, - чуть волнуясь и с долей раздражения ответила она — и это её выдало!..

«Вот оно — акцент!!!» — озарило Вадима, и тут же заметил, как оторвавшись от осмотра ящиков мебельной стенки, повернув голову, к их разговору прислушался Лекарев. «Фамилия украинская, — ещё раз взглянув в паспорт, отметил себе Вадим, — А акцент какой-то западный!»..

Парни уже доложили, что в той комнате на шкафу (и только!) не обнаружили пыли…

— Квартиру кто получал? Кто с вами в ней ещё проживает? Быстро говорить! — рявкнул на неё, — Где ордер на квартиру?.. Документы семьи?.. Ваши другие документы?.. — Михайлов скороговоркой закидывал блондинку вопросами, и увидел её растерянность и, протянув паспорт стоящему рядом Косте, заорал: — Документы где?!

— Н-незнаю…, где-то здесь…, - и протянула руку к «стенке».

— Да нет здесь ничего…, - скучающим голосом сказал Славка, и одновременно, как-то уж очень легко, почти галантно перехватил её руку, повернул ладонь кверху, осмотрел, как говорят медики: пальпацией, узкую ладонь. Потом другую. Медленно поднял взгляд на Вадима, и чуть прищурившись, ухмыльнулся одними уголками губ. Вадим понял его.

И уже явно издеваясь, Лекарев спросил блондинку: — Сударыня случайно не с отбойным молотком работает? — и, не ожидая ответа, видя её побелевшее лицо, уже серьёзно задал вопрос: — Откуда такие…? — добавив что-то по-латыни.

— Документы или фотографии…, нашли что-нибудь? — крикнул казакам в другую комнату Вадим. Ответ был коротким: — Нет ничего!

— Правда, странно? — с улыбкой спросил женщину, — Вы, вроде, здесь живёте… уже много лет, а в квартире ни одной фотографии, и никаких других документов — ни Ваших личных, ни семьи…

Лекарев вынул из кармана листик бумаги, на котором он в «Тигине» делал себе пометки, прочитал женское имя-отчество и спросил: — Кстати, как её фамилия? Кем она Вам приходится? — Заметив, что вопросы моментально озадачили её, спокойно, но с наигранной укоризной сказал: — Ну, как же так? Она с дочерью ещё недавно жила здесь… Выходит, что вместе с Вами?.. и не знаете…

Женщина стояла ни жива — ни мертва, обхватив руками свои локти. И тут сквозь царящий от обыска в квартире шум — шуршание, какой-то стук, бряканье и отрывистые фразы, услышали возбужденно — радостный возглас. Из другой комнаты гурьбой вваливаются улыбающиеся казаки с… винтовкой!

— За нижней планкой шкафа была…

С интересом взглянули на неё. Винтовка спортивная. Для профессионалов. Вряд ли кто из казаков воочию видел такую раньше. Мощный приклад заедино с пистолетной рукояткой и массивным цевьем из светлого дерева, мушка — глубокий диоптрический прицел. У затвора — рамка, а на ней на каркасе установлен мешочек, видимо, для выбрасываемых гильз. И калибр у винтовки — 7,62… под автоматный патрон.

— Ваша? Спортом занимаетесь? «Бегущий кабан»?…, стендовая?… пулевая стрельба?… биатлон?.. — зачастил вопросами Михайлов.

— Да…, - с опущенной головой тихо ответила «блонди».

— Ха! Биатлон!.. — поняв по-своему, хмыкнул Славка, — Это бронебойно-зажигательными-то?.. — на ладони у него лежали две пачки патронов с характерной цветовой маркировкой на пулях… — И где же ты, голуба, снег-то в Молдавии находишь? И ещё вопрос: откуда такой плохо скрываемый акцент? Литва?.. Латвия?.. Закарпатье?.. На заработки приехала?

По её взгляду было видно, что блондинке поплохело, казалось, что сейчас вот-вот грохнется в обморок. Славка не очень сильно шлёпнул её по щекам — встрепенулась! — и тут же, чуть сдёрнув халат, он обнажил её плечи. Кожа на правом плече отличалась… — характерно для отдачи.

— Как грубо сработано…, - услышали хриплый голос Кости, до этого молча рассматривавшего паспорт, — «Липа» это… Смотри, «Филин», — он протянул раскрытый паспорт, — Я почти в это же время паспорт менял. А тогда другая их серия шла… И по прописке тут ещё… Как её смогли прописать в этом доме, если наше СМУ его только через полгода сдало? Я электрику здесь вёл…

Взяв в руки винтовку и рассматривая её, Костя хрипло и как-то зловеще спросил: — Спортсменка, значит? «Белые колготки»?..

И тут блондинку с высокой ноты визга враз прорвало неуёмной истерикой! Рёв, мольба и вопли неслись на весь дом, звенели в ушах, пока её, держа за руки, вели вниз — враз обмякнув, шла, как на ватных ногах… Выйдя из подъезда во двор, истерика лишь усилилась, оглашая всю округу…

…Услышав вдруг: «…У меня же дети!..», Костя, молча шедший впереди с винтовкой в руках, резко развернулся, с бешенством в глазах крикнул ей в лицо: «А у нас кто?!» и, быстро размахнувшись — от неожиданности казаки аж шарахнулись в стороны! — молниеносно и с ужасающей силой нанёс сверху удар по голове прикладом её же винтовки! Всё… «Штопать» бесполезно.

Из заявления командующего 14-й общевойсковой гвардейской российской армией генерал-майора А.И. Лебедя. 4 июля 1992 года. г. Тирасполь.